Побродив между накрытой белой тканью мебели, я наконец-то увидела ящик с игрушками. Мать Гирсома надарила их в первый год моего замужества. Хорошая она женщина. Как только умудрилась родить такого ущербного сына? Не иначе, отцовские гены взяли верх. Брендон де Аренберг вроде бы не тиран, но кто их знает, что происходит за закрытыми дверями. Для всех и наша семья с Гирсомом тоже предмет зависти. Попробуй на людях сделать что-то не так — так тебя всю жизнь потом полоскать будут все, кому не лень.

Открыв крышку, я посмотрела на великое разнообразие игрушек и отчётливо поняла, что не хочу детей от мужа. Как хорошо, что Эльза такая любвеобильная и плодовитая, что Гирсом вот уже почти два года ко мне не прикасается. Иногда во мне просыпается женщина, и отчаянно хочется мужского внимания. Тело требует ласки, и я даже подумывала о любовнике, но постоянный контроль со стороны мужа и журналистов останавливает меня совершить такой опрометчивый шаг. Отобрав несколько подходящих по возрасту игрушек, решила поискать коробку поменьше, чтобы переложить их, и, приподнимая ткань то в одном месте, то в другом, вдруг обнаружила подходящую по размеру плетёную корзину. В ней лежали фарфоровые фигурки различных животных. Осторожно выставила их на стол, и моё внимание привлёк деревянный заяц, что лежал на самом дне. Покрутив его в руках, пошевелила его лапки и вернула повёрнутую набок голову обратно на место. Странная фигурка. Что она делает среди дорогого фарфора? Мои мысли прервал доносившийся шум, доносившийся с улицы. Детские голоса кричали какую-то считалку. Удивившись этому, я поспешила к пыльному окну и ахнула. Придомовая территория была совсем иной. Вместо цветочного сада до самого забора была просто зелёная лужайка, по которой бегали дети. В сторонке за ними наблюдала крупная женщина. И вот тогда я оглянулась. Чердак, но не тот, на котором я только что была. Здесь не было накрытой белой тканью мебели. По углам стояли доски, стёкла, велосипеды и ненужный хлам. Глянув ещё раз в окно, я поняла: картинка не поменялась. Дети так же бегали, а женщина принялась ругать одного из мальчишек, что грубо толкнул девочку в розовом платье.

— Я что, уснула? — прошептала я, крепче сжимая фигурку зайца.

Нет, это не сон. Мне вообще редко снятся сны. Осторожно перешагивая лежащие на полу банки с краской, как попало свернутые рулоны обоев, деревянные бруски и прочие остатки от ремонта, я подошла к двери и прислушалась. Вроде тихо. Медленно опустила ручку и посмотрела в щель. Непривычно тёмный коридор и тёмно-коричневые стены. С тихим скрипом дверных петель я вышла и на носочках подошла к краю лестницы, постоянно прислушиваясь. Наступила на ступень, затем на вторую. «Хорошо, что хоть они не скрипят», — подумала я, спускаясь всё ниже. Крепко держась за резные перила, я остановилась, глядя на совершенно чужой коридор второго этажа. Это точно не мой дом! Помимо иной отделки стен, расположение комнат было тоже другим. С первого этажа доносились разнообразные звуки: тихая музыка, женские голоса. Отчего-то мне стало страшно быть замеченной. Что я скажу? Как я сюда попала? Я сама не знаю. Напуганная этими мыслями, я поспешила вернуться на чердак. Затворив за собой дверь, я снова подошла к окну и посмотрела вдаль. Соседские дома были очень похожи на те, что стояли рядом с нашим особняком, но, приглядевшись, стала припоминать, что эти крыши другого цвета и нет огромной сосны на участке слева. Что мне делать? От волнения я начала крутить в руках зайца и повернула его голову обратно.

— Что за? — воскликнула я, оказавшись снова на своём чердаке.

