По взгляду мужчины я не могла понять, о чём он думает. Скорее всего, не верит. Да скажи мне кто раньше об этом, я бы даже посмеялась.

— Что за предмет? — удивил он меня.

— Пока не скажу. Не особо у нас с тобой доверительные отношения.

— Расскажешь про тот мир? — предложил он сесть на диван, указав на него рукой, и я не отказалась, потому что история обещала быть долгой.

Когда Луи меня выслушал, он неожиданно серьезно сказал, что у него в детстве была книжка о скитаниях пророка, и там упоминалось о ходоках, которые могли исчезать и возвращаться через несколько дней. По их рассказам местные люди узнавали о других городах и странах, о которых никогда раньше не слышали. Так что, судя по всему, я тоже ходок, только какой-то странный, потому что мне нужен был заяц, а те только по воле мысли ходили по другим мирам. То, что Луи не высмеял меня и, похоже, даже поверил, это так облегчило душу, что я была готова выложить ему вообще всё на свете, но каким-то чудом смогла удержаться и вовремя замолчать.

Остаток вечера мы провели за просмотром фильма, и уснуть мне на диване не дали. Луи утащил меня в спальню и выдал отдельное одеяло. Хорошо, что он прихватил из дома мою сорочку, так что снова просить у него футболку не пришлось. Спали мы на одной кровати без какого-либо намёка на близость. Я была совершенно не в том состоянии, чтобы даже думать об этом, и Луи прекрасно это понимал.

На следующий день мы отправились в магазин за телефоном, и как только я восстановила свою карту и подключила её, позвонил отец. Полоумный Гирсом посмел обвинить меня в том, что я ему изменяю и мы с любовником напали на него. Пришлось ехать к отцу и во всём признаваться. Не знаю, о чём думал муженёк, но, скорее всего, рассчитывал, что отец не поверит мне в том, что собственный муж сам это всё устроил. Но Луи настоял на том, что родители должны знать, тем более таким образом ускорится процесс моего развода. Похоже, что всё шло так, как хотел Луи. Он ведь эти три недели не сидел просто так…

Отец сначала был очень зол и не хотел, чтобы Луи переступал даже порог дома, но мама заступилась за меня и еле упросила разъярённого супруга хотя бы нас выслушать. Пока я рассказывала правду, мне с каждым словом становилось легче, и с меня как будто пелена спала, потому что я осознала, как была не права, замалчивая это от своих родных. Мама была в шоке, а отец только угрюмо смотрел то на меня, то на молчавшего всё это время Луи. Тот тоже осмысливал услышанное и явно думал, какая я дурочка. Сама себе устроила проблемы.

— Дочь, я думал, что ты у меня давно взрослая, и теперь вижу, как ошибался.

Это моя вина, что не доглядел, — наконец-то заговорил отец, и меня прорвало.

Я разрыдалась и тут же была обнята самыми любимыми руками. Как давно отец меня не обнимал! В последний раз он так жалел меня, когда мне было лет двенадцать и я плакала, даже не помню из-за чего. Что-то не поделили с Санирой, и мне тогда казалось это концом света…

— Возвращайся к нам. Я всё улажу, — погладил он меня по голове.

— Мои юристы сделают так, чтобы особняк Глоттерфейских отошёл Салисе, поэтому ей пока нужно пожить там. Давайте обсудим, как лучше поступить, чтобы мы остались в выигрыше, — по-деловому заговорил Луи.

— Мы? — спросил у него отец.

— Ну да, я ведь скоро стану частью вашей семьи, женившись на ней, — указал он взглядом на меня.

Для мамы сегодня точно день потрясений, потому что она даже рот рукой прикрыла от удивления.

— Ой, да не забегайте вы вперёд! Мне ещё до развода дожить надо, а потом мой друг Луи может и передумает, — попыталась я перевести всё в шутку.

Но отец был серьёзно настроен. Он передал меня маме, а сам предложил Луи пойти в кабинет.

— Почему же ты молчала столько лет? И ты действительно доверяешь маранольцу? У них другая религия и менталитет… Я так понимаю, снова любви никакой нет и ты хочешь опять попасть в фиктивный брак? У него на родине, скорее всего, жена и дети. Бедная моя девочка, — качала головой мама, как только мы остались с ней наедине.

