С самого утра я была вынуждена поработать ручками и навести уборку. Хорошо, что был у меня помощник, который за деньги сделает что угодно. Так что, обговорив цену его услуг, он старательно выполнял то, на что я ему указывала, и дело шло относительно быстро. Госпожа Рутке наблюдала за нашей работой и ближе к обеду занялась готовкой.

— Будет борщ, — сообщил мне парнишка, заглянув в спальню.

Я как раз домывала пол, и сама уже почувствовала запах.

— Сбегай за сестрой. Как раз поговорим за обедом.

Сестра Лиса, восьмилетняя Пинилоппа (именно через букву «и» и с двумя «п», потому что безграмотная мать так её записала в документах, а сотрудница не стала исправлять), пришла вместе с братом через пятнадцать минут и, естественно, с ребёнком на руках. Мать опять спала в пьяном забытье. Одета девочка была в братские обноски: выцветшие штаны с вытянутыми коленками, спортивную кофту с растянутыми манжетами, а на ногах — «просящие кашу» кеды.

— Ты матери деньги зачем отдаёшь? — спросила я, понимая, как раз на что она пьёт.

— Пини, мать обещала вчера купить еды. Что она принесла?

— Хлеб и водку, — сразу же ответила девочка.

— Так! Быстро мыть руки и за стол! — забрала я из рук Пини ребёнка и, посмотрев на него, ужаснулась.

Умственная отсталость налицо. Микроцефалия, короткий, вздернутый нос с широкой спинкой и тонкая верхняя губа. Неудивительно, раз мать не просыхает уже несколько лет.

Накормив детей, я отправила их отдыхать, а сама села рядом со спящим на диване несчастным мальчишкой. Ему и года ещё нет… и, скорее всего, всё равно время уже упущено, чтобы медикаментозно или хотя бы хорошим уходом или питанием можно было как-то облегчить его существование… Не представляю, что с нормальными-то детьми делать, а с больным — и подавно… Думаю, что, отдав его в специализированное учреждение, я обеспечу ему лучший уход, чем у матери. Тем более бедняжку Пини очень жалко — у неё должно быть нормальное детство. Поговорив с бабулей, я получила рекомендацию обратиться с этим вопросом к продавщице в магазине, так как она знала половину города. В этом мире не существовало общей справочной, как у нас, так что приходилось либо по объявлениям в газетах что-то узнавать, либо «сарафанным радио». Прошлый век, одним словом. Прихватив с собой ребёнка, я пошла до магазина, и женщина надавала мне несколько номеров: социальной службы, интерната, участкового и ещё парочку нужных контактов. Вернувшись домой, я засела за работу. В итоге, поговорив со всеми, с кем только можно было, пришла к выводу, что женщину проще сдать в реабилитационный центр, а ребёнка — в интернат, но на индивидуальное платное попечение. Когда Лис вернулся, я отдала ему брата и велела проследить за тем, чтобы он с сестрой были сыты. Угробив на это почти весь день, я вспомнила, что обещала Свириду навестить его. Времени на марафет не было, тем более он меня видел в куда худших состояниях, так что и наряжаться я не стала, тем более выбора в одежде особо и не было. Чуть ли не бегом я дошла до Травяного переулка и сразу же зашла в мастерскую.

— Добрый вечер, — поздоровалась я с Азихом.

Тот самый «пьянчуга», которого Свид забирал из бара, несколько раз приходил в дом к бабуле, чтобы установить перила на лестнице, так что мы с ним были уже, считай, знакомы.

— Добрый, добрый, барышня! Глянь-ка, и вправду пришла, — усмехнулся мужчина. — Он у себя, — кивнул он на дверь.

Я сразу же пошла в «сердце мастерской» и, отворив дверь, вспомнила сон: как я так же заходила и потом мы целовались. Ух! Не отказалась бы я от такого, но не буду торопить события. Свирид, увидев меня, отключил шумный станок и взял в руки стоящий рядом барный стул. Донес его до меня и взглядом попросил, чтобы я оценила. На вид он для меня был обычный, так что не могла что-то сказать, а вот проверить ощущениями — это пожалуйста. Залезла на него и поставила ноги на подставку.

— Иларию будет сюрприз, — улыбнулся мой бородач.

— Комфортно. Устойчиво, — поёрзала я.

— На днях остальные доделаю и приглашаю тебя присутствовать на вручении.

— Хорошо, а сегодня чем займемся? И ты когда закончишь? Я не хотела бы тебя отвлекать, так что могу даже помочь чем-нибудь.

— Не смею утруждать тебя, но можешь отобрать игрушки для ярмарки. Азих покажет, где они лежат. Мне буквально полчаса.

