Бывают дни, когда я могу неделями жить абсолютно спокойно, не думая ни о чём подобном. Но иногда — в самые тяжёлые, неудачные дни — меня накрывает такой глухой, неотступный эмоциональный голод, что хочется спрятаться с головой под одеяло и от бессилия уткнуться носом в подушку. И всё равно кажется, что этого мало.

Сегодня всё совсем иначе. Мне просто хочется уткнуться лицом в мягкий ворс подушки и зажмуриться. Какого черта в мою голову вообще лезут воспоминания о Глебе Вилкове? Моя личная жизнь и без того была соткана из разочарований и сожалений, но сегодняшнее чувство... оно какое-то особенно липкое и неприятное.

Даже во время обеда меня не покидает это давящее, тревожное ощущение. Очень трудно сохранять невозмутимый вид, когда в глубине души ты знаешь: человек, причинивший тебе столько боли, снова где-то рядом.

Щёлк!

— Слушайте, дайте мне хоть как-то отвлечься, — с досадой отодвигаю я поднос с почти нетронутым обедом и моляще смотрю на подруг. — Просто... скажите, что всё будет хорошо.

— Ой, да ладно тебе, — ухмыляется Карина. — Не могу поверить, что ты так переживаешь из-за этой физкультуры!

Я предупреждающе поднимаю палец: — Если уж на то пошло, это недоработка Маргариты Григорьевны — могла бы предупредить меня раньше.

Тася бросает на меня скептический взгляд.

— Ну да, конечно, — ворчу я, опуская плечи. — Вряд ли эта отговорка сработает. Маргарита Григорьевна отлично знает своё дело. Я-то думала, если сделаю вид, будто забыла про предмет, он рассосётся сам собой. Но нет. Теперь придётся ходить на занятия с первокурсниками. Да эти мальчишки-первогодки даже не поймут, как вести себя, когда рядом девчонка в купальнике.

— Ты видела наши академические купальники? — сдавленно смеётся Тася. — Они же вообще не сексуальные! Чтобы втиснуться в этот тёмно-синий эластан и выглядеть привлекательно, нужно совершить чудо, а молоденьким пацанам только этого и надо для смущения.

Карина фыркает, и мы втроём прыскаем от смеха. День выдаётся действительно странным. Больше половины прошлых «Демонов» академии уже выпустились, и за нашим столиком осталась лишь малая часть прежней компании. Те, кто составлял списки, явно лишили нас главного — ощущения защищённости. Не иметь больше связей с элитой — это как лишиться щита. Раньше, когда Тася встречалась с Максимом, я чувствовала себя в безопасности. А теперь... Без Сергея, Элины, Дениса и Кости за нашим столом образовалась ощутимая пустота.

И я прямо кожей чувствую, как на нас снова начинают бросать косые взгляды. Слышу шепотки за спиной. Тася резко переводит взгляд через моё плечо, и я поворачиваюсь, ожидая увидеть кого-то из старых знакомых.

Но там стоит парень, которого я раньше не встречала. Высокий, подтянутый, он как-то неловко переминается с ноги на ногу у пустого края стола. У него уверенная осанка, но взгляд растерянный, словно он ищет, куда присесть. Он кивает нам, а Карина тут же двигает стул:

— Присаживайся, мы не кусаемся.

— Говори за себя, — бурчу я, разглядывая незнакомца. А он, надо признать, весьма симпатичный. В «Олимпе» не так уж часто появляются интересные новички.

Щёлк!

— Спасибо, — произносит он, опустив тяжелый кожаный рюкзак на пол и поставив поднос. — Не могу больше слушать эти бесконечные разговоры о политике за соседним столом.

— Ты ведь новенький, да? — Тася наклоняется чуть вперёд, приветливо протягивая руку. — Я Тася, а это Карина и Аня.

— Я Олег, — после небольшой паузы отвечает он, сканируя нас ленивым, чуть усталым взглядом. Ему будто все равно, но выглядит он стильно: взъерошенные темные волосы, открытый взгляд. Чем-то его непринуждённость напоминает мне манеры Глеба.

Щёлк! Щёлк!

Откашлявшись, он добавляет: — Олег Белых.

Карина удивлённо приподнимает бровь: — Погоди, Белых? В смысле... ты сын нашего директора Алексей Владимировича?

— Имена совпадают, — усмехается Олег, цепляя вилкой кусочек запеканки. — Хотя вряд ли это даст мне какие-то привилегии в учёбе.

