Как только мы покинули Фестивальную улицу и свернули на Центральную, я решила спросить:

— Как Маттео?

— Не знаю. Мы расстались, — удивил меня муж.

— Из-за чего? Кого-то другого повстречал?

— Нет. Из-за тебя. Мне не нравились ваши близкие отношения и поцелуи.

— Прости, что испортила тебе личную жизнь, но тогда был единственный раз, и я это сделала только чтобы переместиться. Я не покушалась на честь твоего парня, — не удержалась я и улыбнулась.

— Дело не в тебе. Это он превысил лимит моего терпения. Я в тот момент чётко понял, что не хочу тебя ни с кем делить. Корил себя, что убрал руку, позволив столяру забрать тебя. Я бы нашёл способ избавиться от конкурента, но чисто физически не могу до него добраться. А этот сосунок Кайон — какого хрена он вертится возле тебя?

— Ты рехнулся?

— Нет. Переосмыслил свою жизнь и понял, чего хочу.

— Я отказываюсь играть в твои игры.

— Никаких игр.

— Куда ты меня повёз? — воскликнула я, видя, что мы проехали нужный поворот.

— К себе.

— С чего вдруг? У тебя, может, ничего кардинального в жизни не произошло, но у меня всё иначе. Меня ждёт сын!

— Я уверен, что с няней у него всё в порядке.

— В том-то и дело, что я его с мамой оставила!

Луи выругался и резко свернул в парковочный карман.

— Был шанс всё урегулировать по моему возвращению, но ты тогда не захотел! Полгода! Я здесь уже полгода, и ты ни разу не предпринял попытку со мной поговорить! Мой отец считает меня изменщицей и не принял внука, о котором раньше мечтал. И когда я вернулась, ты видел, в каком я была состоянии. Мне именно тогда нужна была помощь, а теперь у меня всё отлично, и ты мне совершенно не нужен!

— Какая помощь? Что там у тебя произошло?

— Ничего! Я ничего не буду тебе рассказывать, потому что вся наша «дружба» была ложью!

— Не было никакой дружбы! Я влюбился в тебя ещё тогда, на том долбаном теплоходе!

— Ничего он не долбаный! Капитан Манрой — друг нашей семьи! И в детстве мы с сёстрами постоянно катались на его теплоходе!

— Извини…

— Нет! Твои извинения всё равно неискренние! Ты лжец и зачем-то врёшь мне про влюблённость! Зачем тебе тогда нужен был Маттео, если говоришь, что влюбился? Ты же знаешь, что мной легко управлять, поэтому мог сделать своей в любой момент!

— Не мог! Ты не подпускала к себе, предпочитая своего столяра!

— У него есть имя!

— Да плевать! Ты всегда была слишком неприступной и не воспринимаешь меня как мужчину. Я не знал, как тебя завоевать!

— Да я же закомплексованная настолько, что стеснялась тебя! Ты ж сам это видел!

— Ничего я не видел! Я ослеплён тобой… до сих пор, — резко наклонился он ко мне и притянул мою голову, чтобы жадно поцеловать.

Ух! Как мне это понравилось, но так быстро сдаваться я не собиралась. Оттолкнула его, хотя губы так и горели. От того, как мы смотрели друг на друга, только искры не летели — так накалилась атмосфера. У меня сейчас было два варианта: первый — это выйти из машины и навсегда попрощаться с ним, и второй… Я выбрала второй. Потянулась к нему, и тут же Луи запустил свою пятерню мне в волосы, и мы стали целоваться как одержимые. Никогда у меня такой страсти не было, даже со Свидом. Подумав о нём, меня как холодной водой окатило. Я тут же отстранилась и задумалась, что сказать в оправдание этому поступку, но Луи включил передачу и с визгом шин рванул с места. Он мчал нас к себе домой.

В итоге, как только мы переступили порог квартиры, я в считанные секунды была лишена шубки, колготок и трусиков. Луи взял меня прямо в прихожей: сначала у стены, а затем опрокинул на комод. Ещё через некоторое время я уже лежала без платья в кровати, и мне всё безумно нравилось. Любовник он страстный, и зачем я столько времени отказывалась от этого удовольствия? Тем более Луи — мой официальный муж. Когда эта бешеная страсть развеялась, я снова начала себя корить за содеянное. Госпожа Герэл меня убьёт. Вся терапия насмарку. Глянув на часы, я села и стала лихорадочно искать своё нижнее бельё и платье, но Луи не дал мне сбежать. Притянул к себе и крепко обнял, вдыхая мой запах.

