Парень застыл на месте и явно смутился.
— Прошу простить меня, леди. Не совладал с эмоциями.
— Как только я решу свои дела, мы с вами обязательно поговорим, а сейчас я вынуждена вас покинуть, — перехватила поудобнее детскую ручку и направилась к двери.
— Я буду ждать, — ответил он, провожая меня восторженным взглядом.
Агафья, наблюдая за тем, как вытянулся по струнке её внук, улыбнулась, и я поняла, что вовремя вернулась домой. Парня нужно воспитывать.
Михаэль тоже обрадовался нам, особенно тому, как вырос Саня. В последний раз он его видел у меня на руках полугодовалого, а теперь мой мальчишка уже сам залез на заднее сиденье. Пока мы ехали, я смотрела, как изменился город, и водитель сам рассказывал, что появилось нового в нашем районе.
— Как вам там, в Мараноле, живётся? — спросил он, когда мы уже подъезжали к родительскому дому.
— Хорошо живётся, но дома лучше, — улыбнулась я.
Чем мне нравился Михаэль, так тем, что он работал на нашу семью много лет. Он меня ещё в лицей возил, так что мы могли с ним свободно общаться на любые темы. Проехав ворота, я увидела, как мама вышла, чтобы посмотреть, кого Михаэль привёз без предупреждения. Я специально не стала звонить ей, чтобы сделать сюрприз.
Водитель, как обычно, остановился на площадке и вышел, чтобы открыть мне дверь.
— Давненько вас не видела, Михаэль! Кто к нам пожаловал? — спустилась она на дорожку.
— Добрый день, леди фон Дигби. Маранольскую принцессу с принцем привёз, — усмехнулся он, выпуская меня из автомобиля.
Мама, увидев меня, замерла от неожиданности. На лице был виден весь спектр эмоций, и только когда я помогла Сане тоже выйти, она воскликнула:
— О Великий Урдер! Алессанро! Милый мой внучок! Как ты вырос!
Сын стойко терпел объятия пока ещё незнакомой ему женщины и, постоянно глядя на меня, ждал, когда я его спасу. Но мама не торопилась его отпускать, а я не хотела идти у него на поводу. Пусть привыкает к новой родне.
— Мама! Вообще-то я по тебе соскучилась, и мне хотелось бы, чтобы ты так среагировала на меня, — проговорила я, глянув на то, как водитель сел обратно за руль.
Я его просила пока не уезжать, потому что вдруг понадобится ещё куда-нибудь поехать или вернуться домой.
— Я на тебя очень сердита, — вдруг ответила она.
— То есть ты не рада меня видеть?
— Идёмте в дом, я как раз настряпала булочек. Милый, ты любишь булочки с повидлом? — спросила она у Сани, и тот кивнул.
Дома ничего не изменилось, кроме того, что в воздухе витал запах ванили и выпечки. Мама повела ребёнка сразу на кухню, и мне пришлось идти следом. Молча проследила за тем, как она посадила Саню на стул, поставила перед ним тарелку с булочками и спросила, что он будет пить. Тот сделал выбор в пользу молока, и мама наконец-то посмотрела на меня.
— Почему ты нам не рассказала? Мы ведь твоя семья! Я думала, что ты усвоила урок с Гирсомом! Твоя ложь только тебе во вред!
— Я не знаю… но я много раз хотела это сделать. Но то одно, то другое… — начала я оправдываться.
— Кто отец Алессандро? — нахмурилась она.
— Он из другого мира. Я не смогу его с вами познакомить.
— О боги! За что нам такое несчастье? Надо было вовремя специалистам тебя показать! Как Луинджи мог поверить тебе?
— Мама! Каким специалистам? Я не сумасшедшая! Ты обо мне очень плохо думаешь. Меня это обижает! Я реально перемещаюсь в другой мир! Ты думаешь, я сама в восторге от этого?
— А каково нам с отцом? Родная дочь творит невесть что!
— Я не знаю, как доказать тебе. Луи видел, как я исчезаю, и даже Гирсом, когда убивал меня. Я в тот момент правда ушла в другой мир, спасаясь от него.
После этих слов мама села на стул с широко раскрытыми глазами. До неё наконец-то дошло.
— Почему вы не поверили Луи? Мариэлла сказала, что был скандал.
