— И вы боитесь, что я снова начну играть на деньги? — я горько, сухо усмехнулся. — У вас есть пара лишних миллионов, Андрей Максимович? Потому что у меня в кармане осталось ровно три тысячи рублей. А без денег в серьезную игру не пускают.

— Зависимые люди всегда находят способ, — тихо отозвался Сивов.

Я посмотрел на проплывающие за окном пожелтевшие деревья.

— Я же сказал Ане: пожар — это моя последняя ставка. И, как ни странно, в этот раз я выиграл.

Вернувшись в Академию «Олимп», я ещё долго сидел в машине на парковке, не желая подниматься к себе.

Моя комната в Южном корпусе всё ещё выглядела как после погрома — с той самой ночи, когда Аня узнала про видео. Там всё до сих пор пропахло её духами. Я не спал в своей кровати уже больше недели: диван в кабинете у бассейна стал моим новым домом.

Сейчас в Академии наступали осенние каникулы. Студенты разъезжались по домам, корпус пустел. По идее, мне тоже следовало убраться отсюда, но идти было абсолютно некуда. Спасало только то, что бассейн закрывали на генеральную дезинфекцию, и мне волей-неволей пришлось вернуться в общежитие.

Поднявшись на свой этаж по темной, пустынной лестнице, я замер у двери. На коврике под дверью лежал плотный чёрный конверт.

Я подтолкнул его носком ботинка, нахмурившись. Опять эти глупые выходки «Демонов». Какая-то очередная традиционная строчка или дурацкая посвятительная записка.

Подняв конверт, я открыл замок, вошёл в холодную комнату и опустился на край дивана. Первым делом я достал телефон и зашел в соцсети.

На главной странице висели три новых фотографии Ани.

На первой она дурачилась вместе с Тасей в её комнате, корча смешные рожицы в камеру. На второй был её скромный обед — овощной салат и тарелка с супом. А вот на третьей...

На третьей фотографии Аня обнимала за шею моего младшего брата — Сергея. Она прижимала его к себе, а на её лице играла та самая светлая, беззаботная улыбка, которую я не видел уже вечность.

Подпись под фото гласила: «Воссоединились! Как же я скучала! Можно мне обменять Руслана на этого красавчика? #ПростоШутка #СемейныйУжин».

Внутри всё перевернулось от дикой, безумной вспышки ревности. Желудок отозвался острой, режущей болью. Я сжал телефон так, что корпус треснул, и с силой швырнул его на диван.

«Сергей не особенный, — повторял я себе, тяжело дыша и пытаясь заглушить боль. — Он такой же, как я. Ей просто весело с ним. Это ничего не значит».

Затем я снова взглянул на чёрный конверт, лежащий на столе. Вытащил из него плотную карточку и прочёл аккуратные, отпечатанные тиснением буквы:

«Приезжай, Глеб. Водохранилище. Ритуал "Элизиум".Принеси то, что сгорит дотла».

Я горько ухмыльнулся, разглядывая открытку.

Что ж, если эти элитные детки хотят устроить своё традиционное шоу с костром посреди ночного водохранилища, у меня есть кое-что, что отлично подойдет для их праздника.

Опыт по этой части у меня теперь богатый. И канистра с бензином в багажнике всё ещё не пуста.

Озеро было тихим, если не считать редких моторных лодок, изредка проплывавших по прозрачной воде. Ну, и звуков вечеринки, доносившихся с берега. Смотровая платформа — наш традиционный плавучий плот — находилась метрах в ста пятидесяти от берега Академии «Олимп», но с этой стороны озера казалось, что до неё вся тысяча, и даже прищурившись, я не мог её разглядеть. Хотя я знал её как свои пять пальцев. Тренер Валерий Александрович постоянно гонял нас туда наперегонки во время основного спортивного сезона. Я знал этот обжигающий ледяной колотун местной воды. Знал, какая у неё поверхность, когда дует слишком сильный ветер. И знал, какая она, когда наступает полное затишье.

Два года назад я зашёл бы сюда с таким видом, будто мне принадлежит весь этот грёбаный мир. Теперь же я держусь позади и сначала изучаю обстановку. Мне требуется три попытки, чтобы сосчитать все головы.

Их тут человек двадцать.

