Занявшись снова благотворительностью и своим новым проектом «Мир детства», который будет оказывать помощь детям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, я познакомилась с замечательными женщинами — госпожой Лекрон и госпожой Герэл. Они много лет работают с сиротами, детьми с инвалидностью и ребятами из малообеспеченных семей и часто, помимо основной работы, занимаются волонтерством в неблагополучных районах. Так как у меня теперь имелся опыт материнства и опеки над Лисом и Пини, я прекрасно понимала, что нужно делать и как помочь в той или иной ситуации, поэтому мы могли оперативно решать какие-либо проблемные вопросы.

Три месяца нещадной работы над собой ни к чему не привели. Днём я носила маску леди Салисы, но пока ещё Суинелле (Луи почему-то не спешил с разводом; Густаф ко мне не приезжал, а я напоминать о себе не хотела), а ночью я становилась собой — той же неуверенной в себе девушкой, которая снова начала винить себя в том, что сын растёт без отца.

Как-то раз, беседуя с госпожой Герэл на тему моего неоконченного образования, она начала уговаривать меня вернуться в университет, но я уже не особо хотела быть косметологом. Меня теперь больше интересовала социальная сфера, но, немного подумав, я пообещала, что на следующий год подам документы на восстановление. А ещё через некоторое время, когда мы с ней, можно сказать, сдружились, я начала немного открываться, и она, как профессиональный психотерапевт, вцепилась в меня, пытаясь помочь. Она не раз говорила, что мне нужно обязательно походить к психологу, считая, что жизнь в Мараноле меня немного подкосила, а потом, когда узнала обо мне немного больше, заставила ходить к ней на сеансы. Мне, как оказалось, требовался именно психотерапевт, которому я смогу довериться, так как у меня глубинные эмоциональные проблемы, внутренние конфликты и даже травмы. Я всё это отрицала, пока на первом же сеансе не разрыдалась, рассказывая — нет, не о Гирсоме и даже не о том, как обижали меня в лицее. Кстати, помимо этого, вскрылось, что и в семье у меня в детстве не всё гладко было, и, так как я отличалась внешностью от сестёр, я сама себя гнобила. Психосоматика у меня всегда отлично работала… Стоило мне подумать, что родителям я не нужна, потому что сестёр они любят больше, чем меня, как я сразу же оказывалась в больнице с неясными симптомами. И вот постепенно разбираясь в себе я наконец-то согласилась с тем, что я себя никогда не любила, поэтому мне была необходима любовь посторонних… Я легко влюблялась в кого угодно, когда нужно было любить себя… Теперь я понимала, почему попала в западню к Гирсому, а потом, стоило Свириду уделить мне немного внимания, я тут же потянулась к нему… И вот сильнейшее моё потрясение — это оказалась не разлука с ним и не то, какая я плохая мать… а Луи. То, как он легко выкинул меня из своей жизни, нанесло моей психике огромный урон. Я его до сих пор любила и не могла со своими чувствами никак справиться. Прокручивала в голове раз за разом тот день, когда я приехала к нему в офис и как он сильно меня обидел, но отпустить человека так и не смогла. Госпожа Герэл после моих откровений не сразу смогла подобрать метод работы со мной, но с каждым новым сеансом мне становилось немного легче. Но до тех пор, пока я случайно где-то не услышу о маранольце. Он очень известная личность, и у нас, увы, слишком много общих знакомых.

На зимних праздниках у меня совершенно не было времени побыть с Алессом из-за различных праздничных мероприятий. Здесь я снова была вынуждена звать его этим именем, и он не был против. Он у меня наконец-то стал немного посмелее и мог теперь спокойно обходиться без меня. Няня отлично справлялась, но, помимо неё, имелись родная бабушка, бабушка Агафья и Мариэлла. Фридрих теперь у нас как шёлковый: занятия не пропускает, этикету научен и перестал общаться с теми парнями, что плохо на него влияли.

