– Я понял.
– Хорошо. И чтобы, когда ты вернешься, я знал точно, сколько чего проехало по дороге. На одной бумажке отмечай все, что движется туда, на другой – обратно.
Они направились к пещере.
– Пришли мне Рафаэля, – сказал Роберт Джордан и остался ждать под деревом. Он видел, как Ансельмо вошел в пещеру, как за ним снова опустилась попона, потом, на ходу рукой вытирая рот, из пещеры неторопливо вышел цыган.
– Ну как? – спросил он. – Поразвлекся ночью?
– Ночью я спал.
– Ну, тем лучше, – ухмыльнулся цыган. – Папироса найдется?
– Слушай меня, – сказал Роберт Джордан, доставая папиросы из кармана. – Я хочу, чтобы ты пошел с Ансельмо туда, откуда он будет наблюдать за дорогой. Потом вернешься, хорошенько запомнив место, чтобы ты смог отвести к нему меня или того, кто будет его сменять. После этого отправляйся туда, откуда хорошо видна лесопилка, посмотри, не произошло ли там каких-нибудь перемен.
– Каких перемен?
– Сколько там сейчас народу?
– Восемь человек. Во всяком случае, было восемь, когда я видел лесопилку в последний раз.
– Посмотри, сколько их там теперь. Запомни, через какие интервалы происходит смена караула на мосту.
– Интервалы?
– Ну, сколько времени часовой стоит на посту и когда его сменяют.
– У меня часов нет.
– Возьми мои. – Он расстегнул ремешок.
– Вот это часы! – восторженно воскликнул Рафаэль. – Чего только тут нет. Такие часы, глядишь, сами читать-писать смогли бы. Ты посмотри, сколько тут разных цифр. Эти часы – всем часам часы.
– Не балуйся с ними, – предупредил Роберт Джордан. – Ты время-то определять умеешь?
– А чего тут трудного? Двенадцать часов дня – есть хочется. Двенадцать часов ночи – спать. Шесть часов утра – опять есть хочется. Шесть часов вечера – пить пора. Если есть что. Десять часов вечера…
– Заткнись, – перебил его Роберт Джордан. – Не строй из себя шута. Мне нужно, чтобы ты проверил посты на большом мосту и в доме обходчика, а также на лесопилке и на малом мосту.
– Ого, сколько работы, – улыбнулся цыган. – Может, лучше послать вместо меня кого-нибудь другого?
– Нет, Рафаэль. Это очень важно. Ты должен сделать все очень осторожно и аккуратно, чтобы никто тебя не заметил.
– Ну, чтоб никто не заметил, это я могу, – сказал цыган. – Меня об этом и предупреждать не надо. Думаешь, я хочу, чтобы меня подстрелили?
– Будь-ка ты посерьезней, – сказал Роберт Джордан. – Потому что дело у нас серьезное.
– И это ты просишь меня быть посерьезней? После того, что сам делал прошлой ночью? Когда ты должен был убить человека, а вместо этого занимался тем, чем занимался? Тебе нужно было убить человека, а не сделать нового! И это когда мы видим столько самолетов, что их хватило бы, чтобы угробить нас всех, включая старых дедов и еще не родившихся внучат вместе со всеми кошками, козами и клопами. Столько, что у твоей матери молоко в груди свернулось бы, если б она увидела, как они застилают небо, и услышала, как они ревут, будто львы. И это ты просишь меня быть посерьезней? Я-то уже понял, что это слишком серьезно.
– Ну, ладно, – сказал Роберт Джордан и, рассмеявшись, положил руку цыгану на плечо. – Слишком всерьез их тоже воспринимать не нужно. А теперь заканчивай свой завтрак и иди.
– А ты? – спросил цыган. – Ты что делать будешь?
– А я пойду повидаюсь с Глухим.
– После этих самолетов ты, скорее всего, во всех этих горах ни одной живой души не найдешь, – сказал цыган. – Сегодня утром, когда они тут пролетали, многих пот прошиб.
– У этих самолетов – дела поважнее, чем охотиться за партизанами.
– Это-то да, – ответил цыган. – А если они не поленятся и нами заняться?
– Qué va, – сказал Роберт Джордан. – Это лучшие немецкие легкие бомбардировщики. Таких за цыганами гоняться не посылают.
– Все же они нагнали на меня страху, – признался цыган. – Да, признаю́, я испугался.
