Знакомых оказалось очень много, и, как только с кем-то встречались взглядами, приходилось улыбаться и слегка кивать в знак приветствия. Оркестр доиграл последнюю мелодию, и гости, поаплодировав, потихоньку двинулись к столам. И тут я увидела Милли, заливисто смеющуюся в компании таких же весёлых девушек и, самое главное, с кем… с высоким мужчиной, стоящим ко мне спиной. Беда была в том, что эту спину я узнаю из миллиона.

Сразу захотелось сбежать, но Жанель, подхватив меня под руку, повела к своему брату. Включив леди Салису я поздравила его с помолвкой и познакомилась с невестой. Девушка была мне незнакома, потому что ей едва исполнилось восемнадцать и они с семьей переехали сюда в прошлом году. Её отец был назначен министром юстиции, так что для Густава это очень выгодная партия.

— Ах! Как ты посмел? — вдруг воскликнула Жанель, и я обернулась, чтобы посмотреть, что её так возмутило.

Наши глаза с Луи встретились, и я тут же отвернулась, поняв причину возмущения.

— Ты зачем его позвал? Ты же знаешь, что Салиса с ним в ссоре! И ей неприятно его видеть! — «зашипела» на брата моя подруга.

— И что? Мы цивилизованные люди, и то, что вы в разводе… нельзя, что ли, быть на одном мероприятии? Или у вас война? — спросил он у меня.

— Всё в порядке, — улыбнулась я.

— Поздравляю с помолвкой, — вдруг раздалось за моей спиной, и у меня от его голоса мурашки по спине побежали.

— Спасибо. Я рад, что вы пришли, господин Суинелле. Прошу, — указал Густав на столы, и все двинулись в том направлении, кроме меня.

Я не хотела даже смотреть в сторону Луи, чтобы не расстраиваться, и уже представляла, как завтра пойду на сеанс к госпоже Герэл.

— Я думала, ты не придёшь. Или ты не знала, что твой бывший тут будет? — подошла ко мне Милли.

— Я не могла нашу подругу не поздравить. Ты сегодня очаровательна, — сменила я тему, посмотрев на девушку.

— Еле урвала это платье из последней коллекции Муечи. Пришлось чуть ли не драться вон с той дамой, — указала она пальцем на жену сенатора Кернека.

Та, прищурившись, смотрела на нас и, гордо задрав подбородок, отвернулась.

— Ей бы оно не подошло, — поддержала я Милли.

— Я знаю. Пойдём за стол, смотри, почти все уже расселись, — потащила она меня, слава Великому Урдеру, не к тому столу, где уже сидел Луи.

Раз сбежать не удалось, то мне пришлось общаться с соседями по столу, слушать тосты и поздравления, а, когда наконец-то зазвучала музыка и можно было рассредоточиться по залу, я предприняла попытку сбежать домой. Но, как назло, то один, то другой знакомый или знакомая останавливали меня для светской беседы. Уильям, сын барона Кайона, вообще несколько раз подходил за вечер. Он мне в последнее время и так надоел со своими звонками, различными приглашениями и как бы случайными встречами на мероприятиях, к которым он вообще никакого отношения не имел. Но я подозреваю, что Милли говорила ему, где меня можно встретить, а сегодня он, видимо, решил пойти в наступление. Отделавшись наконец-то от него, я задержалась возле четы Саперр и, перекинувшись с ними парочкой фраз, шагнула в сторону гардероба и налетела на кого-то, кто держал бокал с шампанским.

— Только не говори, что это случайно, — произнёс маранолец, вынимая из кармана платок.

Я вообще не стала ничего говорить, чтобы не быть жалкой. На меня попала всего пара капель, так что не страшно, тем более я собралась уже уходить. Шагнув в сторону, я обошла рядом стоящих девушек и даже не видела, на самом деле, кто это был, потому что хотелось просто сбежать, но Луи прихватил меня за локоть и повёл за собой в сторону уборной. Какая ирония! Я не стала вырываться, потому что, как и в прошлый раз, мы привлекли слишком много внимания.

— Зачем ты меня сюда притащил? — спросила я, как только мы оказались наедине.

Луи молча смочил платок и принялся вытирать капли.

— Не надо, — сделала я шаг назад. — Я уже собралась домой.

— Всё такая же недотрога, — произнёс он на маранольском.

О боги! Как я давно не слышала этот язык. В груди несчастное моё сердечко сразу же ёкнуло.

