Из комнаты слышится детский смех.

— Мам!

Славик.

Маленький.

Он вбегает на кухню.

— Мам, папа сказал, что мы завтра едем на море!

Я приседаю.

Обнимаю сына.

Пахнет детским шампунем.

— Славик…

— Мам, ты чего?

Я прижимаю его сильнее.

— Ничего.

Аркадий появляется в дверях.

— Поля, ты опять его задушишь.

Он улыбается.

Я смотрю на них.

Мой муж.

Мой маленький сын.

Семья.

Целая.

Та жизнь, которую я когда-то потеряла.

— Это неправда, — говорю я.

Аркадий нахмурился.

— Что?

— Вас здесь нет.

— Мам, я здесь!

Славик смеётся.

Я закрываю глаза.

— Покажи настоящее.

Тишина.

Открываю.

Они всё ещё рядом.

Следующая вспышка.

Мне пятьдесят.

Но в зеркале женщина лет тридцати пяти.

Я касаюсь лица.

Ни одной морщины.

Тело молодое.

Ничего не болит.

Я стою в огромной спальне.

За окном море.

Дом красивый.

Светлый.

На столике лежат ключи от дорогой машины.

Телефон показывает банковский счёт.

Я даже не понимаю, сколько там денег.

Очень много.

На стене фотографии.

Я.

Славик.

Аркадий.

Отец.

Мама.

Все живы.

Все улыбаются.

— Нет.

Дверь открывается.

— Полинка?

Я перестаю дышать.

Отец.

Он входит.

Следом мама.

— Ты ещё не оделась? — спрашивает она. — Все уже ждут.

— Мам…

Она подходит.

— Что случилось?

Я обнимаю её.

Запах духов.

Родной.

Я уже почти забыла его.

— Мамочка…

— Полина, ты меня пугаешь.

Отец смеётся.

— Оставь её. Опять расчувствовалась.

Я смотрю на него.

— Папа.

— Ну?

— Ты жив.

— Пока вроде да.

Мама смеётся.

Я хочу остаться.

Вот тогда я впервые по-настоящему испугалась.

Потому что хотела остаться.

Не вернуться к Колодцу.

Не спасать желания.

Не уничтожать Камень.

Просто остаться здесь.

С мамой.

С отцом.

С молодым Аркадием.

С сыном.

В мире, где ничего плохого не произошло.

Голос спросил:

«Разве ты не этого хотела?»

— Да.

Я ответила честно.

— Хотела.

«Тогда возьми».

Передо мной появились две дороги.

На одной — моя настоящая жизнь.

Развод.

Смерть родителей.

Ошибки.

Одиночество.

Стареющее тело.

Сын, которого невозможно защитить от всего.

Лёвка со своими бутербродами.

Марина, которой я пока не знаю, смогу ли снова доверять.

Аркадий, с которым ничего уже не вернуть.

На другой — всё исправлено.

Никто не умер.

Никто не ушёл.

Никто не ошибся.

Я молодая.

Богатая.

Здоровая.

Любимая.

«Выбирай».

— А цена?

Голос молчал.

— Какая цена?

«Никакой».

Я рассмеялась.

— Врёшь.

«Ты Хранительница. После открытия цена больше не нужна».

Вот оно.

Я могу просто взять.

Никто другой не заплатит.

Никакой страшной расплаты.

Никакого проклятия.

Просто выбрать лучшую жизнь.

— А эта?

Я показала на настоящую.

«Исчезнет».

— Люди?

«Останутся такими, какими ты захочешь».

— Славик?

Передо мной появился взрослый сын.

Счастливый.

Богатый.

Успешный.

Никаких ошибок.

Никаких неудачных вложений.

Никакой боли.

— Он сам этого хочет?

Тишина.

— Я спросила: Славик сам выбрал такую жизнь?

«Ты можешь выбрать за него».

И всё стало ясно.

Я вспомнила Агафью.

Она выбрала за Мирона.

Отец выбрал за меня ещё до моего рождения.

Марина выбрала за меня, когда положила Камень под воду.

Я сама чуть не выбрала за Анну Сергеевну, решив, что много денег обязательно лучше, чем мало.

Каждый хотел как лучше.