– Они полетели бомбить аэродром, – успокоил его Роберт Джордан, когда они уже входили в пещеру. – Я почти уверен, что они полетели именно туда.
– Что ты сказал? – переспросила жена Пабло. Она налила ему кружку кофе и протянула банку сгущенного молока.
– О, у вас и молоко есть? Богато живете!
– У нас все есть, – ответила она. – Теперь вот еще и страх появился после этих самолетов. Куда, говоришь, они полетели?
Через дырку, проделанную в банке, Роберт Джордан подлил себе немного густого молока, подобрал каплю ободом кружки и взболтал кофе, пока он не приобрел ровный светло-коричневый цвет.
– Я думаю, что они полетели бомбить аэродром. То ли в Эскориале, то ли в Колменаре, то ли в Мансанаресе, а может, все три.
– Пусть летят куда угодно, только б от нас подальше, – вставил Пабло.
– А здесь-то им что нужно? – спросила женщина. – Что они здесь делают? Мы сроду не видали таких самолетов. И чтоб столько за раз… Они что, готовят наступление?
– Какие передвижения были вчера ночью на дороге? – спросил Роберт Джордан. Мария стояла рядом с ним, но он на нее не смотрел.
– Эй, Фернандо, – окликнула женщина. – Ты вчера был в Ла Гранхе. Заметил там какое-нибудь движение?
– Да никакого, – ответил коротышка лет тридцати пяти со слегка косящим глазом и простодушной физиономией, которого Роберт Джордан никогда прежде не видел. – Несколько грузовиков – как обычно. Какие-то легковые машины. А войск я не видел.
– Ты каждый вечер ходишь в Ла Гранху? – спросил его Роберт Джордан.
– Я или кто-нибудь другой, – ответил Фернандо. – Кто-то всегда ходит.
– Они ходят узнавать новости. Табак покупать, всякие мелочи, – объяснила женщина.
– У нас там есть свои люди?
– Есть, а как же. Те, кто работает на электростанции, и другие.
– И какие новости ты слышал?
– Да никаких. На севере дела по-прежнему плохи. Но это не новость. На севере с самого начала не задалось.
– А из Сеговии ничего не слышно?
– Нет, hombre[18]. Да я и не спрашивал.
– А ты сам в Сеговию ходишь?
– Иногда, – ответил Фернандо. – Это опасно. Там патрули везде, документы требуют.
– А аэродром тамошний знаешь?
– Нет, hombre. Я знаю, где он находится, но близко никогда не подходил. Уж там-то точно документы потребуют.
– И никаких разговоров об этих самолетах вчера не было?
– В Ла Гранхе? Не было. Но сегодня-то вечером только про них и будут судачить. Вчера говорили про речь Кейпо де Льяно по радио. Больше ничего. Да, еще про то, что Республика, кажется, готовит наступление.
– Что-что?!
– Что Республика готовит наступление.
– Где?
– Точно неизвестно. Может, здесь. Может, в какой другой части Сьерры. Ты ничего такого не слыхал?
– Об этом говорят в Ла Гранхе?
– Да, hombre. Я, видишь, даже позабыл, потому что слухи про наступление всегда ходят.
– А откуда они берутся?
– Откуда? Да от разных людей. В Сеговии, в Авиле офицеры болтают в кафе друг с другом, а официанты мотают на ус. Слухи быстро распространяются. Про наступление Республики уже не первый день говорят.
– Республики или фашистов?
– Республики. Если бы фашистов, все бы уже знали. Нет, это наступление Республики, причем какое-то крупное. Кое-кто говорит, что даже два. Одно здесь, а другое – за Альто-дель-Леон, возле Эскориала. Ты-то сам ничего про это не знаешь?
– А что еще ты слышал?
– Ничего, hombre. А, да, еще идут разговоры, будто республиканцы попробуют взорвать мосты, если будет наступление. Но на мостах же везде охрана.
– Ты шутишь? – сказал Роберт Джордан и отпил глоток кофе.
– Нет, hombre, – ответил Фернандо.
– Этот никогда не шутит, – сказала женщина. – А жаль.
– Ну что ж, – сказал Роберт Джордан. – Спасибо за информацию. Больше ты ничего не слышал?
– Нет. Как всегда, говорят, что скоро пошлют войска, чтобы очистить эти горы. И что вроде бы они уже в пути. Что они как будто даже уже выступили из Вальядолида. Но про это всегда болтают. Можно и внимания не обращать.