— Мам, если не считать скотского отношения Гирсома ко мне, то у меня было всё отлично. Посмотри вокруг. Среди высокого общества меня уважают, и мне нравилось то, как я жила и что делала… правда, до недавнего времени… Скорее всего, я и вправду немного повзрослела. Без Луи я всё это легко потеряю и стану изгоем. Ещё и на вас с сёстрами все ополчатся.

Мама всё это прекрасно понимала, так что нам больше и не нужно было слов. Мы решили заняться приготовлением обеда, и как раз, когда мужчины вышли из кабинета, у нас был уже накрыт стол. Я любила быть дома, потому что моя хозяйственная мамочка в основном делала всё сама и очень редко нанимала уборщиц или поваров. Видимо, я в неё, потому что мне тоже не нравятся посторонние люди в доме. После более близкого знакомства с моим «любовником» отец заметно расслабился. Не знаю, что наговорил ему Луи, но, похоже, я недолго буду разведёнкой.

Глава 12

Из-за произошедшего я теперь не могла уйти в Кемпеле. Луи возвращать меня домой не желал, и, если ему надо было куда-то отлучиться, он оставлял меня у себя и строго-настрого запрещал выходить на улицу, пока он с отцом не удостоверятся, что со стороны муженька мне ничего не будет угрожать. Мы даже в мою компанию на разговор с сестрой ездили вместе. Садрия была уже в курсе, потому что мама рассказала, так что, как только мы зашли к ней в кабинет, она, не обращая внимания на мужчину, сначала крепко обняла меня — а это с её стороны уже высшая степень любви ко мне, — и только потом обратила внимание на того, с кем я пришла. Я честно призналась, что меня задели слова Гирсома о том, что я ничего не делаю в компании, на что сестра меня успокоила, сказав, что это не так, и захотела даже сменить название. Луи поддержал эту идею и предложил сделать ребрендинг с уклоном на то что компания выходит на международный уровень и филиалы появятся в Мараноле.

Сестре мой «любовник» очень понравился. Она предложила ему прогуляться по производству и своими глазами взглянуть на продукцию. Для этого она позвала технолога и нашего хорошего друга Мэтью, и тот увёл маранольца на экскурсию.

— Напугала же ты нас, сестрёнка, — снова вернулась она к той теме, когда мы обсудили дела компании.

— Случайно вышло. Ты лучше скажи, давно ли ты Саниру видела?

— Видеть не видела… с месяц точно, но разговаривали по телефону вчера. А что?

— Я не решилась родителям рассказать об Ануаре. Он ещё со времён лицея в сговоре с Гирсомом, и я переживаю, что они могли что-то задумать по отношению к сестре. Я не знаю, как поступить. Вдруг я ошибаюсь и у них не было никаких планов, и тогда я сделаю Саниру несчастной?

— А вдруг ты права? Я подумаю, как лучше сделать, и сама поговорю с ней. Если что, виновата буду я, — улыбнулась она.

— Что же нам так не везёт с мужчинами? — вздохнула я. — Ты в свои двадцать девять до сих пор одинока…

— Не совсем, — смутилась сестра, и я встрепенулась.

Садрия, видя мой интерес, поняла, что теперь я не отстану, поэтому, понизив голос, призналась:

— Я не могла вам о нём рассказать, потому что он женат.

— Что? — воскликнула я.

— Так вышло.

— Не продолжай.

— Ему сорок три.

— Ещё хуже! Старикан же! Прошу, не рассказывай!

— Помнишь актрису Аделью Морис? — вдруг спросила она.

Я снова хотела просить, чтобы она замолчала и ничего не говорила о своём грехопадении, так как в нашей семье, я думала, только я непутёвая, но, видимо, это семейное. Услышав про актрису, я тут же переключилась:

— Она несколько лет назад учинила скандал на красной дорожке, и после этого её отменили. Перестали приглашать сниматься, и вообще какая-то жуткая волна ненависти даже среди её фанатов началась. Конечно, помню.

— Так это ещё не всё. Она с любовником после этого уехала в Моншау и подала там на гражданство, а это значит, что возвращаться не собирается.