Глава 21

Перелёт был «весёлым». Я почти всю дорогу развлекала малышку Милену, пока Санира спала. Луи с Ануаром и отцом играли в карты, а мама с Садрией смотрели мелодраму. Господин Беркли не смог из-за работы составить компанию сестре, но я думаю, что они просто ещё не готовы быть вместе на публике. В любом случае фотографии праздника просочатся в народ, и сестра, скорее всего, не хочет, чтобы её обсуждали. Других родственников мы не приглашали, так как не общаемся с ними, поэтому с моей стороны будут только самые близкие. Луи предлагал позвать какую-нибудь подругу, но я отказалась. Будь это настоящая свадьба — было бы всё иначе…

Как только мы приземлились, нас рассадили по машинам и привезли к родителям Луи. И не успели мы войти в дом, как моя теперь уже новая свекровь опередила своего мужа и, взяв меня за руки, начала причитать, как она рада и что боги услышали её молитвы. Мне оставалось улыбаться, хотя на самом деле на душе кошки скребли.

Мама с сёстрами были в восторге от дома и сада, так что я их практически не видела весь вечер и половину следующего дня. А мной активно занялась свекровь и две девушки-служанки. Одну из них я узнала: это она в прошлый раз была нашим переводчиком. Сейчас же, пока мне подбирали платья, я уже могла нормально изъясняться и только изредка что-то говорила на своём, потому что не знала какого-либо слова, связанного с названием ткани или украшения. По итогу меня запаковали в такое количество ткани, что мне оставалось поражаться стойкости местных невест.

Подготовка к празднованию заняла три дня, и на четвёртый к храму прибыла половина города. Помимо многочисленных дальних родственников и близких друзей моих свёкров, пришли поглазеть абсолютно незнакомые люди.

Сказать честно, красочная обстановка и яркие наряды гостей мне очень нравились. Я даже не ожидала, как всеобщее праздничное безумие — в хорошем смысле этого слова — заразит и меня. Все вокруг постоянно пели и танцевали. Когда меня нарядили, накрасили и зачем-то покрыли волосы какой-то тёмной смесью, от которой я стала брюнеткой, я даже не стала возмущаться, потому что результат мне понравился. Луи вообще пришлось надеть золотую чалму, но ему она невероятно шла. Какой же он всё-таки красавец!

Пока мы шли по дорожке к зданию, нас принялись обсыпать рисом, пшеном, гречкой, лепестками роз, монетками и маленькими конфетками. Мне приходилось постоянно прищуриваться, потому что боялась, что кто-то из детей зарядит мне крупой в глаз. А потом я представила, сколько мне нужно будет этого добра выгребать из складок платья. Зря я, конечно, не посмотрела, как у них свадьбы проходят, а то надела бы очки. Вылезающие из толпы фотографы как назло делали снимки спереди, и мне приходилось улыбаться, чтобы я не получилась на фотографиях злобной ведьмой с перекошенным лицом. Только войдя в храм, я смогла выдохнуть и посмотреть на Луи. Тот все эти три дня излучал столько счастья и радости, что, глядя на его довольное лицо, я тоже улыбнулась. Добился всё-таки своего!

Вся столица гудела! Здесь было принято у богатых накрывать столы вообще для всех. На трёх главных площадях стояли наши портреты, и любой, кто хотел угоститься, знал, кого он таким образом поздравляет и за чей счёт может вкусно поесть. Кто ж знал, что согласившись устроить свадьбу здесь, это выйдет в несколько раз грандиознее, чем на родине. Народ с подарками и пожеланиями подходил к нам до самой ночи. Уже когда стемнело и зажглись фонари, пространство вокруг нас наполнилось мягким светом, а декорации, украшенные цветами и лентами, колыхались от ветерка, и под чарующую музыку я даже прониклась атмосферой. Очень душевно по итогу завершился день. Женщины их рода выстроились в очередь и, подходя ко мне, макали в чашку с красным порошком большой палец и прикладывали к моей ладони. Что-то произносили на старомаранольском и, кланяясь, отходили в сторону, давая подойти следующей. Когда ко мне подошла самой последней свекровь, на моих руках уже не было чистого места, но она пропела короткую молитву и, окунув свой палец, собрала с краёв остатки порошка и поставила свой отпечаток мне на лоб. Все гости стали напевать похожий на эту молитву мотив, и вскоре зазвучали мужские голоса — всё громче и громче. Луи поднялся и предложил свою руку. Я грешным делом подумала, что надо будет танцевать, но он повёл меня в шатёр, который был установлен возле храма. На улице продолжали петь. Голоса постепенно становились тише, и я, крепко держась за руку своего теперь уже самого настоящего мужа, огляделась в полумраке.