— Скандалище, — выдохнула мама, подливая Сане молока. — Когда нам надоело слушать отговорки Луинджи о том, что вы с моим внуком где-то далеко на отдыхе, твой отец позвонил свату, чтобы он повлиял на сына, и мы могли наконец-то с тобой хотя бы поговорить по телефону. В общем, твоя свекровь, оказывается, тоже давно забила тревогу… и в итоге мы вчетвером насели на Луинджи… Тот поведал нам какую-то чушь про ходоков, и тогда твой отец там чуть не разнёс весь кабинет. Ты же знаешь его взрывной характер и о чём он подумал. Решил, что маранольцы с тобой что-то сделали, но потом, когда зять сказал, что и ребёнок не от него, тогда уже сват начал оскорблять нас в том, что ты у нас… эм… ну, ты поняла… — смутилась она, глянув на Саню. — Они решили, что ты сбежала с любовником.
— А просто поверить Луи нельзя было? — принялась я растирать лоб пальцами, пытаясь унять возникшую головную боль.
На кухне воцарилась тишина. Мама осмысливала, то что я ходок, а я — масштаб бедствия в целом.
— Плохо выглядишь… Как ты там жила всё это время? — наконец-то родная мать решила поинтересоваться именно мной.
— Неужели обо мне теперь подумала? — вздохнула я, понимая, что предстоит долгий разговор.
Пришлось всё же ограничиться кратким рассказом, потому что подробно нужно будет рассказывать отцу и как-то налаживать отношения со свёкрами, но для начала нужно поговорить с Луи.
— Проверь телефон, пожалуйста. Луи должен был позвонить, я, как только прибыла, попросила его об этом.
— Я тебя расстрою, но он не позвонит, — протянула она мне свой телефон.
— Почему? Тогда я сама.
— Если помнишь его номер, потому что твой отец запретил мне с ним общаться и удалил из моей адресной книги контакты маранольцев.
Вся эта ситуация мне ой как не нравилась, и, пролистав номера, я убедилась в этом. На глаза попался номер юриста, и, так как он друг Луи, то вполне может мне помочь.
— Добрый день, Густаф. Это Салиса, подскажи номер Луи, а то я потеряла свой телефон.
— Добрый день, леди. Не ожидал вас услышать. Я скину в сообщении, но вообще я только вышел от него. Могу вернуться и передать, чтобы он позвонил на этот номер.
— О, не нужно. А где он сейчас? В своей «башне»?
— Да, в своём кабинете.
— Спасибо большое, до свидания, — попрощалась я и принялась ждать заветный номер.
Насколько всё серьёзно, я осознала, когда Луи так и не принял вызов. Предприняв несколько попыток, мне стало так обидно, что я решила поехать к нему и поговорить с глазу на глаз. Возможно, он не хочет отвечать, видя мамин номер, но я же сказала, что к ней поеду. Неужели он не хочет разговаривать даже со мной?
— Саня! Мне нужно съездить по делам, а ты посидишь с бабушкой. Я недолго, — обратилась я к сыну, смотрящему мультфильм.
Тот вроде бы согласился, но потом всё же побежал за мной и вцепился в ногу, начиная плакать. Пришлось забалтывать его и отвлекать, чтобы это всё не перешло в истерику. Мама нашла конструктор, в который мы с сёстрами играли в детстве, и мы все вместе разместились на полу.
После недолгой игры я сводила его в свою комнату и, глянув на себя в зеркало, подумала, что в таком виде мне категорически нельзя на людях показываться. А потом подумала, что Луи может уехать из «башни», и тогда я не знаю, когда в следующий раз смогу его выловить, чтобы поговорить. Домой к нему точно не поеду — гордость не позволяла. Порывшись в ящиках комода, я нашла свою лицеевскую спортивную кепку и солнечные очки. Спрятав волосы под неё, я решила так и пойти. Мама помогла уговорить мелкого немного погостить у неё, и тот еле как отпустил меня.
Подъезжая к административной высотке, я вспомнила, что там строгая пропускная система и меня точно не пустят в таком виде. Пришлось импровизировать на посту охраны.
— Здравствуйте. Пригласите, пожалуйста, господина Шейхорта, — подошла я к мужчине, что стоял сразу у входа.
Тот окинул меня придирчивым взглядом, но не стал задавать вопросов. По рации передал мою просьбу на пост, а затем указал мне на улицу и велел ожидать. Вот так. Даже в холл не пустили. Тут же представила: если бы я пришла в образе леди Салисы Суинелле, то они бы мне тут все двери открывали и уважительно здоровались. Как хорошо, что я вспомнила про господина Шейхорта. Я же лично назначила его начальником охраны. Он раньше работал в фирме отца, но зарплату здесь Луи платит в два раза выше. Ждать пришлось долго. Минут сорок я ошивалась около дверей. Наконец-то мужчина появился, и я попросила его выйти на улицу, чтобы другие не слышали.
