Как такое возможно?

Я провела по ней дрожащими пальцами, не понимая, радоваться мне или плакать. Эта звезда была со мной всю жизнь, с самого первого дня в приюте, а может, и еще раньше. И вдруг она пропадает.

Внезапно меня прошиб подсознательный страх: если метка окончательно исчезнет, я навсегда потеряю возможность узнать правду о себе и своих родных.

Я вылетела в комнату, с грохотом хлопнув дверью о стену.

— Триша! Мне нужна твоя помощь!

Подруга, уже отвернувшаяся к стене, испуганно подняла голову и сонно заморгала:

— Что случилось, Лив?

— Видишь метку? — я встала прямо напротив её кровати, судорожно прикрываясь влажным полотенцем. — Мне нужно, чтобы ты её зарисовала. Прямо сейчас.

Триша окончательно села на постели, потерла висок и окинула меня непонимающим взглядом.

— Ладно, давай, — она быстро выудила из ящика письменного стола чистый листок и перо, усадила меня на стул напротив себя и принялась за работу. Подруга сосредоточенно хмурилась, тщательно переписывая витиеватые символы на непонятном языке. Я то и дело поглядывала на свое отражение в темном оконном стекле, боясь, что звезда окончательно сотрется с кожи. К счастью, прозрачней она больше не становилась.

Подруга закончила и протянула мне листок на оценку. Некоторые знаки вышли кривоватыми, да и сам круг печати слегка перекосился, но общий смысл угадывался безошибочно.

— Спасибо! — я порывисто обняла Тришу, а затем бережно убрала рисунок в ящик прикроватной тумбочки. — Я так испугалась, что она пропадет…

Слезы. Горькие, отчаянные слезы, от которых срывается горло. Кто-то плачет. Я?

— Миледи, прошу вас, не надо. Мы успеем убежать, — произнес сквозь пелену чей-то умоляющий женский голос.

— Нет, они будут за ней охотиться. Я обязана её защитить.

— Но не такой же ценой…

— Иначе нельзя, не получится.

Шелест молитвы на древнем, тягучем языке. Вспышка магии. Острый кинжал, вонзающийся прямо в сердце. Горячая, темная кровь…

Я резко села на кровати, шумно глотая ртом воздух. Сердце колотилось в ребра, как бешеное.

За окном небо едва серело, предвещая рассвет, а ранние осенние птицы уже заводили свои негромкие песни.

Ну и сон. Великий Дракон, какой кошмар.

Я устало потерла лоб рукой — ладонь мгновенно стала влажной от холодного пота. Нужно постараться унять это дикое сердцебиение. Как там мама Клара говорила, когда кто-нибудь из приютских девочек прибегал к ней ночью в слезах? «Ночь прошла, и сон прошел».

Я без конца повторяла про себя эти слова, как спасительную мантру, но взбудораженный мозг наотрез отказывался успокаиваться. Стоило закрыть глаза, как в темноте снова оживал этот призрачный плач, и перед глазами вставал окровавленный кинжал, торчащий из чужой груди.

Так я и пролежала до самого подъема, лихорадочно крутя в голове обрывки ночного кошмара. Что, если именно об этих видениях предупреждал слепец в шатре?

«Ты уже близка к разгадке. Слушай свое сердце и внимательно следи за снами…» — отчетливо прозвучал в памяти глубокий голос Оракула.

Что, если этот кошмар — вовсе не игра воображения, а уцелевший осколок тайны моего прошлого? И именно поэтому Белая печать начала светлеть, выпуская воспоминания наружу.

Но ведь меня подкинули под двери приюта, когда мне был всего годик! Воспоминания с этого возраста просто невозможно достать из памяти взрослому человеку. Это физически нереально!

Ничего не понимаю…

За завтраком в академической столовой я вяло ковыряла вилкой аппетитную золотистую запеканку. Малиновое варенье сверху казалось слишком приторным, а мысли всё ещё крутились вокруг ночного кошмара и тускнеющей Белой печати.

— Не, на ярмарку я вчера не пошел. Я каждый год там бываю, — говорил Алекс с набитым ротом, лениво орудуя ножом. — Честно говоря, больше всего хотелось выспаться после этой сумасшедшей недели. Но сегодня, наверное, прогуляюсь. Вы со мной?

Он выжидающе посмотрел на нас. Триша активно закивала, поглощая омлет с жареным беконом за обе щеки.

