Визирь затрясся, выступая вперед и тыкая дрожащим пальцем в сторону останков.

— Ваше величество! — заголосил старец дребезжащим голосом. — Это же страшный зверь! Этот демон кошмарил регионы по ту сторону берега! Мы в течение полугода не могли собрать там урожай! Чудовище описывали именно так. Громадная голова, похожая на гиену, превосходящая обычную тварь в три раза!

Советник продолжал причитать, размахивая руками и перечисляя убытки казны.

Султан выслушал причитания подчиненного, цокнул языком и снова посмотрел на голову реликта.

— А я думал, это все выдумки, — произнес правитель задумчиво, щипая себя за бородку. — Считал, что они просто ленивые рабы, придумывающие отговорки.

Он громко хлопнул в ладоши. Султан повернулся ко мне и широко улыбнулся. В свете свечей ярко блеснул одинокий золотой зуб, придав его лицу сходство с базарным цыганом.

— Ну что, ахпер! — воскликнул он радостно. — Поздравляю! Ты справился с моим заданием. Твои друзья будут свободны.

Я облегченно выдохнул. Можно забирать эльфийку, пришельцев и валить из этого дурдома к чертовой матери.

— Но сначала, дорогой мой, — продолжил султан, поднимая указательный палец. — По нашей славной древней традиции мы закатим по этому поводу грандиозный пир!

Я внутренне застонал, проклиная восточное гостеприимство.

— А можно как-то обойтись без этого мероприятия? — спросил я, стараясь звучать максимально дипломатично. — Мы очень спешим. Нам необходимо добраться до другого города.

Султан пренебрежительно махнул рукой, прерывая мои возражения.

— Слушай, дорогой, вам добираться отсюда несколько суток, — заявил правитель. — Если не целую неделю в пути проведете. Поэтому еще успеете нагуляться. В какой город вы вообще собрались? Тут кругом ни души на сотни миль. Мы караваны ждем раз в месяц, а ты про какой-то мифический город рассказываешь.

Он подошел ближе, и улыбка исчезла с его лица.

— Поэтому негоже отказывать мне. Я восприму такой отказ как личную кровную обиду и тогда всех повешу. Сожгу. Четвертую на площади. А остатки скормлю цепным псам.

Слова прозвучали абсолютно серьезно.

— Кстати о гиенах, — правитель сменил гнев на милость, возвращая лицу любопытствующее выражение. — А куда остальные делись? Ты принес мне только одну голову.

— Остальные испугались, поджали хвосты и свалили в пустыню, — ответил я, глядя ему в глаза.

— И ты думаешь, они больше не вернутся? — недоверчиво прищурился султан.

— Я уверен, что они больше не вернутся, потому что я им доступно все объяснил, — произнес я твердо. — Единственная проблема заключается в том, что вам необходимо срочно отправить туда рабочих, чтобы они убрали кости и вычистили весь мусор. Эти твари устроили в каньоне настоящую помойку. В самое ближайшее время, если вы не наведете там порядок, гниющие останки попадут в реку, и вы получите эпидемию чумы, сифилиса и проказы. Крайне не советую игнорировать этот факт.

Султан почесал ухоженную бородку и медленно повернул голову к бледному визирю.

— Ты слышал, что он сказал? — спросил правитель ледяным тоном. — Немедленно отдай приказ рабам. Пусть идут и наводят там порядок.

Старец нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу.

— Ваше величество, — пролепетал визирь. — Сейчас глубокая ночь. Люди спят.

— Я что сказал⁈ — рявкнул султан, заставив советника вздрогнуть. — Ты хочешь пить отравленную воду? Хочешь жрать зараженное зерно? Я этого не хочу! Поэтому давай, поднимай всех. Пусть идут и чистят ущелье. Чтобы к рассвету, когда я туда приду, там сияла чистота!

Визирь согнулся в глубоком поклоне, едва не касаясь носом ковра.

— Да, ваше величество, повинуюсь, — пробормотал старик и семенящим шагом поспешил к выходу, отправляясь поднимать людей на ночные работы.

Слова правителя царапнули слух. Рабы. Крестьяне. Местная власть распоряжалась человеческими жизнями как дешевым расходным материалом. Я стоял, чувствуя подступающую тошноту от этих порядков, но понимал собственное бессилие и невозможностью разрушить укоренившуюся систему одним щелчком пальцев. Да и в целом моя главная цель заключалась в спасении товарищей.