— Мы что, здесь будем спать? — спросила я, увидев расстеленные на полу одеяла и подушки.

— Да. Я девственности тут тебя должен лишить, — рассмеялся Луи.

— Ну и традиции у вас! Надеюсь, потом простынь не надо будет всем показывать, как у афарцев?

— Нет. Это не требуется. Как и спать здесь. Посидим пару часиков и домой.

— Я бы и полежала. Ужас как устала, — побрела я к ложу и улеглась с громким стоном. — Ну и подставу ты мне устроил.

— Теперь ты понимаешь, что я не мог жениться на ком попало?

— О да! Я заметила, как ваши высокопоставленные хвалили твоего отца за отличную партию.

— Спасибо. Ты не представляешь, сколько ты для меня сделала. Ты мой подарок богов.

Подарок… У меня с этим словом ассоциируется только моё второе имя… Сразу вспомнила, как Свид называл меня с придыханием:

— Саннива, — прошептала я.

— Ну да. Подарок. Ты отличная ученица, и мама очень рада, что ты с ней разговариваешь на маранольском, — похвалил Луи, укладываясь рядом.

Шум вне шатра вскоре стал тише, и я поняла, что люди расходятся. Ещё через некоторое время я услышала, как начали убирать посуду со столов и складывать стулья. Вставать совершенно не хотелось, и я бы даже здесь уснула, но возле входа раздался голос свёкра:

— Вас забрать или останетесь?

— Забрать, — ответил Луи и помог мне подняться.

На следующий день я подолгу разглядывала фотографии, не в силах оторвать взгляд — снимки невероятно впечатляли. А мама с сёстрами и вовсе не сдерживали слёз радости — настолько сильное восхищение у них вызывали эти кадры. Луи, видя наши восторги, тоже был рад, как и мой отец. Он у нас и так ради своих девочек всю жизнь из кожи вон лез, чтобы мы были счастливы, и теперь, видя мою искреннюю радость, слегка растрогался. Пожал руку зятю и ушёл в кабинет к свёкру. Пока мы не уехали, им многое нужно было обсудить. Я, не удержавшись, отправила несколько фото Кларе и Лорине, и последней разрешила подзаработать на них.

Так что по возвращении домой нас ждал новый шквал популярности. Меня причисляли чуть ли не к маранольской принцессе, и рейтинг Луи взлетел до небес. Наши богачи быстро просчитали выгоду «дружбы» с таким, как оказалось, влиятельным у себя на родине иностранцем, и на моего мужа посыпались контракты и различные предложения. Теперь он стал очень занятым мужчиной, и мы могли не видеться по несколько дней.

Меня это устраивало, потому что мне тоже было чем заняться: в первую очередь своим здоровьем, а потом уже юным де Аренбергом. Фридрих оказался немного слабоумным. Это была не лень, а особенность его психического развития. Только благодаря репетиторам мы его вытянули на средние баллы, и он смог перейти в следующий класс. В принципе мальчишка был неплохой. Да, плохо обучаем, но послушен. Этикету за столом мне всё же с боем, но удалось научить. Теперь мы каждую пятницу устраивали «званые вечера». Заставляла всех домашних прилично одеваться и даже стали приглашать кого-нибудь из одноклассников нашего непризнанного де Аренберга. В основном это были почему-то девочки. С парнями он почти не ладил, зато подруг у него было хоть отбавляй. Вот сегодня к нам приехала Сьюзи. Она у нас уже второй раз, так что прибыла тоже в нарядном платье. Меня забавляла эта игра, но вида я не подавала. Я разговаривала с ними как со взрослыми, и те перенимали мой опыт. Так ведь и мама нас с сёстрами учила, так что никогда не будет лишним знать, как вести себя за столом. Мало ли как жизнь повернёт. Пока я где-то подсказывала детям, какую, к примеру, вилку взять и для чего, Мариэлла помогала маме, и всех нас устраивало такое дружное времяпрепровождение. После ужина мы в гостиной ещё около часа вели «светские беседы», в основном про школу, и потом уже за Сьюзи приехали родители.