Засиживаться мы не стали, из-за того, что завтра предстояло с самого утра заниматься делами, поэтому Свид довёз меня до дома, и я сбежала, не дав ему и шанса поцеловать меня, хотя самой ой как хотелось. Лёжа в кровати, я всё равно не могла заснуть, и на душе поселилась тревога. Правильно ли я поступлю, отняв у матери детей? А потом стало не по себе от того, что я впервые так долго нахожусь здесь и не спохватился ли кто-нибудь обо мне дома? Если бы была уверена, что вернусь в то же время, то переместилась бы быстренько глянуть телефон и сразу же вернулась бы… но нет. Не буду рисковать. «Порешаю с детьми, разместим Пини в свободной комнате, куплю всё необходимое для неё, и тогда можно будет уходить», — с этими мыслями я наконец-то уснула.

Глава 10

Как я и предполагала, социальная служба вместе с участковым и двумя крепкими парнями из реабилитационного центра приехали всем скопом ровно в девять утра. Сотрудница интерната первым делом забрала ребёнка, и, пока матери объясняли, кто они и зачем приехали, собрались вокруг нас все соседи. Участковый опрашивал их и заполнял протокол, а я стояла в сторонке и держала за руки Лиса с сестрой. Всегда бойкий парень был явно напуган такой шумихой, в отличие от сестры. Пини улыбалась, глядя на то, как её сопротивляющуюся и кроющую всех отборным матом мать заталкивали в машину. Помощь Свирида не понадобилась, хоть он и тоже присутствовал, но детей нам не оставили. Забрали в Дом ребёнка, пока всё как следует не оформят и их не осмотрят медики. Сотрудница социальной службы обещала не затягивать с этим, и ребят подержат там всего пару дней. Линдси Фокс мне показалась очень разумной женщиной. Она, поговорив со Свиридом, отвела меня в сторону и напрямую спросила, почему я не хочу оставить детей в детском доме? Я вздохнула, потому что вчера я уже называла причину, когда мы с ней довольно долго разговаривали по телефону, но она, судя по голосу, думала, что я взрослая женщина, а тут снова мой внешний вид подвёл.

— Дело в том, что Мухим уже давно живёт у Ане Рутке и сам попросил забрать сестру. Вы можете пройти сейчас и посмотреть дом. Там у детей будут свои комнаты, и бабуля будет под присмотром. Дело в том, что я пока вынуждена часто отлучаться по работе, — доброжелательно проговорила я.

— Да, я разговаривала с мальчиком. А почему вы не хотите на себя опеку оформить?

— Я гражданка другой страны.

— Простите, но меня обязывает протокол спрашивать такие вопросы: Свирид О’Вевей сказал, что вы его невеста, и я так понимаю, скоро свадьба, так, а жить где вы будете? Не помешают ли вам чужие дети?

Мой многолетний отработанный навык притворства позволил продолжить улыбаться и ничем не выдать замешательство, вызванное её словами. Зачем Свид так сказал? Я же вчера узнавала, что в их законодательстве не обязательно, чтобы детей давали только женатым парам, чтобы была полная семья. У них достаточно других проверок, позволяющих дать разрешение не только на опеку, но и на усыновление. В этом мире, видимо, не настолько прогнило общество, чтобы бояться дать детей одинокому мужчине. Это в моём мире много извращенцев, из-за которых очень строгие правила…

— Ничуть не помешают. Во-первых, они уже взрослые и самостоятельные ребятишки, а во-вторых, свадьба не скоро, так что я планирую ещё какое-то время пожить с ними и бабушкой, госпожой Рутке.

— То есть после свадьбы вы планируете жить у мужа?

— Скорее всего, да, — улыбаясь, ответила я.

Вот и опять началось враньё…

— Давайте поглядим на будущие детские комнаты, — видимо, женщину удовлетворили мои ответы, и я тут же повела её к дому.

Помахав Свириду, намекнула, что всё отлично и что он может уезжать, и, заметив, как на нас посмотрела госпожа Фокс, я сложила пальцы в сердечко и «послала» его своему «жениху». Тот улыбнулся и пошёл к машине. Похоже, я снова обрастаю враньём.

