— Ни за что, — Глеб посмотрел на меня с невозмутимым упрямством. — Для тебя важно научиться правильно держаться на воде. Это вопрос базовой безопасности.

— И почему это тебя так волнует? — нахмурилась я.

В его голосе не было и тени насмешки — только искренняя, твёрдая уверенность, от которой у меня внутри всё сжалось:

— Потому что, если ты пойдёшь ко дну, вытаскивать тебя придётся мне. А я не люблю делать работу дважды.

Он чуть прищурился, разглядывая моё пылающее лицо. Напряжение между нами стало почти осязаемым. На мгновение мне показалось, что он вот-вот скажет что-то совершенно неформальное, но Вилков быстро вернул себе привычную холодную маску куратора.

— Фокусируйся на задаче, Виноградова, — прошептал он, чуть наклонившись ко мне. — Если сможешь продержаться на спине хотя бы пять минут без паники, я отпущу тебя до конца недели.

— Обещаешь? — я недоверчиво посмотрела на него.

— Слово Вилкова, — усмехнулся он. — А теперь ложись обратно на воду. И не закрывай глаза, чтобы не врезаться в бортик.

Я вздохнула, понимая, что уйти просто так не удастся. Сделав глубокий вдох, я снова легла на прохладную гладь бассейна. Глеб слегка поддерживал меня кончиками пальцев за лопатки, и от этого неощутимого прикосновения сердце выбивало бешеная дробь. Постепенно я действительно почувствовала невесомость. Вода больше не казалась враждебной; я просто скользила по ней, слыша только своё тихое дыхание и размеренный шаг Глеба вдоль бортика.

— Пять минут истекли, — раздался над ухом его спокойный голос.

Я резко опустила ноги и вынырнула, вытирая воду с лица:

— Отлично! Я свободна!

Глеб стоял на краю бортика, скрестив руки, и его губы тронула едва заметная, лукавая улыбка:

— На сегодня — да. Но завтра жду тебя на анализе ошибок.

Спустя два часа мы с Таей и Кариной сидели в дальнем уголке уютного студенческого кафе «Север». На столе стояли два молочных коктейля, хрустящий картофель и поднос с выпечкой. Я с аппетитом уплетала горячую картофелину, пыталась собраться с мыслями перед вечерними занятиями.

Тая разложила перед нами яркий буклет о предстоящем благотворительном вечере Академии «Олимп»:

— Посмотрите на эти формулировки! — возмутилась она. — «Примерное поведение, сдержанность и верность традициям». Они хотят, чтобы мы выглядели как куклы с картинки!

Карина постучала ручкой по губам, задумчиво разглядывая текст:

— Ну, традиции нашей Академии — это основа ее репутации. Совет попечителей просто хочет видеть идеальных студенток.

— Смешно! — я подвинула к себе брошюру. — Белые платья, скромные манеры… А то, что половина наших «золотых мальчиков» устраивает гонки на машинах по выходным, никого не волнует?

— Нас смотрят взрослые и влиятельные люди, Аня, — вздохнула Тая. — Мои родители весь год твердят, что я должна быть безупречной. Это же «Олимп»!

— Ладно, — пожала плечами Карина. — А ты что напишешь в своей анкете участников, Аня?

— Укажу волонтёрскую работу и спортивные секции, — ответила я, делая глоток коктейля. — Ничего лишнего. Никому не обязательно знать про мои мелкие проблемы с правилами.

Мы просидели в кафе ещё около часа, обсуждали предстоящие экзамены и зачёты. Время пролетело незаметно, и когда я вы ensure вышла на улицу, над городком уже сгустились сумерки.

Я пошла в сторону своего корпуса через старый парковый сквер. Осень уже вступала в свои права, сухие листья шуршали под ногами, а свежий тёмный воздух был пропитан запахом прелой листвы и костра.

Проходя мимо детской площадки у стадиона, я заметила две тёмные фигуры, сидевшие на высоких деревянных брусьях.

— О, гляди-ка, Виноградова идет! — раздался знакомый дерзкий голос.

Из тени спрыгнул Женя — один из местных задир, с которым у нас всегда были натянутые отношения. Следом за ним с конструкции задорно спустился Денис. На траве возле них стояла открытая баночка с сильным сладким энергетиком.

