— ЧТО ТАМ НАПИСАНО? — разозлилась я.

— Я могу и соврать, если будешь давить.

— Зачем ты упомянул это? — заёрзала я, пытаясь выбраться из-под него.

— Чтобы растормошить тебя. Я люблю вас с Саней больше всего на свете, но ты меня больше не любишь. Я надеюсь, что если и остались у тебя ко мне чувства, то они проявятся в разлуке, и ты вернёшься ко мне той страстной, живой и веселой девушкой, а не замученной бытом женой. Если я и могу что-то сделать для тебя, так это только отпустить. Скажи мне, что я не прав.

— Не прав. Я люблю тебя и…

Договорить он мне не дал. Накрыл мои губы поцелуем, и мне пришлось замолчать.

После этого разговора я постоянно думала о том, что же мог такого прочитать Свид в моей книге, что он пришёл к такому выводу? Почему он думает, что я его разлюбила? Да, я устала, но сын скоро подрастёт, и станет легче. Отправим его в детский сад, и я всё же займусь своим образованием… Или я пытаюсь сама себя обмануть? Единственная, кто мог мне помочь, — это была бабуля, но что-либо выспрашивать у неё было бесполезно. Она максимум, что могла сказать, — так это то что это не мой мир.

Через неделю моих терзаний я поймала себя на мысли, что у мужа получилось вывести меня на эмоции, так как я всё время думала о доме. Конечной точкой моего терпения стал поход в гости к бабуле. Она весь день загадочно улыбалась и на мои вопросы не отвечала. Я даже потребовала отдать мне книгу или уничтожить её, но так и не смогла ничего добиться. А когда мы уже собрались домой, госпожа Ханн неожиданно потрепала Саню по голове и, расцеловав его в обе щёки, произнесла фразу, от которой у меня волоски на теле поднялись:

— Мы ещё увидимся. Я помирать не собираюсь.

Сын, вывернувшись из её объятий, подбежал ко мне, и, как только взял меня за руку, я ощутила давно забытое давление. Я попыталась схватить Свида, чтобы зацепиться за него и остаться здесь, но мы с сыном оказались в моей комнате в особняке де Аренбергов среди бела дня. Сын, напугавшись, вцепился мне в ногу, и я тут же опустилась на корточки, чтобы прижать к себе ребёнка. Мне и самой потребовалось время, чтобы прийти в себя.

Глава 26

Оглядев комнату, я первым делом заметила отсутствие своих личных вещей. Ещё бы! Два года! А может, здесь прошло ещё больше времени… и неудивительно, что отсюда всё убрали. Хотя странно. Мариэлла должна была наводить здесь порядок в моё отсутствие, и она не стала бы выбрасывать мою косметику. Хотя срок годности у всего уже давно вышел… А вдруг что-то случилось и она тут вообще не живёт? Эта неизвестность меня напугала. Взяв сына за руку, я заглянула в гардеробную и выдохнула от облегчения. Мои вещи были на месте, но запакованы в чехлы.

— Вот мы и дома! Мы жили здесь, когда ты был совсем маленьким и не помнишь этого. Пойдём на разведку? Узнаем, кто тут есть, а потом поедем к бабушке с дедушкой, — произнесла я, ведя сына за собой.

Оказаться в Фортингалле спустя столько времени было очень волнительно. Меня потряхивало не то от переноса, не то от адреналина, но я была рада вернуться. Голос Агафьи донёсся до моих ушей, и я обрадовалась, что со старушкой всё в порядке.

— Он совсем от рук отбился, — жаловалась она.

— Мам! Ну что ты от меня хочешь? — воскликнула Мариэлла в ответ.

— Чтобы ты поговорила с ним! Меня он вообще не слушает!

— Он никого не слушает, — раздражённо ответила она.

— А меня он будет слушать? — спросила я, понимая, что речь идёт о Фридрихе.

От испуга Агафья замерла со спицами в руках, а Мариэлла подскочила с дивана.

— Добрый день, прошу прощения. Не хотела пугать, — улыбнулась я, рассматривая женщин. Бабушка совершенно не изменилась, а вот Мариэлла сменила цвет волос. Она быстро взяла себя в руки и, оправив платье, подошла к нам.

— Здравствуйте, — поздоровалась она, глядя на Саню.

Тот, как всегда не особо любящий незнакомцев, прижался к моей ноге, но ответил.