— Я с радостью! Вчера тоже отсыпалась весь день, нужно хоть воздухом подышать.

— Лив, а ты? — Алекс перевел взгляд на меня.

— Я не пойду. Вчера нагулялась. Сегодня планирую просто отдохнуть в комнате.

— Гуляла? И с кем же? — Арсей привычно подсел к нашему столу. Пикировал пальцами на тарелку сестры, пытаясь утащить пышную булку, но Триша ловко отдернула посуду. Арс поймал ладонью воздух и притворно вздохнул: — Эх, жадина ты, сестренка. Так с кем ты гуляла, Лив?

Арс и Алекс с одинаковым любопытством уставились на меня. Под их синхронными взглядами щеки мгновенно обдало жаром. Только Триша знала правду. Я отчаянно надеялась, что подруга меня не выдаст.

— Да так… ни с кем…

— А нас почему не позвала? — Арс сурово погрозил пальцем, будто журил маленького ребенка. — На ярмарке хоть и людно, но опасно. Оглянуться не успеешь, как кошелек срежут. Или в подворотне кто-нибудь караулить будет. Знаешь, сколько пьяниц активизируется в эти дни? Для них городские гулянья — лучший повод. Надо было нас взять. Больше одна не ходи!

Я залилась краской еще гуще. Меньше всего мне хотелось выслушивать расспросы о свидании с королем. Поделиться этим на эмоциях с Тришей — одно, но докладывать парням о романтической прогулке у озера было выше моих сил.

Алекс подозрительно прищурился, вглядываясь в мое пунцовое лицо:

— Лив, а ты точно одна гуляла?

Я закивала так активно и испуганно, что в шее что-то ощутимо хрустнуло.

— Конечно одна! Вы же спали. А я ярмарку в Вельгоре ни разу в жизни не видела, вот и пошла посмотреть, — я поспешно поднялась из-за стола, подхватывая свой поднос, чтобы побыстрее сбежать от лишних расспросов. — Ладно, пойду. Удачно вам сходить!

Я буквально сбежала, лавируя между столами к окну для грязной посуды. Поставила поднос с недоеденным завтраком, резко развернулась и тут же с тихим вскриком отшатнулась — на грудь, прямо поверх строгого темно-синего пиджака и целомудренной блузки, вылилось что-то липкое и горячее.

Я опустила взгляд. По ткани расплывалось огромное багровое пятно, пахнущее приторным ягодным компотом. Подняв глаза, я наткнулась на ледяной, торжествующий взгляд Мелории Грейдерс. В руках она держала пустой стеклянный стакан.

— Ой, прости, я совершенно нечаянно! — громко выкрикнула драконица.

В её голосе не было ни капли раскаяния — только обжигающая, породистая злость.

— Тебе нужно быть осторожнее, сиротка.

Мелория сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. Её духи с тяжелым, удушливым шлейфом ударили в нос. Понизив голос до ядовитого шипения, она процедила мне прямо в лицо:

— Осторожнее в выборе мужчин, сиротка. Знай: королю такие, как ты, не интересны. Что Его Величеству нужно от жалкой, безродной девчонки? Поиграет и выбросит. Ты не то что для постоянных отношений не годишься, тебя и на второй раз не хватит. Королю скоро тридцать. Ему нужна законная королева, понимаешь? И как думаешь, кого он выберет? Нищую приютскую замарашку или драконицу из древнего, богатого рода?

Она высокомерно вскинула подбородок, глядя на меня с высоты своего чистокровного происхождения и высокого роста. Скрестила руки на груди, победно ухмыляясь при виде того, как от обиды и ярости начинают блестеть мои глаза. Под ключицами глухо, сдерживая гнев, ворохнулась Белая печать.

— Кыш отсюда, мерзкая ящерица, — раздался сбоку холодный голос Триши. — Или тебя на тренировочной площадке давно лицом в землю не прикладывали?

Подруга решительно вклинилась между нами. Благодаря своему росту и развороту плеч, Беатрис полностью закрыла меня своей спортивной спиной от Мелории.

— Знаешь, Грейдерс, что-то мне подсказывает: ты обозлилась не просто так, — Триша заговорила тихим, вкрадчивым шепотом, который предназначался только для ушей драконицы. — Скажи честно, Его Величество жестко тебя отшил, когда ты пыталась к нему подкатить? Я видела, как ты крутилась у его стола после такведа. Судя по твоему лицу, твой шлюховатый вид его совсем не впечатлил.