У Илария дела шли отлично, и он начал подыскивать место для новой точки. Мы с ним заключили договор, и тот, глядя на грамотно оформленный документ, предположил, что у меня юридическое образование, но я всего лишь имею хорошую память и друзей-юристов, благодаря Луи.

Жизнь в Кемпеле шла размеренно. Дети неплохо учились, бабуля здравствовала и частенько бывала в гостях у внука. Если бы не странная тревога, заставляющая меня возвращаться домой, я бы могла подольше здесь оставаться, но нет. Я просыпалась среди ночи от мандража и приходилось срочно прощаться со Свидом и покидать его.

По возвращению домой ничего срочного не было, и я не могла понять, что именно меня заставляет сюда приходить, если всё спокойно. Объяснения этому не было, и я, пробыв пару дней дома, снова уходила к любимому. Так мотаясь туда-сюда, я совсем сбилась с режима и начала путаться не только в днях недели, но и в месяцах. Остаться подольше дома меня заставила Санира. Она родила очаровательную девочку, и я сама от себя не ожидала, что мне будет очень нравиться нянчиться с младенцем. Пока сестра приходила в себя и отсыпалась, мы с мамой по очереди сидели с малышкой. Ануар меня очень удивил тем, что, несмотря на нашу помощь, сам мог помыть ребёнка и поменять пелёнки. Отцом он оказался очень даже хорошим. В те дни, когда нам приходилось быть наедине, он периодически сам начинал говорить о прошлом и извинялся каждый раз. Это всё окружение на него так действовало. Оказывается, мой зять легко внушаемый. И, глядя сейчас, какой он стал, я в это теперь верю. Сестра из него верёвки вьёт, а он и слова поперёк никогда не скажет. Кто бы мог подумать.

Возвращаясь в Кемпеле, я постоянно рассказывала Свиду о своей племяшке, и мне самой хотелось себе такую же хорошенькую дочку. Мой бородач смеялся и говорил, что всегда рад помочь мне в этом вопросе, но мы понимали, что с моими перемещениями это может быть опасно.

Вот незаметно настало лето, и я наконец-то увидела, как преобразился сад у бабули. Пини обожала качаться на качелях, и теперь к ней приходили подружки поиграть в девчачьи игры. Лис неожиданно втянулся в столярное дело и теперь каждый день находится в мастерской. Наша с Иларием точка стала приносить очень неплохой доход, и мы решили открыть ещё одну на другом конце города. Такая жизнь мне нравилась: тихо и спокойно. Когда удавалось здесь побыть подольше, я возвращалась домой словно из отпуска. Даже Луи заметил, как я стала меняться в лучшую сторону. Помимо внешности — а это на коже моей стали пропадать следы от оспы, и вообще я забыла, что такое прыщи — так я и характером стала мягче. Теперь мы могли говорить вообще обо всём на свете, и я, чтобы порадовать своего жениха, сама первая могла и обнять его, и даже поцеловать, но в щёку. Это он при родителях или каких-то близких друзьях мог «как бы ненароком показать свою страсть», захватив в объятия, одарить меня жарким поцелуем. Да таким, что я начинала считать себя изменщицей, но приходилось представлять себя актрисой, которая ради роли вообще в кино целуется с разными актёрами. Надеюсь, боги простят меня за одного маранальца. Кстати, на его языке я могла уже вполне неплохо изъясняться, но пока ещё делала ошибки. Его матушка теперь могла позвонить мне, и мы худо ли как, но беседовали. Что она, что мои родители искренне не понимали, почему мы не назначаем дату свадьбы, а я не могла решиться на такой важный шаг. Мне казалось, что я предам Свида, потому что он давно называет меня своей женой, но из-за отсутствия документов мы не можем там пожениться. Липовые делать я не хочу, чтобы не привлекать внимания властей на тот случай, если что-то пойдёт не так, тем более бабуля нет-нет да и напомнит мне о том, что это не мой мир и меня там не должно уже быть.