— Скорее наоборот, — сочувственно качает головой Тася. — Я даже не знала, что у директора есть сын. Ты только перевёлся?

— Да, живал у мамы, учился в Зареченском колледже, — вздыхает Олег, и мы обмениваемся понимающими взглядами. — Но все решили, что выпускной год мне лучше закрыть здесь. У меня куча вопросов к этой системе, но спорить бесполезно. Ладно, пойду попробую уговорить тренера Валерия Александровича дать мне поблажку по спорту. Может, разрешит написать реферат вместо плавания?

— По плаванию? — качает головой Тася. — Ну-ну, удачи с этим.

— Спасибо, — улыбается Олег, поднимаясь из-за стола. — Рад был познакомиться, девчонки.

Щёлк!

— Ага, — Олег критически осматривает свой поднос и так и оставляет его на столе, явно не впечатлившись местной кулинарией.

Захватив из автомата пакетик с хрустящими сухариками, я направляюсь через академический парк в сторону бассейна. В этот час в коридорах тихо и пусто. Меньше людей — меньше лишних глаз и дурацких шепотков за спиной. Раньше, когда за моей спиной стояли «Демоны», никто не смел шептаться. Но я уже отвыкла от этого чувства защиты.

В Академии «Олимп» парни привыкли считать себя королями положения. Стоит взглянуть хотя бы на доску почета возле спортивного комплекса. Даниил Волков в своё время был главным смутьяном, а теперь остепенился рядом с Есенией Адамовой, и все делают вид, будто ничего не было. Всё это — лицемерие.

Я толкаю стеклянную дверь и вдыхаю знакомый, слегка прохладный запах хлорированной воды и свежести. Я не раз бывала здесь на соревнованиях, поэтому отлично знаю, где находится кабинет тренера — в самом конце коридора, рядом с раздевалками.

Щёлк!

Возле закрытой двери тренера на стуле уже кто-то сидит. Подойдя ближе, я с удивлением узнаю Руслана Адамова — младшего брата Есении.

— Привет, — улыбаюсь я ему. — Тоже ждёшь Валерия Александровича?

За лето Руслан заметно вытянулся, возмужал, а его голос стал более глубоким и бархатистым. Черты лица заострились, а вьющиеся темные волосы красиво обрамляют лицо. Он выглядит просто потрясающе, точь-в-точь как актер из молодежного сериала.

— Ага, — отвечает он. — Пытаюсь выбить освобождение от бассейна.

— Ого, я по той же причине, — я присаживаюсь на соседний стул и открываю пакетик со снеками. — Но вряд ли Валерий Александрович отпустит нас обоих. Мы слишком заметные. Нас наверняка заставят заниматься. Кстати, а ты почему не хочешь? Ты же вроде не первокурсник?

Руслан усмехается и приподнимает бровь: — А ты не слишком взрослая для этой группы?

Я закатываю глаза, но протягиваю ему сухарик: — Пропустила семестр из-за учебы за границей, вот и догоняю. Держи, угощайся.

Он берет пару штучек: — Спасибо. Ты ведь Аня, да? Я видел твои фото в соцсетях. Слушай, но ты же отлично смотришься на снимках с яхты, неужели не умеешь плавать?

— Я умею держаться на воде, Руслан, — вздыхаю я, откидывая голову назад. — Просто в детстве был неприятный случай, с тех пор терпеть не могу глубокую воду. А у тебя какая отговорка? Ты же, кажется, был звездой спорта?

— Было дело, — хмыкает он. — Но мы же с Есенией не родные по крови, понимаешь? Так что у меня свои причины не светиться лишний раз.

— По сути, мы же не профессиональные атлеты, — продолжаю я, поправляя волосы. — Какой смысл заставлять нас мучиться? Всё равно уровень ребят из спортивной секции нам не догнать.

Руслан недоуменно смотрит на меня: — Не думаю, что спорт работает именно так.

— У каждого свои таланты, Руслан, — я улыбаюсь и снова пододвигаю к нему пакетик со снеками. — Позволь мне проявить хоть немного женской слабости. Серьёзно, у каждого своего пунктика. У меня — это танцы.

Он отвечает лёгкой ухмылкой: — Опять эта твоя фирменная поддельная сдержанность.

Я поджимаю губы: — Ты думаешь обо мне слишком хорошо.

— Ну, скажем так, у нас всегда найдётся пара общих тем, — хитро щурится Руслан. — Но давай честно: я провожу слишком много времени у стилиста, чтобы потом испортить укладку водой. Жаль тратить на это силы.