Девчонка фыркнула, но уголки ее губ дернулись в ответной улыбке.

Мы миновали последние жилые постройки и вышли за городские стены.

Впереди раскинулась широкая полноводная река, и картина поражала воображение. Пологие берега густо поросли сочной травой, резко контрастируя с желтыми дюнами на горизонте. Память подкинула картинки из старых школьных учебников по истории. Прямо вылитый Нил. Вдоль кромки воды паслись тучные отары овец, лениво пощипывая растительность. Чуть поодаль крестьяне в белых рубахах трудились на пшеничных полях, собирая урожай под палящим солнцем. Жизнь здесь кипела благодаря единственному источнику пресной воды.

Мы пошли вверх по течению, держась подальше от работающих людей. Земля под ногами стала мягче, пружиня под ботинками. Я наслаждался прохладным бризом, дующим со стороны реки, чувствуя, как испаряется пот со лба.

Шли мы долго. Солнце еще сильнее склонилось к западу, окрашивая воду в багровые тона. Мы упорно топали вдоль береговой линии, пока вдали не показались темные каменные гряды.

— Вон там, — Элира указала рукой вперед.

Действительно, русло реки сужалось, уходя в глубокое мрачное ущелье. Склоны поросли редким колючим кустарником, а над острыми скалами кружили черные точки стервятников.

Мы подошли ближе, замедлив шаг. Я жестом приказал девчонке пригнуться. Мы присели на корточки, стараясь не шуметь осыпающимся гравием, и медленно перебрались к массивному шипастому кусту, растущему на самом краю обрыва.

Я припал грудью к теплому камню, осторожно раздвинул жесткие ветки и заглянул вниз. Колени заныли от неудобной позы, но я терпел, вглядываясь в сгущающиеся сумерки каньона.

Ветер дунул в лицо, принеся густой, тошнотворный запах гниющего мяса и псины. Я сморщил нос, затаив дыхание.

Снизу, из глубины ущелья, донесся характерный звук отрывистого лая, плавно переходящего в жуткий истерический смех. Звук эхом отскакивал от каменных стен, множась и сливаясь в многоголосый хор.

Глаза привыкали к сгущающимся сумеркам на дне каньона. Внизу, среди валунов, копошились тени, поскуливая и утробно рыча над какими-то объедками.

Я мысленно потянулся к интерфейсу, призывая систему проанализировать обстановку. Воздух над каньоном мигнул, и над каждой лохматой спиной вспыхнули маркеры.

[ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень], [ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень], [ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень], [ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень]…

Ага… так вот почему их так называли без четкого определения…

Взгляд метнулся к цвету табличек.

Оранжевые.

Что ж, спасибо, что не красный, когда тварь кидается не раздумывая, повинуясь лишь инстинкту убивать. Оранжевый цвет давал шанс, поскольку эти звери были территориальными, голодными, опасными, но они еще способны остановиться и оценить угрозу перед броском.

Я принялся методично пересчитывать светящиеся таблички, скользя взглядом по каменистому дну. Уровень девятый, еще один девятый, вон там пара восьмых крутится. Всего я насчитал пятнадцать голов. Серьезная стая. Одной такой сворой они вполне могли загнать крупную дичь или без проблем вырезать целый отряд нерасторопной стражи с их допотопными мушкетами.

В голове быстро закрутились шестеренки, оценивая шансы. Пятнадцать рыл восьмого и девятого уровня — это немало. Конечно, в загашнике у меня имелся активный навык «Сила зверя», который мог превратить меня в машину для перемалывания костей на короткое время, да и автомат висел на плече с полным магазином и еще парой в разгрузке, но лезть в открытую перестрелку против такой толпы хищников в тесном ущелье — затея, прямо скажем, рискованная, поскольку могут банально задавить массой.

Однако раз они не красные, значит, окно для дипломатии открыто. Мой пассивный навык понимания животных должен сработать. В конце концов, я старый таежный егерь, а не мясник. Моя прямая обязанность — сохранять лесную жизнь и беречь баланс, пусть даже в этой проклятой сухой пустыне на другом конце вселенной. Если зверь готов слушать, с ним надо говорить.

