— Ты на стероиды подсел, что ли? — пощупала я его бугристые плечи, когда он вместе со мной вошел в воду и отпустил.

— Нет. Вообще никакой запрещёнки. Нравится? — поиграл он мышцами.

— Пожалуй, да. Дай ещё потрогать, — огладила я его бицепс.

— М-м, приятно. У тебя такие мягкие руки, — вдруг притянул он меня к себе.

— Ничего не попутал? — попыталась я отстраниться.

— Когда так делает Луи, ты не против.

— Он мой муж, если вдруг забыл, — хмыкнула я.

— Он тебя любит. Он тебе говорил об этом?

— Нет. Потому что это неправда. У него есть ты.

— А мне говорил. Я жутко ревновал, когда видел, как он к тебе прикасается, обнимает и даже целует перед репортерами и журналистами на общественных мероприятиях, но потом понял, что меня тревожило на самом деле. Я тоже этого хотел.

— Быть на моём месте и не скрываться?

— Нет. Поцеловать тебя, — томно произнёс он, глядя на мои губы.

— И что мне делать с этим признанием? — опешила я.

— Ничего. Просто знай, что я тебя тоже люблю и хочу, чтобы мы стали немного ближе.

— Куда уж ближе? — намекнула я на то, что он и так в данный момент слишком как-то собственнически прижимает меня к себе.

— Неужели не хочется секса?

— Хочется, но не с вами. Моё имя хоть и означает «третья», но я не хочу быть третьей в вашей постели. Для меня неприемлемы ваши маранольские свободные нравы.

— Кто отец Алесса?

— Что за вопрос? — не поняла я, для чего он так резко меняет тему.

— Мне интересно, как он умудрился заделать тебе ребёнка, ведь ты такая неприступная, — приблизил он ко мне своё смазливое лицо.

— Ты устриц переел? Слишком много афродизиака попало в твой организм, и это усилило сексуальное влечение? — снова попыталась я вывернуться из его рук.

Маттео улыбнулся и, подхватив меня за талию, потащил на глубину. Мне пришлось обхватить его за шею, чтобы не намочить волосы. Если бы не этот разговор, то можно было бы подумать, что мы, как всегда, просто резвимся в воде, потому что я вообще никогда не воспринимала его как мужчину и могла даже залезть ему на плечи, чтобы с них, как с вышки, прыгнуть в воду. За наше долгое знакомство я даже не замечала его прикосновений… но сейчас даже в воде его руки меня «обжигали». Ещё больше я напряглась, когда мне пришлось обхватить его ногами и почувствовать, что он был вполне серьёзен. Он хотел меня, и мужская физиология ясно дала это понять. Что же он натворил? Лучше бы дальше молчал о своих чувствах. В груди постепенно разрасталась горечь потери весёлого друга, и я с сожалением подумала о том, что больше не будет между нами той лёгкости и безрассудства. Да ещё вспомнила слова Луи о том, что мужчина и женщина не могут быть друзьями, что в данном случае оказалось правдой…

— Отпусти меня, — предприняла я попытку уплыть от него подальше и как можно скорее вернуться в дом.

На что маранолец ещё сильнее прижал меня к себе с явным желанием поцеловать. Даже Луи не был так настойчив, а этот мои барахтанья воспринимает как наши обычные игры и продолжает добиваться своего. В какой-то момент мне не удалось увернуться, и наши губы соприкоснулись. Не знаю почему, но я сразу подумала о Свириде, и, так как я была в воде и не стояла на ногах, мне пришлось ощутить секундную невесомость и затем упасть с почти метровой высоты посреди столярной мастерской прямо в опилки. От испуга я вскрикнула и не сразу заметила, как поцарапала ногу о край станка, но успела почувствовать, как мокрое тело покрылось мурашками от холода. На этот грохот и мой возглас Свид резко обернулся. Он, как и я, сильно удивился, да вдобавок его, скорее всего, порадовал мой полуобнажённый вид, потому что я была в купальнике, про который модный дизайнер может сказать: «Давай сделаем максимально воздушно», — и не пошутит. Благо тело после родов быстро вернулось в прежнее состояние, и, кроме нескольких растяжек на животе и груди, ничего кардинального во мне не изменилось. Обрадоваться встрече мы не успели, потому что я снова оказалась в воде, причём в нескольких метрах от испуганного Маттео. Тот крутил головой в моих поисках и, как только увидел, закричал:

— Что это было?

