— Прошу прощения, леди Салиса, могу ли я вас пригласить на ужин? И могу ли узнать: вы уже нас простили? Или пока ещё не мозолить вам ваши прекрасные глаза? — склонился в поклоне мой муж.

— Держи, — отдала я ему сына, который и так уже тянул к нему ручки.

Отряхнув сарафан от песка, я сложила в корзину книгу, игрушки с детской бутылочкой и пошла следом за любимыми парнями. После того как Луи присутствовал на родах, я уже не могла к нему относиться как прежде. То как он вёл себя со мной не могло не вызвать ответного чувства: с каждым днём моя благодарность перерастала во что-то большее. Я старалась гнать от себя подальше эти мысли, но никак не получалось. Я влюбилась. Он всё же влюбил меня в себя своей заботой и вниманием. Луи давно стал мне самым близким человеком, который знает обо мне всё, и порой мне кажется, что нам даже не нужно озвучивать мысли, потому что понимаем друг друга с полуслова. Я пытаюсь скрыть свои чувства, намеренно избегая излишних прикосновений, но сегодняшние слова Маттео о том, что они оба меня любят, заставили посмотреть на нашу ненормальную семью под другим углом. У нас совершенно разные понятия любви. Я оттого, что слишком давно не видела Свида, стала забывать, что такое нормальная гетеросексуальная семья. Принимая заботу парней, я начала выдавать её за любовь… Луи… Вот же гениальный психолог! Промывает мне мозги капитально. Я и сыну начала уже озвучивать про папочек… Нет! У моего ребёнка только один отец, и я во что бы то ни стало вернусь к нему!

Глава 25

За ужином я была немногословна. Продолжала изображать обиду и откровенно издевалась над Маттео. Тот не знал уже, с какой темой для разговора ко мне подойти. Луи старался не лезть к нам и быть сторонним наблюдателем, но, затронув тему моего внезапного перехода, мне пришлось рассказать бывшему просто другу о другом мире.

Наш разговор прервал звонок от Садрии, а это значило, что это надолго, так как она редко мне звонит, и если это происходит, то по важному делу. Передав сына Луи, я вышла на улицу и, разместившись на шезлонге, была вынуждена вникать в то, о чём мне говорила сестра. Выслушав её, честно призналась, что совершенно теперь не хочу заниматься косметической компанией, на что она ответила, чтобы я не торопилась снимать с себя обязанности.

— Твоя малявка подрастёт, ты закончишь университет, и потом пожалеешь, что отдала мне своё детище.

— Не пожалею. У меня и других хлопот прибавится…

— Неужели ты хочешь переехать в Маранолу?

— Не будем забегать вперёд.

— Ладно. Передавай мужу привет.

Попрощавшись с сестрой, я вернулась в дом как раз в тот момент, когда Луи вынес из ванной завернутого в полотенце Алесса. Маттео тут же подошел к нему и забрал себе, чтобы Луи мог снять с себя мокрую майку. Видимо, кто-то в ванной весело резвился. Глядя на то, как эта парочка возится с моим ребёнком, я почувствовала себя тут явно лишней. Мешать им не стала, тем более заметила, что со стола они не убрали, и пришлось заняться посудой. В это время Маттео взял бутылочку с молоком и, усевшись на диване, принялся кормить ребёнка, рассказывая ему вечернюю сказку. Обычно это делаю я в спальне и сама засыпаю с сыном под боком, а сегодня весь наш привычный порядок был нарушен по полной программе. Пока я мыла посуду, я тихонько рассказала Луи, о чём говорили с сестрой, и он поддержал моё решение отдать бразды правления Садрие.

— Ты вообще можешь ничего не делать. Я тебя обеспечу. Хочешь, составим брачный договор? Третий раз предлагаю.

— Не надо. Если когда-нибудь решим разойтись, я всё равно ничего от тебя не возьму. Мне от первого мужа добра девать некуда.

— Как же ты больно бьешь по моему самолюбию. Ты единственный человек, который меня отвергает по всем статьям. От этого я ещё больше хочу найти то, что я могу тебе дать.

— Мог бы и на своём языке выразить свои мысли, а то странно звучит. А вообще, не заморачивайся. Ты и так даёшь мне всё самое необходимое.

— Я про материальные блага.

— Мог бы уже понять, что мне много не нужно.