С наступлением осени наше тихое счастье взбудоражила новость от Естияра о том, что к нам едут столичные репортёры, а точнее — едут они к бабуле. Оказывается, он где-то случайно проговорился о том, что Алвена Ханн жива и у неё сохранилась полная коллекция её сказок — столица встала с ног на голову, и теперь все, начиная от коллекционеров и сотрудников столичной библиотеки, хотят узнать правду. Бабуля новости не обрадовалась, но после долгих уговоров согласилась дать интервью и сделать одну фотографию на фоне её шкафа с книгами. Появление статьи вызвало эффект разорвавшейся бомбы. К нам потянулись паломники. Никто и подумать не мог, что поколение, выросшее на её сказках, захотят увидеть живую легенду. В мгновение ока он и её семья стали самыми популярными людьми во всей стране. Это я была привычна к такой шумихе, а вот бабуля очень от этого страдала. Пришлось даже покинуть дом на некоторое время и спрятаться у Свида, потому что люди караулили не только возле её дома, но и у дома её внука. Тот тоже устал давать различные интервью, но не отказывал тем, кто приезжал издалека.

— Неужели ты у себя там так живёшь? — вздохнула бабуля, сидя в широком кресле, которое мы купили специально для неё.

— Ты про публичную жизнь? — усмехнулась я. — Сейчас стало намного спокойнее, но да. Мне когда-то такое даже нравилось.

— Когда они отстанут от меня?

— Когда мы оформим как следует ваши авторские права и организуем продажу этих прав на использование ваших сказок, затем заключим контракт с издательством, так как они хотят тиражировать те сказки, которые были изъяты из библиотек и уничтожены, и ещё всякие нюансы. Мы восстановим ваше доброе имя, бабулечка!

— Я же ничего в этом не понимаю, — снова вздохнула она.

— А я вам на что?

В скором времени так и вышло. Пока мы оформляли и регистрировали всё, что нужно было оформить и зарегистрировать, ажиотаж потихоньку спадал, и теперь госпожа Ханн могла спокойно жить в своём доме. Когда я возвращалась домой и рассказывала о произошедшем Луи, тот давал мне ценные советы, и я в очередной раз благодарила всех богов за то, что они послали мне маранольца. Без него я бы не смогла там всё это организовать.

Так замотавшись туда-сюда в край, я так устала от перемещений и проигнорировала начавшуюся тревогу. Покрепче обняла своего бородача, не желая вставать, будить его, чтобы отвезти в дом бабули и уходить домой. Он вроде бы только уснул, но от моих прикосновений тоже прижал меня к себе и чмокнул в лоб.

— Люблю тебя, — шепнул он.

— И я тебя. Давай завтра никуда не пойдём?

— С радостью, — оживился он и принялся целовать меня уже с понятным нам двоим продолжением.

Не знаю, как я раньше жила без него и без его ласк. Прав был Луи, говоря, что от неудачного первого опыта я и сама не хотела этого и жила спокойно, не зная, что такое бывает, а теперь, при каждой возможности остаться с любимым наедине, я, как озабоченная, желала его. В этот раз наша близость была какой-то сумасшедшей. Мне было так хорошо, что в момент оргазма, когда я была сверху, сама не поняла, как оказалась у себя в спальне. Ударившись коленями об пол, я распахнула глаза и не сразу смогла сообразить, что произошло.

Только после того, как отдышалась и поднялась на ноги, я накинула на себя халат, и тут до меня дошло, что переместилась сюда без зайца. Паника мгновенно накрыла меня ледяной волной. Я стала усиленно представлять снова комнату Свида, чтобы вернуться, но ничего не выходило. Предположив, что зайчик каким-то волшебным образом всё же переместился со мной, я принялась рыться в своих вещах. Вытряхнула все ящики, проверила все карманы, просмотрела вообще всё, что могла, и потом побежала на чердак. Там поиски продолжались до самого утра, и, когда я поняла, что зайца нет, обессиленно упала на пол и зарыдала навзрыд. На этот вой прибежала Мариэлла и не могла понять, что со мной происходит. Вызвала Луи, и к тому моменту, когда он приехал, я уже успокоилась и просто смотрела в стену, потому что без Свирида жить мне больше не хотелось.

Глава 20

— Собирайся, вылет через час.

— Я не хочу.

— Я не спрашивал, чего ты хочешь. Если не оденешься, я заберу тебя прямо в халате.