— Что ты тут бродишь одна так поздно, Анечка? — хмыкнул Женя, подступая ближе. — На свидание к Вилкову спешишь?

— Не твоё дело, Женя, — я выпрямила спину и попыталась пройти мимо. — Дай дорогу.

— Да ладно тебе, не строй из себя недотрогу! — Денис перегородил мне путь, скрестив руки на груди. — Мы же просто хотим поговорить. Ты у нас теперь звезда Академии, в центре внимания «Демонов»...

— Я сказала, уступите дорогу, — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Или мне вызвать коменданта Андрея Дмитриевича? Он быстро объяснит вам правила поведения после девяти вечера.

Женя нахмурился и сделал шаг вперёд, хватая меня за рукав куртки:

— Не надо нам угрожать, Виноградова! Думаешь, если за тебя заступился Вилков, ты стала неприкосновенной?

— Руки убрал! — резко выдернула я рукав, в упор глядя ему в глаза. — Ещё один шаг — и у вас обоих будут огромные проблемы со старшим куратором!

Парни переглянулись. Имя Вилкова всё ещё имело в Академии весомый авторитет, и нарываться на исключение никому не хотелось.

— Ладно-ладно, иди уже, гордая какая, — пробормотал Денис, отступая на шаг.

Я подхватила сумочку и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась к светлым аллеям своего корпуса, чувствуя, как сердце всё ещё колотится в груди от гнева и волнения.

— Эй, Виноградова, мы с тобой ещё не договорили! — крикнул Женя мне в спину, но я даже не подумала обернуться.

Я лишь прибавила шаг, отчаянно надеясь, что смогу дойти до светлой аллеи у корпуса раньше, чем они решат догнать меня. Но шум шагов за спиной раздался слишком быстро.

— Куда так спешишь? — Денис буквально вырос передо мной, перекрывая узкую дорожку между деревьями. — Мы же просто хотим узнать, как там твой главный покровитель Вилков. Говорят, он теперь строит из себя идеального куратора?

— Отвалите от меня, — твёрдо ответила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Если комендант Андрей Дмитриевич увидит вас здесь после отбоя, вы отработками из бассейна до конца года не вылезете.

Женя насмешливо фыркнул, делая ещё шаг вперёд:

— Андрей Дмитриевич сейчас в главном корпусе, а Антон с парнями слишком заняты. Так что не перед кем тебе разыгрывать гордую недотрогу...

Он протянул руку, намереваясь схватить меня за плечо, как вдруг из глубокой тени парковых деревьев раздался сухой, ледяной голос, от которого у всех присутствующих мгновенно мурашки побежали по коже:

— Убрал от неё руки. Живо.

Парни застыли. Из тёмной аллеи медленно вышагнул Глеб. На нём была тёмная куртка, руки он небрежно держал в карманах брюк, а взгляд синих глаз был настолько строгим и тяжёлым, что даже осенний воздух вокруг нас, казалось, похолодел ещё на пару градусов.

— Вилков?.. — замялся Женя, мгновенно опустив руку. — Мы просто... мы просто разговаривали с Аней. Ничего такого.

— Я не вижу, чтобы она горела желанием с вами разговаривать, — Глеб подошёл ближе, вставая ровно между мной и задирами. В его осанке вырисовывалась такая незыблемая сила и власть, что спорить с ним не решился бы никто в Академии. — У вас три секунды, чтобы испариться отсюда. Или мне прямо сейчас набрать директора Белых и обсудить ваше поведение?

Денис и Женя переглянулись, не произнеся больше ни слова. Развернувшись, они быстро шагнули назад и скрылись в темноте парковых аллей.

В сквере наступила звенящая тишина. Я стояла, глубоко дыша и пытаясь унять бешеный пульс. Глеб медленно повернулся ко мне. На его лице не было привычной насмешливой ухмылки — только глубокая тревога, которую он отчаянно пытался скрыть за строгой маской.

— Ты как, Виноградова? — тихо спросил он, оглядывая меня с ног до головы. — Не ушиблась?

— Я в порядке, — выдохнула я, сжимая лямку сумочки. — Спасибо. Но... что ты вообще здесь делаешь в такой час?

— Проверял территорию перед закрытием ворот, — отрезал он, хотя в его голосе проскользнула едва заметная фальшь. — И, как видно, не зря. Гулять одной по тёмному парку — не самая умная идея, Аня.