Мощными гребками он ринулся ко мне, а я тут же пустилась вплавь в сторону берега.

«Сбежать» от парня не получилось. Он схватил меня за ногу и потащил к себе. От соленой воды царапину нещадно щипало, и тут я заметила, как на поверхности воды появились опилки, которые налипли на меня в мастерской.

— Да отцепись ты! Мне больно! — воскликнула я и принялась вылавливать эти стружки.

Как? Как они смогли сюда переместиться? Ошарашенный маранолец отпустил меня, и я решила рассказать, что произошло:

— Про легенды пророка знаешь? Или как там у вас писания эти древние называются? Там говорилось про ходоков, — говорила я, борясь с волнами.

Я сжимала в руках то, что просто не могло оказаться в нашем мире, и быстрым шагом шла на берег. Маттео шёл рядом.

— Знаю, читал, — ответил он.

— Так вот, я — ходок, и только что меня выкидывало на несколько секунд в другой мир. Ай, как щиплет! — посмотрела я на довольно глубокую царапину, из которой сочилась кровь.

Маттео, увидев её, схватил меня под локоть и потащил в дом, как будто я и сама не знала, что надо её поскорее обработать, пока в ней не расплодились бактерии. Вода здесь явно больше двадцати пяти градусов, так что с моим слабым иммунитетом словить что-то — как раз плюнуть.

Усадив меня на диван, он сбегал за аптечкой и чистой водой. Промыв рану, он тут же её обработал антисептиком, и тут из спальни вышел заспанный Луи. Он, прищурившись, посмотрел на нас и только хотел пойти дальше, как Маттео, продолжая держать мою ногу, прошептал, помня, что в обед ребёнок чутко спит и просыпается от малейшего шума:

— Почему ты мне не сказал, что Салли — ходок? Мы же вместе тогда читали про них.

Луи вопросительно перевел взгляд на меня, и я раскрыла ладонь, показывая опилки.

— На пару секунд я оказалась в столярке. Видимо, в экстремальной ситуации я могу перемещаться.

— И что за ситуация была? — нахмурился муж.

— О! Сексуальное домогательство! Твой парень целоваться лез, — не стала я ничего скрывать.

Маттео на это улыбнулся и, сев на пол, скрестил свои ноги, но мою лодыжку из рук не выпустил. А потом вообще наклонился и поцеловал мою коленку. Луи не воспринял это всерьёз, зная, что мы постоянно дурачимся, и, махнув на нас рукой, собрался идти, куда шёл.

— Я серьёзно! Или вы специально это задумали? — выдернула я из рук маранольца свою ногу и, глянув на царапину, решила заклеить её пластырем.

— Тебе не понравилось? — изумился Маттео и попытался забрать из моих рук пластырь, чтобы самому его мне наклеить.

— Ты сегодня лишился друга в моём лице, и отныне никаких совместных времяпрепровождений не будет, — поднялась я с дивана и ушла, не оборачиваясь, в спальню к сыну.

Тот уже не спал. Увидев меня, он перевернулся на живот и пополз по кровати. До самого вечера я демонстративно игнорировала маранольцев и сидела с Алессом на пляже. Чтобы хоть как-то отвлечься, я читала вслух вирусологию, но мысли постоянно возвращались к тому моменту, как я оказалась у Свида.

— У меня сердце разрывается, когда я пытаюсь представить, как твой папа изо дня в день ждёт нас с тобой, — со вздохом проговорила я, поднимая на руки начинающего капризничать ребёнка.

Пора было его кормить, и я не успела подняться, как увидела, что к нам идёт Луи.

— Вот и второй твой папа идёт. Тебе везёт, мой хороший, — чмокнула я пухлую щечку. — У тебя даже не два, а три отца, — посмотрела я на Маттео.

Он тоже вышел из дома, но застыл на пороге, заметив, что я на него смотрю. Я не могла на него злиться, потому что все эти полгода он выкраивал время и навещал нас с Алессом. Даже когда Луи был занят и я тоже была в университете, он сидел с абсолютно чужим ребёнком, не доверяя его няне. Та вечером жаловалась, что ей не дают выполнять свою работу, но, кажется, ей, наоборот, это нравилось. Так как маранолец, считай, вырастил своих сестер, то опыт в воспитании детей у него точно есть, поэтому я была абсолютно спокойна и могла всегда положиться на него. Даже свекровь, гостившая у нас, нахваливала обаятельного друга семьи… Ох, узнай она кто он на самом деле, не была бы так радушно к нему настроена.