Даниил Волков пришёл один. Есении нигде не видно, хотя я знаю, что они всё ещё встречаются. Руслан считал своим долгом посвящать меня во все подробности жизни семейства Адамовых. Мой бывший лучший друг выглядел всё таким же угрюмым и высокомерным, как и всегда: он отпивал из бутылки с длинным горлышком и наблюдал, как Марк Зверев рассказывает какую-то историю — настолько громко, что сразу становилось понятно: парочку бокалов он уже опрокинул. Арсений Ветров сидел между ними, перебирая струны гитары, и, судя по шляпе и кардигану, всё ещё отыгрывал образ эдакого хипстера. Дополнял эту «старую гвардию» Тимур Тулеев: он сидел, обняв Алису Медведеву за плечи и прижимая её к себе, защищая от прохлады.

Здесь были и все те ребята, о которых Руслан рассказывал мне в начале года — те самые, что сидели за столом «Демонов». Пловец Денис Ригин. Лилия Герман. Элина Максимова. Иван Кротов. Илья Костин. Максим Сивов вытянул свои длинные ноги к костру, а Тася припарковалась прямо между ними, откинувшись назад и опираясь головой о его грудь, пока они хохотали над очередной байкой Марка.

Были и совсем младшие — новые «послушники», вроде Руслана и Ясмины, увидеть которых здесь я совсем не ожидал. Я знал, что их идиотское посвящение должно было состояться только через пару недель, и никак не думал, что их втянут во всё это так рано.

Карина стояла чуть в стороне, наклонившись и что-то шепча на ухо Ане. Я наблюдал, как её губы медленно расплываются в улыбке — было в её виде что-то совсем простое и беззаботное, несмотря на то, что она выбрала место вдали от основной толпы. Неважно, насколько вокруг было холодно, Аня казалась самым настоящим воплощением тепла, а её рыжие волосы буквально светились в отблесках костра. Щёки и кончик носа покраснели от мороза, но выглядела она расслабленно и уютно, поворачиваясь к подруге и отвечая ей.

Единственная причина, почему я не развернулся и не ушёл — это то, что Карина поднялась и отошла, оставив Аню сидеть в одиночестве. Андрей Максимович Сивов был прав. У неё есть целая система поддержки из людей, готовых и желающих ей помочь. Люди куда лучше меня. Куда более подходящие. Я готов был поставить на то, что у большинства из них всё в жизни схвачено, и вряд ли кто-то из них причинил ей столько боли, сколько я. Каждый из них заслуживал её внимания больше, чем я.

Вот только ни один из них не хотел её так сильно, как я.

Когда я вышел из тени, тишина у костра накрыла всех волнами. Сначала затих смех, затем прекратился гомон — один за другим они поворачивались, чтобы посмотреть, из-за чего вокруг вдруг всё так резко смолкло.

Раздался коллективный тяжкий вдох, от которого моё лицо превратилось в каменную маску.

— И кто пригласил этого придурка? — пробормотал Даниил, с досадой и разочарованием, будто я только что испортил им всю вечеринку.

Что ж, в этом и заключается моя суперсила.

— О, глядите-ка, кто припёрся, — выкрикнул Иван Кротов, выдыхая клуб дыма. — Блудный сын вернулся.

— Эй, я единственный, кто всё ещё торчит в этой дыре, — произнёс я, ненавязчиво оглядывая территорию.

Несколько первокурсников тащили к причалу какие-то детали, судя по всему, от чучела. Мой взгляд на секунду встретился с глазами Ани через языки пламени, но она тут же отвела его. Я спокойно перевёл взгляд обратно на парней:

— А вы, я смотрю, выбрались оттуда.

Последовавшая за этим тишина стала эталоном неловкости. Но даже будучи трезвым, Кротов никогда не умел считывать обстановку вокруг, а сейчас, судя по всему, уже успел изрядно приложиться к своим запасам, так что когда он кивнул на сумку-холодильник и предложил: «Вон, возьми холодненького», он даже не заметил косых взглядов, которые на него бросили остальные.

— Не, я в порядке, — ответил я, сжав кулаки в карманах. — Мне больше нельзя пить.

Иван вытаращил глаза:

— Чёрт, вас там что, ещё и на алкоголь тестируют?

Я хлопал глазами, смотря на него:

— Нет, идиот. Это по медицинским показаниям.