Вид из окна стал прежним, и я с удивлением посмотрела на деревянную фигурку в моих руках. Я сошла с ума? Повернуть голову, чтобы проверить? Нет! Вдруг я опять там окажусь, а обратно не вернусь. Опасный зайчик. Надо его спрятать. Оглянувшись, нашла подходящую коробку с посудой и положила туда свою находку вместе с фарфоровыми зверюшками. Накрыла тряпкой, затем задвинула в самый угол. Сверху поставила коробку поменьше. Скидала в корзину игрушки и побежала вниз. Мариэлла давала указания прибывшим женщинам насчёт уборки, и я тут же посмотрела на часы. Три часа! Меня здесь не было три часа! Не может быть! Я от силы там минут тридцать пробыла. Поставив корзину в гостиной, я поспешила к себе. К ужину мне необходимо подготовиться, а ещё принять душ и подобрать наряд. Сидя уже перед зеркалом, я никак не могла собраться с мыслями. От странного волнения подрагивали руки, и я с трудом приступила к макияжу. Мне хотелось вернуться на чердак и попробовать снова повертеть голову тому зайцу, чтобы удостовериться в том, что мне это не привиделось. И чтобы не мучить себя догадками, решила ночью проверить. «Вот провожу гостей, дождусь, когда супруг соизволит оставить меня, и сразу же пойду на чердак», — с этими мыслями я приступила к своему боевому раскрасу.

— Ты, как всегда, прекрасна, — сделала мне комплимент Теа Лаути.

— Ты тоже. Кругленький живот тебе к лицу, — искренне сказала я, целуя её в щёку.

— Тоже скажешь! Я уже не помню своих размеров. Эта беременность тяжело даётся. Мне кажется, что я тупею с каждым днём всё сильнее. Клянусь! Я не хотела третьего ребёнка!

— Милая, хватит жаловаться. Бездетная Салиса всё равно тебя не поймёт, — ехидно улыбаясь, проговорил Истоф Лаути — муж этой прекрасной женщины и лучший друг моего «дражайшего» супруга.

Истоф тот ещё говнюк. Он в курсе наших непростых отношений и каждый раз при встрече пытается меня задеть.

— Милый, ты такой нетактичный! Просто ужас! — воскликнула Теа и, вцепившись мне в локоть, повела в гостиную.

Их дети уже вовсю потрошили корзину с игрушками. Пока мы «любезничали» у входа, няня увлекла двух шалопаев незамысловатой игрой, так что нашей «светской» беседе они не мешали. «Что ж тут не рожать, когда за детьми постоянно приглядывает целый штат нянек», — подумала я, вспоминая свою маму, которая сама нами занималась. Помню её рассказы о том, как ей было тяжело, но посторонним женщинам она нас не доверяла.

Не успели мы расположиться на диване, как раздался звонок, возвестивший о приходе моих свёкров. Чета Аренберг всегда приходила вовремя, в отличие от моих родственников. Пусть мой прежний дом находился не так далеко, но из-за долгих сборов моих сестёр они вечно опаздывали.

Вечер шёл своим чередом. Поужинав, все разбрелись для разговоров по интересам, и я осталась в компании Саниры.

— Меня завтра пригласили на свидание. Наведёшь мне красоту?

— Естественно. Кто на этот раз?

— Не скажу. Ты его знаешь, и тебе он не нравится.

— Если так, то, зная твои предпочтения, — это либо Стэнли Ричардсон, либо Ануар де Тандефельд.

По её удивлённому лицу я поняла, что угадала, только кто из них? Потому что они были не разлей вода, и, если бы они начали встречаться друг с другом, я бы даже не удивилась. Их интересовал только спорт и собственное красивое тело. Половина лицея приходила пялиться на них во время тренировок по футболу. Те всегда демонстративно снимали свои майки, чтобы похвастаться рельефными кубиками на животе.

— Ну так кто? — спросила я, стараясь не думать о том, сколько гадостей эта парочка мне наговорила и сколько пакостей устроила.

— Ануар, — потупила взор сестра. — Но если ты против, я откажу ему.

— Нет, что ты! Сходи. Может, он вырос и в голове что-то появилось, — хмыкнула я.

— Я помню, что у тебя в лицее с ним были какие-то разногласия, — со вздохом произнесла она.

— Им за это заплатили, — вырвалось у меня.

— Что значит «заплатили»?

— Не бери в голову. Мой любимый муж со всеми моими лицейскими обидчиками тогда разобрался. Меня волнует только то, что Ануар младше тебя.

— Всего на два года!

— Всего-то! Через несколько лет это будет даже плюсом тебе. Молоденький муж… А может, и не плюсом. Наберётся опыта с тобой, а потом на молодуху поменяет.

— Ты как всегда! С тобой хорошо, когда у тебя закрыт рот, — пробурчала она, глядя на играющих на ковре малышей семейки Лаути. — Что-то Гирсом твой сегодня какой-то не такой. И на спиртное налегает. Поругались?