Я кивнула и, спрыгнув со стула, сразу же вышла обратно. Запах дерева мне очень нравился, и я с удовольствием занялась игрушками.

— А кто у вас успевает эту милоту выстругивать? — спросила я у мужчины.

— Все понемногу, но в основном Свид по вечерам. Он вообще отдыхать не умеет. Вы типа теперь встречаетесь?

— Не знаю, — улыбнулась я.

— А кто знает? Тут же всё понятно. Если понравился человек, то сразу ясно, что хочешь быть с ним. Свид говорил, что ты далеко живёшь, но можешь смело переезжать к нам. Пусть городок небольшой, зато всё имеется, и работа любая найдётся. А вообще можешь даже не работать. Свид — наш местный богач. Несколько лет он только и делал, что работал, а тратить деньги ему и не на что. Мы ж, мужики, и работаем, чтобы женщин своих обеспечивать. Вот моя Люсьена ни дня не работала. Сидит дома с детьми.

— Так уж прям сидит и ничего не делает? — хмыкнула я, прекрасно зная, что женщине всегда есть чем дома заняться и бывает, присесть некогда… — А сколько детей у вас?

— Четверо.

— И это ты называешь «ни дня не работала»? Вообще-то материнство — это очень тяжелая работа. Не удивлюсь, если предложи ты ей неделю посидеть с детьми, а она будет тут что-нибудь строгать, — она согласится не раздумывая.

— Уха-ха-ха-ха! — рассмеялся он. — Такой глупости я ещё не слышал. Шутница!

— А ты давай, предложи, и посмотрим, — улыбнулась я.

— Ты сама-то где работаешь? Или на шее у отца сидишь?

Я замялась с ответом, потому что не знала, как назвать способы моего дохода и есть ли такое понятие в этом мире.

— То-то. Молодая ты сильно, чтобы о жизни знать. Ишь ты! Советы даёт, — снова рассмеялся он.

Я ничуть не обиделась на него, понимая, насколько он примитивно мыслит, но про то, что я молодая и глупая по меркам моего мира, я снова вспомнила слова Луи. Только он, естественно, очень корректно называл всё своими именами. Отобрав понравившиеся мне игрушки и безделушки, я посмотрела на часы и поняла, что полчаса давно прошли. Азих начал собираться домой. Заглянул к Свириду, потом вскоре попрощался со мной и ушёл. А я, убрав в сторону коробки, побродила между столами и станками, поразглядывала готовые дверцы для кухонного гарнитура, затем ящики для комода с красивыми резными ручками и, наконец-то, услышала, как в соседней комнате стало тихо. Мой бородач вскоре вышел и, подойдя к умывальнику, что примостился в самом углу, принялся умываться и тщательно с мылом мыть руки. Я даже залюбовалась его широкими предплечьями, и захотелось, так же как вчера, чтобы он взял меня за руку.

— Есть пожелания, куда пойти? — спросил он, вытираясь полотенцем, которое взял из закрытого шкафчика.

— Я же здесь ничего не знаю. Куда поведёшь, туда и пойдём.

— Я тоже особо нигде и не был, — смутился он, снимая с себя рабочую рубашку, чтобы надеть чистую.

Эх, знал бы он, какие у меня пошлые мысли появились в этот момент. Этот торс мне давно покоя не даёт.

— Можем просто прогуляться, а потом решим, куда пойдём ужинать, — сказала я вслух, хотя про себя подумала, что не прочь бы и к нему домой пойти.

— Я могу и сам тебя угостить ужином, я неплохо готовлю.

Ух! Соблазнитель! Я чуть ли не согласилась, но потом опять себя остановила. Знаю я, чем ужин может закончиться, так что нельзя мне…

— Верю, но, может, в другой раз?

В итоге, после того как немного пошлись по округе, зашли в магазин, набрали готовых закусок и вернулись в мастерскую. Свид очистил от стружки стол, и мы решили заодно испытать новые стулья для Илария. За таким необычным ужином я рассказала, что планирую оформить опеку над Лисом и Пини, потому что вряд ли мать возьмётся за ум даже после реабилитации, а их младшего брата отдать в интернат. Пока об этом говорила, запоздало поняла, что мне никто официально не отдаст детей, а бабуля слишком стара, но тут мужчина меня удивил тем, что предложил помощь. Сказал, что завтра придёт и поможет буйную женщину отвезти в реабилитационный центр, потому что она точно будет сопротивляться, а насчёт опеки предложил свою кандидатуру. Я слушала его и не могла поверить в то, что мужчина готов забрать детей себе, если комиссия не одобрит проживание у бабули и назначит другого опекуна.