Мои размышления прервал Свид. Они вместе с Саней гуляли в саду и пришли узнать, когда мы поедем домой. Бабуля была уже прежней собой и, расцеловав правнучка, попросила, чтобы в следующий раз, когда мы к ней приедем, привезли с собой Трояну, а то Пини несколько раз просила об этом. Девочки неплохо сдружились и даже устраивали совместные ночёвки.

— О чём задумалась? — спросил муж, когда мы сели в машину.

— Да так… сомнения свои пытаюсь утихомирить.

— Что мне сделать, чтобы ты не сомневалась?

— О! Ничего. Мне нужно немного времени, чтобы свыкнуться… Бабуля сказала, что я останусь здесь.

— Ты не рада?

— Пока не знаю. Всего столько произошло в моей жизни за этот год… Я оказалась не готова…

— К этому невозможно быть готовой…

День рождения нашего Сани мы отпраздновали в дружной семейной обстановке. Были только близкие, так что и подарков было немного, тем более годовалому мальчишке пока ничего и не надо. За эти полгода, что мы прожили в Кемпеле, я окончательно свыклась с мыслью о том, что это теперь мой единственный дом, так что перестала сомневаться и выдумывать варианты: что было бы да если бы… Сын из-за того, что был слишком мал, не мог помнить тех людей, что окружали его в Фортингалле, и чувствовал себя здесь прекрасно. Пини теперь его главная нянька, которая обожает играть с ним и с Трояной. Девочки иногда даже ругались, когда не могли договориться между собой, кто будет его кормить. Свид научился не брать лишних заказов, чтобы побольше побыть с нами, так что я наконец-то живу той жизнью, о которой и мечтала. Иногда во снах я видела родителей и сестер, но пару раз просыпалась в слезах от того, что видела Луи. Я безумно по нему скучала. Мне казалось, что он зовёт меня, и после очередного такого сна я пыталась поговорить с бабулей, но она была сама собой и не могла дать мне ни совета ни ответа на мои вопросы.

Как бы я ни была счастлива жить в тихом городке и быть просто мамой, вскоре мне это надоело. Материнство начало меня угнетать, потому что свой ребёнок — это не со спокойной племянницей посидеть пару дней. Милена по сравнению с моим озорником — сущий ангел. Саня у нас излишне любопытный и настырный. Жаль, не у кого спросить, каким в детстве был Свид, потому что мне кажется, что он не только внешность свою сыну передал, но и характер. Чтобы хоть как-то разнообразить свою жизнь, весной я занялась рассадой, затем организовала небольшой огород, но и это занятие меня не удовлетворило. Саня научился говорить «я сам» и «мама, дай», поэтому пытается делать всё сам или отобрать у меня то, что ему не предназначалось. Теперь за сыном нужен глаз да глаз, потому что он лез туда, куда нельзя было, и стоило мне отвлечься, как, к примеру, из кухонных шкафов вся посуда была уже на полу. За день я уставала так, что, когда приходил Свид, я отдавала ему сына и уходила спать. Хотелось даже нанять няню, особенно в такие моменты, когда сын верещал на весь дом. А ещё я нестерпимо хотела вернуться домой и «спихнуть» его бабушкам, но… но… я сама была виновата в том, что лишила этого себя и его. В минуты отчаянья я жаловалась Свиду, что я плохая мать, но когда мне удавалось выспаться и отдохнуть, я снова была счастлива и благодарила богов за самого лучшего сына и мужа.

Так незаметно мы отпраздновали и второй день рождения. Я настолько погрязла в домашней рутине, что, глядя на себя в зеркало, не могла поверить в то, что когда-то была светской львицей. Я так давно не брала в руки даже помаду, что стало страшно. Я же совершенно себя запустила! От вечной усталости я подсела на кофе и сладости, и моя кожа снова стала отвратительно прыщавой. Из повседневной одежды у меня теперь разношенные штаны с большими карманами, в которых постоянно имелись салфетки, конфеты и пустые фантики, и растянутая футболка с застиранными пятнами на груди. Сын умудрялся постоянно не только сам пачкаться, но и марать меня. Волосы я могла не мыть по несколько дней, потому что они были вечно собраны в хвост, и, оказывается, в мочках заросли дырочки, так как перестала носить серьги. О, Великий Урдер! Как я могла опуститься до такого? Я не создана быть домохозяйкой! Пусть у Свида ко мне ни в коем образом не поменялось отношение, он всё так же делал для меня всё, что мог, и говорил, как он меня любит, но я поймала себя на мысли, что быт убил во мне все чувства. Я даже любовью занималась так, словно это просто рутина и так надо. Не было больше того дикого желания, и порой мне даже просто не хотелось лишних телодвижений. Могла притвориться, что сплю, лишь бы муж ко мне не приставал. Чтобы выйти из этого состояния, я начала придумывать, чем мне заняться, но Саня требовал постоянно моего внимания и наотрез отказывался оставаться с няней, которую я всё-таки наняла. Пришлось искать другую, но и с ней ничего не вышло. Сын вообще от меня не отлипал и даже с отцом надолго не оставался, как бы тот ни пытался увлечь его игрой. Иногда Пини могла заинтересовать его чем-то, и тогда я могла спокойно принять ванну, но это было редко. Бабуля говорила, что скоро это пройдёт, и предавалась воспоминаниям о том, как её старший сын в детстве тоже был таким приставучим. Но мне от этого легче не становилось.

Не сойти мне с ума помогла поездка в столицу. Когда Лис закончил школу, бабуля предложила ему поступать в столичный институт, и тот согласился. Тем более Естияр за ним там приглядит, так как парень будет жить в его квартире, в то время как он сам давно живет у той самой соседки, из-за которой не захотел переезжать в Кемпеле. Так вот, когда Свид повёз нас в столицу, по пути мы заехали в несколько городов, посмотрели достопримечательности, и Саня от смены обстановки стал намного спокойнее. В гостиничных номерах он засыпал без меня под присмотром Лиса, пока мы с мужем устраивали себе небольшие свидания и ходили в кафе.

В гостях у Естияра мы пробыли полторы недели. Купили Лису всё необходимое, дождались итоговых списков о поступлении и, попрощавшись с будущим инженером, поехали домой. Всю дорогу домой я думала о том, что, останься я в Фортингалле, уже закончила бы третий курс… Нет, здесь я тоже могу поступить учиться, но я уже не была уверена в том, что хочу быть косметологом. Я теперь вообще не знала, чего хочу.

Эта поездка взбодрила меня ненадолго. Оказавшись дома, всё вернулось на свои круги и неожиданно Свид как-то вечером сам начал разговор о том, что переживает обо мне.

— Я же вижу, как ты здесь угасаешь. Что мне сделать для тебя? Давай переедем в столицу?

— Если честно, мне там не понравилось. Слишком мало зелени, — ответила я, укладываясь к нему под бок.

— А в твоём мире не так?

— Нет. В Фортингалле много зелёных скверов. Луи вообще строил целые районы с искусственными водоёмами и парками… — сказав это, я задумалась о том, что впервые за эти два года произнесла вслух имя моего… второго мужа.

— Прости меня, — вдруг ни с того ни с сего Свид начал извиняться.

— За что? — удивилась я.

— Из-за меня ты лишилась своего дома.

— Не говори глупостей! Благодаря тебе у меня есть то, о чём я мечтала, — прильнула я к нему и чмокнула в щёку.

Свид тут же перевернулся и навис надо мной. Потянулся к губам и, слегка прикоснувшись, прошептал:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Не надо из-за меня жертвовать собой. Спасибо за сына, но возвращайтесь домой. Тебя там ждут, а я переживу разлуку.

— А я? Я переживу? И с чего ты взял, что я могу снова переместиться?

— Я читал «Заячий подарок».

— И чем заканчивается сказка? — воодушевилась я.

— Госпожа Ханн запретила мне говорить.

— Зачем же ты её ослушался?

— Я не ослушался, — приблизился он снова, чтобы меня поцеловать, но я отвернулась.

— Что там написано? — спросила я, теряя терпение.

— Вот видишь, ты меня даже не хочешь. Отворачиваешься.

— Так момент не располагает! Рассказывай давай! — попыталась я его сдвинуть в сторону.

— Нет. Ты попытаешься снова её переписать, и перепишешь же. С твоим-то характером, — усмехнулся он.