Экскурсия по дому прошла успешно, и женщина, пообщавшись с бабулей, что-то записала в своих документах и, попрощавшись, ушла, оставив нам надежду на то, что детей могут отдать и завтра, потому что негоже им пропускать уроки и сидеть на попечении государства, когда есть мы.

Остаток дня я потратила на подготовку комнаты для Пини и наведалась в школу, чтобы познакомиться с учительницей. Госпожа Нильс девочку видела в классе несколько раз и была не в восторге от того, что её не забрали в детский дом. Дело в том, что у очень занятой учительницы нет времени дополнительно заниматься с отсталым ребёнком, так как Пини не умеет ни читать, ни писать, и вдобавок с поведением огромная беда. Девочка неуправляемая. Тогда я пошла к директору и с огромным трудом добилась того, чтобы ребёнка взяли на индивидуальное обучение и выделили учителя. За отдельную плату, естественно, директор согласилась и пообещала, что, как только девочку подтянут, она вернётся в класс, только уже к другой учительнице, которая справляется с такими детьми.

Пришла я домой уставшая и голодная как волк. Рассказав бабуле, о чём договорилась с директором, я услышала похвалу. Я порадовалась тому, что госпожа Рутке не стала отмахиваться и делать вид, что это ей неинтересно, как было с ремонтом. В этот раз она пообещала приглядеть за Пини. Лису всего этого не нужно было. Он умный и давно самостоятельный. Он понимает важность обучения и школу не пропускает.

Сидя за столом, я доедала приготовленный бабулей рыбный суп и заметила, что с моим появлением она ожила. Она с удовольствием теперь готовила, гуляла по саду и даже снова начала вязать. Ради такого и вправду надо почаще сюда приходить. Помыв посуду, я хотела уже завалиться на диван и почитать сказку бабулиного сочинения, как вдруг кто-то подъехал к калитке, и вскоре раздался стук в дверь.

— Жених явился, — глянула в окно госпожа Рутке.

Я встрепенулась, потому что мы не договаривались сегодня о вечерней встрече.

Свирид пришёл с цветами и тортом. Торт всучил бабушке, попросив ставить чайник, а мне достался букет хризантем.

— Запоздало, но так получилось, что ты уже моя невеста, — проговорил он, разуваясь.

Я улыбнулась и наклонилась, чтобы понюхать цветы, а на самом деле подумала о Гирсоме. Ему и в голову бы не пришло, что его уродливая жена уже обзавелась двумя женихами и одному из них она нравится по-настоящему.

— Соседи уже разнесли? — спросила бабуля, хитро поглядывая то на меня, то на него.

— Они самые, а ещё Агата обиделась на меня, — ответил он, идя на кухню.

Мне нравилось то, как он свойски общался с ней, как будто с родственницей. Еще со времен ремонта он привык к этому дому и вообще чувствовал себя свободно.

— А что, мужик же вроде какой-то был у неё? Всё? Разбежались? — продолжала спрашивать госпожа Рутке.

— Все знают, какая Агата непостоянная, — ответил мой бородач.

— А как же ты под её чары-то не попал? — откровенно смеялась бабуля, снимая крышку с торта.

— Интуиция уберегла, — сказал он, доставая из шкафа кружки.

— А почему тогда её твоей жёнушкой называют? — не удержалась я.

— Потому что она родила в машине, когда я вёз её в больницу. Не успели доехать буквально два квартала.

— Помню эту историю. Во всех газетах писали. Она сына поэтому и назвала в честь тебя?

— Да. Многие считали, что малой от меня, но потом, глядя на голубоглазого блондина, слухи утихли.

— Весело у вас, — улыбнулась я и положила кусочки торта на тарелочки.

Бабуля сегодня была в ударе и, пока мы пили чай, рассказала несколько историй из своей юности, а затем, посидев с нами ещё немного, ушла к себе. Такая домашняя посиделка мне очень понравилась, особенно, когда раздавались комплименты в мой адрес. Свирид затронул утреннюю тему про детей и сказал, что был немного изумлён, видя, как я разговаривала с участковым, женщиной из интерната и госпожой Фокс. Ещё бы. В такие моменты у меня неосознанно включается леди Салиса де Аренберг, и там, помимо поставленного голоса, осанки и грациозности, прибавляется бешеная уверенность в себе и своих словах.