— Уже десять! Я обещала, что заберу Саню час назад!

— Как ты его сейчас назвала? — спросил маранолец, всё же давая мне подняться.

— Где моя сумочка? Надо позвонить, — проигнорировала я его вопрос и побежала в прихожую, но первым делом увидела лежащими на полу свои трусики.

«Очуметь», — подумала я, прокручивая в голове, что мы тут устроили.

— Мамуля! Прости, пожалуйста, я задержалась. Я уже выезжаю. Скоро буду. Как Алесс? — затараторила я, возвращаясь в спальню.

— Вот так, — ответила она, и я уже и так слышала детский рёв.

Вообще, это у нас не редкость — устроить концерт перед сном, и мы с няней уже могли найти способ, как утихомирить его, но у мамы опыта в данном случае не было. Ещё вдобавок я подумала об отце, который точно не будет терпеть такое.

— Дай ему телефон, пожалуйста.

— ААА! — раздавалось в динамике.

— Саня! — строго произнесла я, одеваясь.

Телефон пришлось держать плечом, чтобы застегнуть на спине бюстгальтер. Луи тут же пришёл на помощь.

— Мы же договаривались! Что за слёзы? Мужики не плачут! Ты мужик или нет?

Это было совсем не аристократическое воспитание, и я точно знала, что так нельзя говорить, но таким образом Свид умудрялся успокоить своего сына, и мне в этот момент было всё равно, что обо мне подумают Луи с мамой, так как это был действенный способ.

— Музыык, — ответил сын, всхлипывая.

— Тогда бери себя в руки и бегом умываться. Не расстраивай бабушку. Она не будет нас в гости приглашать, если будешь так себя вести! Я уже еду.

Сквозь всхлипы я услышала, что мама начала его чем-то отвлекать и потом, видимо, забрав у него телефон, просто отключила вызов. К этому моменту мы были одеты и через минуту уже ехали в лифте. Я, глядя в зеркало, поправляла макияж и попыталась привести волосы в порядок, но выходило плохо. Глянув на довольного Луи, я тоже улыбнулась.

— Ненормальный, — сказала я, убирая помаду в сумочку.

Луи заходить в дом не стал, но мама увидела спортивную машину и вопросительно посмотрела на меня, пока я помогала Алессу обуться.

— Всё сложно. Расскажу завтра без лишних ушей, — намекнула я на сына.

Саня после истерики был уже полусонный и еле передвигал ногами. Я бы подняла его на руки, но сама была в туфлях, и обледеневшие дорожки не внушали доверия. На полпути к воротам я всё же поскользнулась, но удержала равновесие. Луи, увидев это, тут же вышел и пошёл к нам навстречу. Молча поднял на руки ребёнка, а меня подхватил под руку. Саня так хотел спать, что даже не стал возмущаться: положил голову на плечо и тут же закрыл глазки.

Завтра же с утра пойду к госпоже Герэл. Меня сейчас просто разорвёт от противоречивых эмоций. Не уйди я на два года в Кемпеле, Луи был бы для Сани настоящим отцом. Но, возможно, мы так бы и не выяснили отношения и продолжали жить порознь. Опять у меня начались «что было бы» да «абы кабы»…

Дом нас встретил полной темнотой и тишиной.

— Где Мариэлла? — спросил Луи, неся спящего Саню в детскую.

— Они в санатории, а няню я отпустила на праздники.

— Ты моя леди, которая совсем не леди. Как ты вообще справляешься одна?

— Я не одна.

— Ну-ну. Когда я рос, у меня был штат нянек, и маму я видел пару раз в неделю.

— И что? Это хорошо, что ли?

— Нормально. Я не страдал, — прошептал он, разглядывая ребёнка, пока я его раздевала.

— Все дети разные. Конкретно этот экземпляр мне одной даже в туалет не давал сходить.

— Надо маму попросить, чтобы мои детские фотографии прислала. Мне кажется, что он на меня похож.

— С чего это? — тихонько рассмеялась я.

— Одно лицо, — наклонился он, чтобы я сравнила. — Я сейчас вспомнил, как впервые его взял на руки… Как я мог вообще забыть об этом? Ты в мою жизнь столько ярких моментов внесла, а я и вправду по-скотски поступил с тобой, — тихо произнёс он, и я поверила в его искренность.