Я принял решение. Попробую договориться по-хорошему, объясню им расклады. Уйдут — всем будет лучше. А уж если упрутся рогом и решат отведать человечины, ну тогда пеняйте на себя. Придется заниматься принудительным сокращением поголовья вредителя свинцовыми аргументами.

Уперевшись на ствол автомата, я поднялся с колен и расправил плечи, сделав глубокий вдох, чтобы прочистить легкие от трупной вони, и шагнул к краю обрыва, собираясь спуститься по осыпающемуся склону.

Щиколотку сдавило железной хваткой.

Я инстинктивно дернул ногой, едва не потеряв равновесие, и посмотрел вниз. Элира лежала в пыли, вцепившись грязными пальцами в штанину. Из-под накинутого капюшона на меня смотрели совершенно круглые от испуга глаза.

— Ты куда? — зашипела она свистящим шепотом, не разжимая пальцев.

— Куда, куда, — проворчал я, пытаясь аккуратно высвободить ногу. — Иду договариваться.

Девчонка заморгала, явно не веря своим ушам. Она подтянулась на локтях, приподнимаясь с земли.

— Ты что, совсем с ума сошел? — выдавила Элира, крутя свободным пальцем у виска. — С кем договариваться⁈

— С этими вашими гиено-шакалами, — ответил я обыденным тоном, проверяя положение флажка предохранителя большим пальцем. — Или кто они там у вас такие.

Она продолжала пялиться на меня, хлопая ресницами. В ее взгляде читалось абсолютное, кристальное непонимание.

— Я не понимаю, — честно призналась воришка.

Я тяжело вздохнул. Ох уж эта молодежь, все нужно разжевывать и в рот класть, даже когда ситуация требует немедленных действий.

— Я друид, девочка — принялся я объяснять, понизив голос, чтобы не привлекать внимание стаи раньше времени. — Я разговариваю с животными. Это моя работа. Если у меня получится убедить их убраться отсюда восвояси и перестать жрать султанских овец, то это будет просто отлично. Я стараюсь животных беречь, когда есть такая возможность. А если не получится, тогда будем стрелять и сокращать поголовье. Все предельно просто.

Элира медленно отпустила мою штанину, села и смерила меня таким взглядом, каким обычно смотрят на безнадежно больных.

— Ты сумасшедший или что? — прошептала она, покачав головой. — Из дома для умалишенных сбежал, из палаты особо буйных? К ним даже городская стража с ружьями соваться боится, а ты хочешь спуститься к голодной стае и просто поговорить⁈ По-го-во-рить, — отчеканила она по слогам, шипя кошкой. — Я уже не говорю про твое утверждение, что ты с животными умеешь общаться, что само по себе звучит бредово. Тебя точно скорпион не ужалил по пути?

Я усмехнулся, поправляя ремень на плече. Ее реакция была вполне нормальной для обычного человека, не обремененного системными интерфейсами и магическими навыками.

— Сиди здесь и не дергайся, — скомандовал я строго, указывая пальцем на землю за кустом. — Ты меня до места довела? Довела. Это все, что от тебя требовалось. Дальше начинается моя зона ответственности.

Она упрямо вздернула подбородок, скрестив руки на груди.

— Ну, вообще-то я еще жду обещанное золото, — заявила девчонка с вызовом. — Поэтому ты мне нужен живой и здоровый. А если они тебя сожрут, кто мне заплатит?

Я хмыкнул. Прагматичность в ней била ключом, что вызывало даже некое уважение. Не растерялась, о выгоде печется.

— Ну вот именно поэтому и не лезь под руку, — ответил я, разворачиваясь к спуску. — Сиди тихо, как мышь под веником. Я скоро вернусь.

Не дожидаясь очередных причитаний о моем душевном здоровье, я шагнул на каменистый склон, шурша гравием, и начал медленно спускаться в ущелье, перенося вес с ноги на ногу и стараясь не поднимать шума. Солнце окончательно спряталось за горизонтом, погрузив каньон в густые чернильные тени. Воздух заметно остыл.

Я шагнул на каменистое дно каньона, где вонь гниющего мяса мгновенно ударила в нос, заставив дышать исключительно ртом. Пальцы крепко обхватили металл автомата, а большим пальцем я щелкнул флажком предохранителя, переводя оружие в боевой режим. Левая рука потянула затворную раму, отправив патрон с лязгом в патронник. Приклад привычно уперся в сгиб локтя.