— Мне приехать сейчас или вечером увидимся?

— Давай вечером. Заберёшь меня от родителей. Важное есть что?

— Нет. Ты была в Мараноле, знакомилась с моими родителями.

— Спасибо. До вечера, — выдохнула я и принялась за макияж.

— Неужели ты решила вернуться и нас навестить! — воскликнула мама, когда я приехала без предупреждения.

— А что, ты решила, что я насовсем в Мараноле останусь? — улыбнулась я.

— Не удивлюсь, если так будет. Я надеюсь, что это не Луи тебе запрещает телефоном пользоваться? Почему за это время ни разу не позвонила?

— Отдыхала от социума.

— Понимаю. Луи сказал, что его родители приедут сюда на зимние праздники и они хотят с нами познакомиться. Это правда?

— Раз сказал, значит, так и будет.

— Ты хотя бы любишь его?

— Очень, — смутилась я.

Врать маме не хотелось, но почему-то пока не могла рассказать правду и подставлять Луи. Меня очень расстраивало, что я снова обрастаю ложью, но, вроде бы, она пока была безобидная… или я просто сама себя оправдываю?

Пообщавшись с мамой, узнала, как дела у сестёр и отца, а затем очень долго говорила по телефону с Кларой и Лориной. Те недоумевали, почему я совершенно отошла от дел, но, так как получали хорошую зарплату, даже ничего не делая, были согласны на всё. Лорина предложила мне посетить осеннюю ярмарку и поддержать ребятишек из детских домов, купив у них их поделки, а Клара рассказала мне обо всех предстоящих событиях, и пришлось подать заявку на ближайшее мероприятие. Мне необходимо на публике продолжать быть леди Салисой де Аренберг. Только узкий круг знакомых знает о бракоразводном процессе, так что делаем всё, чтобы поддерживать свой идеальный образ.

Глава 17

Луи приехал за мной в восемь часов. Прямо на пороге вручил мне осенний букет, состоящий из гортензий, хризантем и астр, а затем поцеловал так, словно и вправду влюблён. Я даже опешила, на что рядом стоящая мама сказала:

— Вы же утром виделись!

— Да, но уже соскучился, — приобнял он меня и, улыбаясь, потянул на выход.

Пришлось спешно прощаться с мамой и обалдевать от напористости маранольца.

— Зачем это всё? — спросила я, как только села в машину.

— Захотелось. Отлично выглядишь. Ужинать будешь или сразу ко мне?

— А зачем к тебе?

— Не поверишь, буду соблазнять.

— Ты прав, не верю.

— Давай проверим, — положил он свою руку мне на бедро.

— Держи руль! — убрала я с себя его конечность.

— У меня что, совсем нет шансов?

— Совсем. Я люблю своего бородача, и у нас всё прекрасно.

— Очень печально. Я даже завидую ему. Может, после вкусного ужина ты передумаешь? Я открыл новый ресторан, и вчера принимали первых посетителей.

Луи привёз меня в свой район, но ресторан находился в двух кварталах от «Муллеже». Заезжая на подземную парковку, я увидела название ресторана и с возмущением посмотрела на довольного маранольца.

— Другое название не мог придумать?

— Не мог, потому что все мысли только о тебе.

Как бы я ни сопротивлялась сама себе, но не могла не согласиться, что мне это очень сильно понравилось. Луи меня каждый раз не просто удивляет, а восхищает. Для меня он был и вправду слишком идеальным. Не встреть я Свирида, была бы в восторге от того, что такой красивый, умный, состоятельный мужчина принял меня такой, какая я есть. Всё было вроде бы безупречно, но я своим каким-то шестым чувством ощущала подвох и не могла понять, что не так. В его присутствии я всё равно была всегда немного напряжена, что не давало безоговорочно довериться мужчине.

Сотрудники ресторана «Салиса» знали, в честь кого он назван, так что, увидев сначала хозяина, а потом уже меня, вышли поздороваться. Посетителей было совсем немного — только два столика были заняты, но с учётом того, что район ещё не весь заселён и открытие было вчера, то, как по мне, и это было уже неплохо.

— Как тебе современный стиль? — спросил Луи, когда мы, сделав заказ, остались наедине.