— Сколько нас не было? — прошептала я, чтобы Агафья не слышала.

Мариэлла задумалась на пару секунд:

— Почти два года. Мы, если честно, уже и не ждали тебя… вас, — перевела она взгляд на Саню.

Я удивилась тому, как громко она это ответила, и мельком глянула на бабушку, которая с интересом нас с сыном рассматривала.

— Я тоже не знала, что смогу вернуться. Вижу, у вас всё хорошо. Как мои родители? Сёстры?

— Э-э… Дело в том, что господин Суинелле рассказал им, что ты ходок. Об этом знают только ваши близкие и моя мама. Остальные думают, что ты живёшь в Мараноле. После скандала мы с твоей матушкой больше не общались, и я ничего не знаю.

— Какого скандала? Когда это было? — напряглась я.

— Давно. Год, наверное, прошёл.

— Дай телефон, пожалуйста, — улыбнулась я, чтобы разрядить обстановку, но, похоже, это не помогло.

Мариэлла вела себя очень скованно, а её мама продолжала смотреть то на меня, то на Саню. Мне пришлось спросить у Агафьи про внука, чтобы хоть как-то вывести её из ступора. Та немного оживилась и начала жаловаться, что парень прогуливает школу, связавшись с плохой компанией. Я пообещала разобраться с этим, и, как только Мариэлла принесла телефон, я тут же в списке нашла номер Луи и набрала его. С замиранием сердца я ждала, когда услышу его голос, и почему-то разволновалась, как подросток.

— Слушаю, госпожа Шадман, — наконец ответил он.

— Луи, это я, — только и смогла я вымолвить.

— Салиса? — спросил он после небольшой паузы.

— Ты сможешь сейчас приехать? — спросила я, зная, что он, как всегда, ответит согласием.

После этого я хотела попросить его, чтобы он отвёз нас к моим родителям, но в ответ прозвучало совершенно не то, на что я рассчитывала. И я удивилась, потому что он так раньше никогда мне не отвечал.

— Нет. Я занят.

— Тогда, как освободишься, набери мою маму, я сейчас поеду к ней.

Я ждала, что он скажет своё обычное «хорошо», но он завершил звонок. Чем он так сильно занят? Пусть меня такое пренебрежение немного задело, но я не стала подавать вида при женщинах.

— Водитель тот же? Михаэль? — спросила я, желая поскорее поехать к родителям.

— Да, но он сейчас уехал за Фридом. Вот-вот должен вернуться, — ответила Мариэлла, продолжая чересчур внимательно меня разглядывать.

Она явно боролась со своим любопытством, но почему-то вопросов не задавала, а я была не в том настроении, чтобы отвечать.

— Пойдём, водички попьем, а то в горле пересохло, — потянула я сына на кухню.

Сане большой светлый дом нравился. Он вертел головой и с огромным любопытством разглядывал всё вокруг себя. Не успела я наполнить стакан, как услышала сигнал оповещающий открытие ворот. Прекрасно! Даже ждать не пришлось.

— Ты прямо так и пойдёшь? — преградила нам путь Мариэлла.

Я скосила глаза, чтобы посмотреть, во что я одета, и спохватилась. Ну да! Совершенно не подходящий вид для леди: джинсы и футболка. Но я не в люди собралась, так что вспоминать, что такое макияж, я сегодня точно не хотела.

— Так и пойду. Михаэль пусть в гараж заедет, и никто из соседей меня не увидит.

Мариэлла после этих слов побежала на улицу дать водителю распоряжение, а я, тяжко вздохнув, оглядела дом, по которому, оказывается, очень соскучилась. Когда через порог переступил непризнанный де Аренберг, я даже не узнала его. За два года он кардинально изменился. Вырос что в высоту, что в ширину. Вместо щуплого подростка на меня теперь смотрел вполне сформировавшийся молодой человек со слегка виднеющимися усами под носом.

— Леди! — пробасил Фридрих, чем напугал Саню.

Тот снова прижался к моей ноге и крепче взялся за руку.

— Добрый день. Что нового сегодня узнали на занятиях, господин Шадман?

— На *** эти занятия! Леди! Ты вернулась? Или погостить? — пошёл он к нам навстречу.

— Где ваши манеры? — строго спросила я, зная, как эта интонация на него раньше действовала.