— Хорошего вечера, господин Суинелле, — попыталась я сбежать.

— Без тебя он будет не таким уж и хорошим, леди Суинелле.

— Я фон Дигби. Верните мне, пожалуйста, мою фамилию.

— Нет. Пока я официально женат, мама не сможет меня заставить жениться ни на одной из её кандидаток, — усмехнулся он.

— Ты до сих пор мной прикрываешься? Представляю, как твои родители меня ненавидят! Небось сказал, что это я, злодейка, не даю тебе развод?

Луи кивнул и широко улыбнулся. Как же я скучаю по тем дням, когда мы могли так просто общаться, и он улыбался мне… как теперь оказалось, не по-настоящему. Лицемер. К горлу подступил ком, а это значит, что мне нельзя больше ничего говорить. Мой голос выдаст эмоции, а я не хочу, чтобы он знал, как я на него обижена. Прикусив щеку, я в последний раз подняла взгляд, чтобы посмотреть на бывшего друга, и тут же шагнула к двери, но он не дал мне выйти. Преградил путь и взял меня за плечи. Я вздрогнула от прикосновения горячих ладоней к моей коже и, не успев возмутиться и попросить, чтобы он меня отпустил, была подхвачена и усажена на столешницу между раковин. Луи вклинился между моих коленей и, предусмотрительно держа руки, поцеловал. Я сначала дёрнулась, но потом поняла, что он не так уж и равнодушен ко мне, раз это затеял, и начала отвечать. За нашим сумасшедшим поцелуем нас застала Милли. Она, видимо, искала свой объект охоты и, увидев нас, воскликнула:

— Ты же говорила, что вы разводитесь! Эм… ладно, покараулю, чтобы вас не отвлекали, — явно смутилась она, видя, что мы на неё вообще не среагировали.

Опомнившись, я хотела отстраниться, но Луи не дал. Он обхватил мою голову ладонями, чтобы я не отвернулась, и, глядя в глаза, прошептал на маранольском:

— Я скучал по тебе.

— Не ври. Признавайся, зачем я тебе понадобилась?

— Был не прав, и сегодня, увидев тебя, я это осознал, — снова потянулся он ко мне, но я плотно сжала губы, хотя очень сильно хотелось повторить поцелуй.

«Нет, я что, зря хожу к госпоже Герэл? Он снова мной манипулирует!» — подумала я, но вслух сказала:

— Вспомни, что ты мне сказал, когда я к тебе приходила.

— Я знаю, что тебя обидел. Прости. Я был зол, думая, что ты снова уйдёшь к своему бородачу, а мне надоело жить в постоянной тревоге за тебя и ожидании.

— Он давно не бородач, и ты знаешь, что от меня не зависят эти переходы! Ты хоть раз спросил, каково мне? Давай не будем продолжать? Между нами ничего не было и не будет.

— Будет, — снова попытался он меня поцеловать.

— Мне пора домой. Сын ждёт, — отстранилась я.

— Он переместился с тобой? Могу я его увидеть?

— Нет. Он всё равно тебя не помнит. Отпусти меня.

— Давай отвезу?

— Не надо, Михаэль за мной приедет.

На это Луи меня обнял, а я принялась ругать себя за то, что продолжаю с ним разговаривать, млеть от его прикосновений, и снова ненавидеть себя за эту слабость. Наше уединение нарушили женские голоса за дверью, и муж тут же спустил меня на пол. Вошедшая женщина недовольно глянула на то, как я лихорадочно поправляла подол платья, но ничего не сказала; тем более Луи, крепко взяв меня за руку, повёл в банкетный зал.

— Я же говорила, что они помирятся! — воскликнула Милли, привлекая внимание подруги.

Я помахала им, показывая, что мы уходим, и Жанель, улыбнувшись, кивнула.

И тут я заметила, как Луи вытер ладонью свои губы, избавляясь от моей помады. Стало забавно от этой ситуации, и, пусть он снова задумал какую-то игру, я в данный момент была счастлива. Я снова хотела его ухаживаний и заботы. Да, я его уже почти простила и старалась не думать о том, что из-за нас наши родители до сих пор в стадии холодной войны.

Выйдя на улицу, мы подождали минуту, пока парковщик подогнал спортивный автомобиль, который так любит мой маранолец. У него в коллекции имеются разные машины, но он до сих пор предпочитает скорость и динамику.