Каждый был уверен, что помогает.

А Камень предлагал мне сделать то же самое со всеми.

Только в огромном масштабе.

— Нет.

Мир вокруг дрогнул.

«Подумай».

— Уже.

Передо мной появился отец.

— Полинка.

Я закрыла глаза.

— Не надо.

— Ты можешь вернуть меня.

— Знаю.

— Навсегда.

— Знаю.

— Разве ты не хочешь?

Слёзы текли по лицу.

— Хочу.

Он протянул руку.

— Тогда почему?

Я вспомнила последний разговор.

Любовь не должна решать за другого его судьбу.

— Потому что ты уже прожил свою жизнь.

Отец улыбнулся.

И исчез.

Появилась мама.

Я даже не дала ей заговорить.

— Я люблю тебя.

Она исчезла.

Аркадий.

Молодой.

— Поля.

— Нет.

— Мы можем начать сначала.

— Это уже будет не сначала.

Он исчез.

Остался Славик.

Маленький.

Лет пяти.

— Мамочка.

Вот это было нечестно.

— Иди ко мне.

Он протянул руки.

Я присела.

Обняла его.

— Я тебя очень люблю.

— Тогда останься.

Я плакала.

— Ты вырос.

— Я могу снова быть маленьким.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты имеешь право прожить свою жизнь дальше.

Я поцеловала его в лоб.

— Даже если будешь ошибаться.

Он исчез.

Вокруг осталась пустота.

Голос спросил:

«Тогда чего ты хочешь?»

Я не ответила.

Потому что впервые решила не спешить.

Чего я хочу?

Не чего боюсь.

Не кого хочу вернуть.

Не что хочу исправить.

А действительно хочу.

Я вспомнила утро после юбилея.

Металлоискатель.

Отцовскую куртку.

Свою мысль:

«Хочу найти что-нибудь, что положит начало моей новой жизни».

Я улыбнулась.

Какая же я была дурочка.

Новая жизнь.

Зачем?

Что не так со старой?

Да, мне пятьдесят.

Да, родители умерли.

Да, брак закончился.

Да, сын вырос.

Да, впереди неизвестно сколько лет.

Но это всё ещё моя жизнь.

И я не хочу другую.

Я хочу эту.

Продолжить.

— Я хочу жить.

Тишина.

«Ты уже живёшь».

— Именно.

«Тогда твоё желание уже исполнено».

— Да.

Камень словно не понимал.

«Попроси другое».

— Не хочу.

«Молодость».

— Нет.

«Богатство».

— Нет.

«Любовь».

— Если придёт — хорошо.

«Здоровье».

Я задумалась.

— Хотела бы.

Голос словно оживился.

«Я могу».

— Знаю.

«Тогда бери».

— Нет.

«Почему?»

Я улыбнулась.

— Потому что сегодня я хочу одного, завтра другого. Если исполнять каждую мою мысль, я через неделю сама не пойму, кто я.

Впервые голос ничего не ответил.

— Моё настоящее желание — иметь право хотеть.

Тишина.

— Передумывать.

Вокруг начали появляться трещины света.

— Ошибаться.

Ещё.

— Терять.

Мир разрушался.

— Находить.

Я услышала шум Колодца.

— И самой решать, что делать дальше.

Передо мной появились Чёрный и Белый Камни.

«Последний выбор».

Я протянула руки.

— Нет.

Камни остановились.

«Ты должна выбрать один».

— Вот в этом и была ваша ошибка.

Тишина.

— Я не выбираю.

«Нельзя».

— Можно.

Я взяла оба.

Боль была такой, что я закричала.

Чёрный Камень обжёг одну руку.

Белый — другую.

Они тянулись друг к другу.

Вокруг вспыхивали чужие желания.

Тысячи.

Миллионы.

Я увидела лица.

Живых.

Мёртвых.

Тех, кто когда-то добровольно отдал желание.

Тех, у кого его забрали.

Тех, кто потом пожалел.

Тех, кто был благодарен.

Все разные.

И я поняла последнее.

Нельзя вернуть всем одно и то же.

Нельзя решить за всех.

Даже сейчас.

— Колодец!

Не знаю, услышал ли меня кто-то.

Но появился голос Агафьи: