— Добрый вечер, — поздоровалась я, даже просто из вредности.

— Здравствуй. Давно не виделись, — неожиданно ответила она, а я уж думала, что она, как и в прошлый раз, меня проигнорирует.

— Если мне дом не достанется, тебя тут оставят? — зачем-то спросила я.

— Нет. Леди де Аренберг предложила мне работу экономки у Грендкрутов. Через два месяца место освобождается.

— У них особняк чуть меньше этого, но там четверо детей. Много работы предстоит.

— А куда мне деваться?

Я не стала больше ничего говорить, налила в стакан сок и пошла к себе, тем более вода, скорее всего, уже набралась. Возле самой двери вдруг услышала звонок. Я замерла, прислушиваясь, кого Мариэлла на ночь глядя посмела пригласить сюда.

— Где она? — этот голос я узнаю из тысячи.

— Не знаю. Не видела. Её, скорее всего, нет дома, — неожиданно соврала ему Мариэлла.

— Я по камерам видел, что она приехала, — рявкнул он.

— Наверное, на кухне, — зачем-то продолжала она врать.

Я поспешила зайти в комнату и выключить воду. Посмотрев на гардеробную, я стала думать, что бы на себя надеть, потому что в халате с пока ещё мужем разговаривать я не хотела, как вдруг зазвонил телефон.

— Салиса, прячься, Гирсом пьян, — прошептала Мариэлла и сразу же отключилась.

Я лихорадочно стала думать, куда залезть, но понимала, что в моей комнате точно нет надёжного места, поэтому выскочила в коридор, потом опомнилась, что лучше будет уйти в Кемпеле, поэтому вернулась в спальню и принялась рыться в вещах. Точно помню, что из кармана зайца не вынимала, но в панике никак не могла его найти. Тем самым упустила время и дотянула до того, что дверь с грохотом отворилась.

— Жёнушка! Тебя теперь очень тяжело выловить. Из маранольской постели теперь не вылезаешь?

— Добрый вечер, Гирсом. Тебе запрещено сюда приходить.

— Да плевал я! Скажи своему любовнику, чтобы оставил меня в покое! Я и так потерял уже половину своего состояния!

— Подпиши всё, что от тебя требуют юристы, и сохранишь оставшееся. Иначе вообще всего лишишься.

— Ты думаешь, дед мне так просто разрешит развестись с тобой? Тебя легче убить! — зашёл он в гардеробную, лишая меня надежды на побег.

Глядя на невменяемого Гирсома, который, похоже, не только пьёт, но и продолжает употреблять таблетки, я реально испугалась от его перекошенного злобой лица. Как из красивого аристократа он превратился в опухшего, небритого мужика за такое короткое время?

— Хорошо, я скажу, как хочешь. Уходи, — попыталась я его задобрить.

— Это мой дом! Дом моего отца! Моего деда и прадеда! Я привёл сюда паскуду, которая хочет забрать его!

— Не хочу. Я сейчас уйду. Мне не нужен ваш дом. Пропусти, — попыталась я обойти его, но он толкнул меня в грудь, и я упала на стеллаж с обувью.

— Ты что творишь? — крикнула я, не сдержавшись.

От этого Гирсом пошёл в наступление, и я принялась кидать в него всем, что попадало под руку. Когда он перехватил очередные туфли, он глянул на острый каблук и с ухмылкой взялся поудобнее, намереваясь забить меня им до смерти.

— Мариэлла, — заорала я. — Вызывай полицию!

— Ты ещё не поняла, что она на моей стороне. Я плачу ей деньги и обеспечиваю её сына и мать, — замахнулся он и ударил, но я смогла защитить голову, и каблук прошёлся вскользь.

Тут, на адреналине, я не осознавала, что делаю, но умудрилась отбиться и выбежать в спальню. Зайчика увидела лежащим на кровати, но добежать не успела — Гирсом повалил меня на пол и принялся душить. Я сопротивлялась как могла, расцарапала ему лицо, обломав все ногти, и, уже теряя сознание от недостатка кислорода, увидела, как забежала Мариэлла и попыталась оттащить от меня психопата. Тот отвлёкся на неё, и я смогла наконец-то вздохнуть, но ненадолго, потому что он, оттолкнув её, снова схватил меня за шею. Тогда женщина ничего умного не придумала, как взять вазу и разбить её о его голову. Эффекта никакого этот удар не возымел, кроме того, что осколки посыпались на меня, и, так как я активно ёрзала, пытаясь освободиться, то вся изрезалась. Тогда Мариэлла снова навалилась на Гирсома, вцепившись в его руки, и ему пришлось меня отпустить, только для того, чтобы со всей дури ударить женщину. Я, как в замедленной съёмке видела, как она, потеряв равновесие, упала и ударилась о туалетный столик. Глаза её закатились, и она обмякла. Одно дело — защищаться и драться самой, и совершенно другое — видеть со стороны, как человек, возможно, умирает. Не знаю, как я умудрилась отползти к кровати и подняться, но схватив зайца я ощутила удар по голове. Резкую боль и давление от переноса я почувствовала одновременно. Повалившись на пол в детской комнате, я поползла к двери, чтобы позвать на помощь Лиса или бабулю, потому что ужасно кружилась голова и я была на грани обморока. Собравшись с силами, я дёрнула ручку и вывалилась в коридор.

Очнулась я на кровати в своей комнате от незнакомого женского голоса.

— Её надо в больницу. Я хоть и обработала все раны, но могут быть внутренние травмы.

— У неё нет документов, и я не смогу врачам объяснить, как она их получила.

— Может, хотя бы мне скажешь? Мы столько лет знакомы!

— Этому нет объяснения. Спасибо, Мариса. Если ей станет хуже, я сам отвезу её к тебе.

— Следи за пульсом и дыханием, — недовольно проговорила женщина, и я услышала скрип двери.

— Свид, — прошептала я.

Тот сразу же подошел к кровати и сел на корточки.

— Сколько времени я здесь нахожусь? — спросила я, начиная чувствовать, как болит шея и голова.

— Часов пять.

— Мне надо вернуться. Там уже точно день прошёл или больше.

— Что произошло? Это он с тобой сделал?

— Да. Под наркотой он совершенно ничего не понимает.

— Я не могу тебя отпустить, — наклонился он, разглядывая моё лицо.

— Мне надо в больницу. Голова болит, скорее всего, сотрясение, — подняла я руку и сфокусировала взгляд на бинтах.

Вспомнив про осколки вазы, представила, в каком виде меня нашли…

— Кто нашёл меня? Пини не испугалась?

— Не было её дома. Госпожа Рутке мне позвонила.

— Прости меня, но мне надо вернуться. По горячим следам надо, чтобы его посадили. Отнеси меня в детскую.

— Я не хочу тебя отпускать. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг он там дожидается тебя и закончит то, что начал?

— Тогда мне надо на чердак.

— Я не повезу тебя в таком состоянии к Куатам.

— А если мне правда хуже будет? Неси, давай, в детскую, пока я в сознании. Я сразу вызову врача.

Свид долго сомневался и боролся сам с собой, но прекрасно понимал, что я права. Решиться ему помогла бабуля: она заглянула к нам и, увидев, что я проснулась, тут же подошла.

— Тебе надо домой. Это не твой мир. Возвращайся, — сухо проговорила она, чем вызвала недовольство у моего бородача.

А я уже знала: если она говорит таким тоном, то это её волшебство сейчас в действии. Мне порой кажется, что некое местное божество таким образом её устами говорит. Так что Свид не смог ослушаться и тут же очень осторожно поднял меня на руки.

— Я вернусь. Слышишь? — прошептала я, сжимая зайца в руке.

Свид кивнул, но его выражение лица мне много о чём сказало. Если бы он мог со мной переместиться, то голыми руками бы Гирсома разорвал. Уж в физической форме моего дровосека я не сомневалась.

Очутившись в своей комнате, я с опаской огляделась и сразу же расслабилась, никого не обнаружив. Судя по следам, предметам и разметкам возле бурых пятен и битого стекла, тут были криминалисты. Превозмогая головную боль, головокружение и тошноту, я добралась до двери и случайно сорвала открытием опечатывающую ленту. По лестнице спускаться не осмелилась, поэтому села на пол и позвал Мариэллу.

Надо было видеть, с каким испугом она посмотрела вверх и, увидев меня, вскрикнула:

— О Великий Урдер! Прости меня за грехи мои! Огради меня от душ умерших!

— Я живая, помоги мне, — попыталась я улыбнуться, потому что стало смешно.