Я окинула ещё раз пространство и повнимательнее осмотрела его. Открытая планировка, где нет глухих перегородок, увеличивала помещение, хотя всё же имелось чёткое зонирование — за счёт освещения и расстановки мебели. Высокие окна от пола до потолка, конечно же, пропускают максимум света днём, а сейчас, вечером, я наблюдала, как его заменяют встроенные светильники и лаконичные подвесы: тонкие металлические трубки, минималистичные шары из матового стекла. Стены — в нейтральной гамме: тёплый серый, графит, слоновая кость. На одной из стен — крупная фактурная панель из рельефных панелей под камень: она добавляет глубины, но не перегружает. Мебель строгих форм, без лишнего декора. Столы — из тёмного дуба с матовой текстурой. Стулья — с тонкими металлическими ножками и сиденьями из ткани с плотной текстурой. В лаунж‑зоне — низкие диваны с прямыми спинками, подушки в тон, но чуть светлее. Барная зона — центральный элемент: столешница из кварцевого камня, подсветка снизу подчёркивает её объём. Над баром — открытые полки с бутылками и минималистичной посудой: прозрачные графины, стаканы простых форм, тарелки с чёткими краями. На столах — минимальные композиции: одиночный суккулент в лаконичном кашпо, камень на подставке, свеча в цилиндрическом стакане.

— Мне нравится, — честно озвучила своё мнение.

— Это мой тебе свадебный подарок. Густаф сказал, что через месяц ты будешь уже свободной, но ненадолго, — потянулся он за моей рукой, но я не позволила прикоснуться.

— Давай пока не поздно остановимся. Я не хочу больше никому врать. Наше общество уже тебя и так приняло, несмотря на герцога Глоттерфейского, так зачем тебе я?

— Мне с тобой комфортно. В тебе нет общепринятого женского поведения. Никогда не любил женские манипуляции, истерики, ужимки и флирт. А от их показушной реакции на подарки, которые они же и выпросили, у меня в прямом смысле дёргается глаз. У тебя мужской психотип, но ты умеешь вести себя на публике так, что не возможно не влюбиться.

— Ты говоришь о себе, а мои чувства тебя не интересуют. Я очень благодарна тебе за то, что помогаешь мне, но я лучше попрощаюсь навсегда с родителями и тобой, чем снова окажусь заложницей своего вранья. Я не хочу больше здесь оставаться.

— Не хотел тебя расстраивать, но, пока тебя не было, я перерыл всё, что касается ходоков. В разных источниках сказано, что они всегда возвращались домой, даже если другие миры были в тысячу раз лучше своего родного. Также я нашёл копии дневника одного из них, где было написано, что в какой-то момент он не смог переместиться и, как бы ни хотел, у него не вышло. Через несколько лет он снова предпринял попытку, но оказался в незнакомом мире. Так что я подожду, пока ты наиграешься в путешествия, вернёшься сюда и, смирившись примешь меня.

— Ты серьёзно? А можно мне почитать про это?

— Учи маранольский, и я тебе привезу всё, что пожелаешь.

— Ты меня расстроил, — сложила я руки на груди, но пришлось тут же сесть нормально, потому что официанты начали нас обслуживать.

— Предлагаю свою помощь в том, чтобы ты там смогла организовать доход для содержания бабушки и детей и больше не переживать о них, потому что перестанешь туда наведываться. И чем быстрее сможешь порвать с тем мужчиной, тем тебе будет легче, потом когда не сможешь туда уйти уже по независящим от тебя причинам. Не привязывайся к нему.

— Легко сказать. Я же не бездушная скотина! Ты мне соврал, когда говорил, что любил. Если бы любил, не предложил бы такое.

— Давай сменим тему. Я тебя предупредил и от своих слов не откажусь.

— Хорошо, расскажи, как идут дела у юристов.

После ужина Луи отвёз меня домой и проводил до двери. Целоваться не лез, и это было уже хорошо. Договорившись с ним о встрече на ярмарке, я наконец-то зашла внутрь. Букет нести в спальню я не стала, а поставила в вазу на кухне. Так как свет на первом этаже горел, то я знала, что Мариэлла дома, но она из своей комнаты не выходила, и я, уже раздеваясь на полпути, представляла, как залягу в ванну и почитаю романчик. Всё же за то время, что я пребывала в Кемпеле, я успела соскучиться по своим косметическим средствам. Не торопясь, я разделась, включила воду, налила побольше ароматной пены, затем выбрала, что почитать, и положила на маленький столик. Потом решила сходить за соком, и на кухне пришлось встретиться с Мариэллой.