Султан подошел вплотную, обдав меня запахом дорогих масел и розовой водой. Правитель панибратски приобнял меня за плечо, крепко хлопнув ладонью по спине.

— Ну что, ахпер! — радостно возвестил он. — Я сейчас провожу тебя в покои. Отдыхай, набирайся сил. Я пришлю тебе лучших наложниц. Тебе принесут кувшины с вином, поставят подносы с едой. Чувствуй себя как дома, ты теперь мой друг!

Рука деспота тяжело лежала на плече. Я заставил себя улыбнуться, подавляя желание сбросить конечность.

— Отрадно слышать такие слова, — ответил я, сохраняя вежливый тон. — Но я правильно понимаю, что вы нас все-таки не отпустите прямо сейчас?

Султан погрозил мне унизанным перстнями пальцем, сверкнув золотым зубом.

— Не-не-не, я же тебе сказал, — протянул он укоризненно. — Ты хочешь меня обидеть? Не надо меня обижать, дорогой. Давай, отдохни. Завтра я лично проверю, что мои рабы сделали за ночь. Убежусь или убедюсь, шайтан его знает как правильно, что каньон вычищен. Мы погуляем хорошенечко на пирушке, а вот после этого катись, куда хочешь, хоть на все четыре ветра.

Особого выбора в текущем положении не наблюдалось, и приходилось лавировать между капризами местного царька, сохраняя собственные кости в относительной целости.

— А мои друзья как же? — спросил я, разглядывая самодовольную физиономию правителя. — Наира и мой пес? Мы же договаривались об их освобождении.

Султан придержал меня за плечо, слегка наклонился и отвел в сторону, увлекая подальше от трона и лишних ушей.

— Кстати о женщинах… слушай, твоя баба такая красивая, — зашептал деспот, заговорщицки прищурив подведенный глаз. — Еще и ухи у нее такие странные, интересные. Не хочешь ее продать?

Я едва не клацнул челюстями. Старый таежник внутри меня смачно сплюнул от подобного делового предложения, если бы я мог, то сам плюнул бы ему в лицо.

— Нет, — отрезал я твердо, глядя прямо в его смуглое лицо.

— Плачу, — не унимался правитель, сверкнув золотым зубом в свете масляных ламп, — золотом плачу!

— Да хоть алмазами или целым полцарством, — ответил я, скрестив руки на груди. — Ты мне мою женщину отдай, пожалуйста. Я не собираюсь ее продавать, потому что это моя жена.

Слова прозвучали достаточно громко под высокими сводами зала. Наира, сидевшая неподалеку на ковре, прекрасно услышала каждую фразу. Я краем глаза заметил, как кончики заостренных ушей моментально налились густым пунцовым цветом. Эльфийка опустила голову, пряча горящее лицо.

— Жена, говоришь? — переспросил султан, удивленно приподняв черную бровь.

— Ну да, — подтвердил я с невозмутимым видом.

— А у тебя что, одна жена? — правитель искренне изумился, разведя широкими рукавами в стороны. — Одной больше, одной меньше, продай! Зачем упрямиться из-за одной женщины?

— Не-не-не, у нас на родине строгая моногамия, — покачал я головой. — У меня всего одна жена, и на нее имеются огромные жизненные планы.

Я чуть наклонился к его пышному тюрбану, понизив голос до доверительного шепота:

— И вообще, она мне и жена, и товарищ, и напарница, лучшее событие в моей непростой судьбе. А в постели… — я вожделенно закатил глаза, протянув ноту. — М-м-м…. Огонь! Так что никому я ее не продам. Готовит отлично, умница, писаная красавица. Дорогой, слушай, — заговорил я на его восточный манер, копируя плавные интонации, — не проси. Знаешь, ведь существуют на свете такие женщины, ради которых готов горы свернуть, вырезать половину враждебного царства, на самое небо взлететь, но ни за что чужаку не отдашь. Были у тебя такие в жизни?

Султан замер, мечтательно уставившись в расписной потолок. На его лице отразилась непритворная грусть.

— Эх, да… Была такая… — вздохнул он горестно, предаваясь в ностальгии. — В карты я ее проиграл, — пришиб он меня окончательно.