— Мне нужно, — подал с дивана голос Маттео.

Посмотрев в его сторону, заметила, что сын, оказывается, уже уснул на руках.

— Ты на меня так смотришь, словно хочешь ударить, — тихо произнёс маранолец.

— На твоём месте я был бы настороже. Она это может, — хмыкнул Луи.

— Не верю. У нашей леди нежные ручки, и воспитание не позволит.

— Ещё как позволит. Я до сих пор помню прикосновение её нежной ручки у себя на лице.

— Да ладно? За что?

— Не скажу. Это слишком личное.

— Я думал, что теперь-то уже точно между нами не должно быть никаких тайн. Тем более, как я понял, наша леди не может переместиться в тот мир, поэтому скоро забудет о нём и наконец-то будет с нами душой и телом, — поиграл он бровями.

Мне бы его уверенность. Если бы не мои сомнения, я бы… сомнения… А ведь бабуля говорила, что я сама пишу свою книгу. Что, если я сама боюсь оставить этот мир и цепляюсь за него? Нахожу миллион отговорок и не могу сделать себя счастливой? Что, если попробовать вместо зайца и двери прикоснуться к губам Маттео? Раз это вышло в воде, то, может, и здесь получится?

«Хорошо, что Алесс уснул и не увидит, что его неадекватная мама сейчас устроит», — подумала я и решительно пошла в наступление.

Маттео шуточно изобразил испуг и сделал вид, что собирается обороняться от меня ребёнком, приподнял его, и я тут же осторожно забрала сына и пристально посмотрела в глаза маранольца.

— Бить будешь? — шепнул он, подставляя мне щеку, но мои мысли были уже о Кемпеле, и конкретно я представляла дом Свида.

— Буду, — шепнула я в ответ и коснулась его губ поцелуем.

Мельком увидела, как расширились его глаза, и крепче прижала к себе сына, поняв, что у меня получилось. Мы оказались там, где я и представляла: это была гостиная Свирида, и, судя по включенному свету, был поздний вечер, а самое главное — мой бородач был в соседней комнате. Опасаясь нового перемещения, я затаила дыхание, выждала несколько секунд и шагнула в сторону кухни.

— Свид! Ты дома? — спросила я, прикрывая ушко Алесса, чтобы не разбудить его.

Вдруг раздался звук отодвигающегося стула, и через мгновение нам навстречу вышел тот, по кому я ужасно соскучилась. Он быстро сориентировался: подошел, глянул на спящего ребёнка, обхватил мою голову и поцеловал так, словно я снова исчезну, если он задержится хоть на миг.

— Сколько ты нас ждал? — пошептала я, отдавая нашего сына ему на руки.

Тот, растрогавшись этой встречей не сразу ответил, потому что разглядывал ребёнка.

— Целую вечность. Как назвала? — прошептал он.

— Здесь ты сам вправе дать имя. Документы всё равно нужно будет делать у господина Минжа. А так родственники моего фиктивного мужа настояли на маранольском имени — Алессандро Федерико.

— У нас тоже есть похожее имя — Александр. Можно Алекс, или Саша, или уже совсем по-простому, по-пацански — Саня, — улыбнулся мой настоящий муж.

— Как пожелаешь, так и будет, — обняла я их. — Как же я скучала.

— А я места себе не находил. Я переживал, что с тобой что-то случилось, но госпожа Ханн успокоила меня, сказав, что с тобой, с вами всё в порядке.

— Как она? Как дети?

— С ними всё отлично, а вот со мной — нет. Не могу без тебя, — потянулся он к моим губам.

Насладиться поцелуем нам не дал Алесс, то есть Саня. Тот, проснувшись, увидел незнакомого дядьку и собрался плакать. Мне пришлось взять его обратно.

— Это твой настоящий папа. Я надеюсь, что мы с тобой здесь надолго, так что успеете познакомиться поближе, — проговорила я, крепко обнимая сонного мальчишку.

Мне пришлось его немного покачать и дойти до спальни. Пока ждали, когда ребёнок уснёт в кроватке, стояли обнявшись, и даже говорить ничего не хотелось: как хорошо нам было вместе просто ощущать друг друга.

— Бабуля случайно не говорила, как мне здесь остаться? Ужасно боюсь, что меня отсюда снова выкинет и я не смогу к тебе вернуться. Кошмары даже снились несколько раз.