— Завтра в шесть я тебя жду, — капризно произнесла Жанель.

— Я и так дома не бываю. Сын скоро забудет, как я выгляжу.

— Салиса! Мы дружим столько лет, и ты не имеешь права не прийти на мой юбилей! Тем более мы торжество совместили с помолвкой моего братца. Неужели не хочешь взглянуть на невесту?

— Так на свадьбе и увижу. Подруга, пожалуйста, прости меня, но я устала уже от светских ужинов и хочется побыть дома.

— Если ты не придёшь, настанет конец нашей дружбе! — отключила она телефон, а я устало добрела до детской комнаты.

Сегодня был утомительный деловой ужин, на котором мы с госпожой Лекрон «выбивали» разрешение на новый приют. Порой я начинала проклинать себя за то, что снова ввязалась во всё это, но тут же вспоминала свою жизнь в Кемпеле и соглашалась с тем, что у меня теперь всё отлично. Вспоминала я о Свириде, только когда была с сыном наедине. Я рассказывала ему про отца, чтобы он не забывал о нём, и каждый раз, когда ребёнок спрашивал, когда папа к нам придёт, я обещала, что мы сами к нему переместимся, стоит только немного подождать. Сын верил, а я начинала опять себя винить и на следующий день шла к госпоже Герэл на сеанс.

Тихонько отворив дверь, я увидела, как няня включает ночник, а это значит, что Алесс уснул. Еле слышно я поблагодарила женщину и отпустила её отдыхать, а сама села в рядом стоящее кресло. Хорошо, что я решила поставить здесь большую кровать: пока сын маленький, я могла уснуть с ним, тем самым хотя бы так дарить ему свою любовь. Он, просыпаясь утром, обычно очень рад этому, и, пожалуй, сегодня я останусь здесь.

Утренний снегопад немного поднял мне настроение. В Фортингалле осадки были редким явлением, и, глядя, как крупные хлопья кружат за окном, я вспомнила про зимы в Кемпеле и то, как приходилось постоянно расчищать двор. Потискав проснувшегося ребёнка, я была вынуждена подниматься и идти с ним умываться, потому что сама же вчера вечером отпустила няню на выходные, а Мариэлла с семьёй уехали ещё позавчера в санаторий. Так что во всём огромном доме мы были с ним вдвоём. Приготовив завтрак, я в очередной раз вспомнила, как два года вся домашняя рутина была на мне и как я уставала от этого. Подумав об этом, я поблагодарила Великого Урдера и всех богов, старых и новых, за то, что они позволили мне вернуться. Сейчас меня ни за какие коврижки не заставишь убираться, стирать и готовить по три раза на дню.

После завтрака мы вышли на улицу лепить снеговика. Промокнув насквозь, я еле затащила Алесса домой и сразу же организовала ему пенную ванну для согрева. Играли мы и брызгались так, что в итоге мне пришлось мыть всю ванную комнату, пока сын сидел перед телевизором, замотанный в полотенце. Совместное времяпрепровождение снова заставляло меня рассказывать сыну о тех временах, когда мы жили в Кемпеле. Глянув в окно и на до сих пор сыплющийся снег, я решила рассказать ему, как мы там отмечали праздник, наряжая ёлку, а потом предложила здесь тоже завести такую традицию. Увлекшись рассказами, я хотела ещё что-нибудь поведать о бабуле, но подумала, что мне не стоит так сильно тосковать о той жизни, потому что могу в любой момент туда случайно уйти, а мне этого совершенно не хотелось.

После обеда мне пришло сообщение от Жанель. Она напомнила о себе, и я не смогла отказаться, поэтому села за макияж. Сильно не старалась, потому что хотела по-быстрому зайти, поздравить, вручить подарки ей и её братцу и уйти. Тем более сначала придётся Алесса завезти родителям и потом заехать в магазин, чтобы купить что-нибудь подходящее для юбилея и помолвки.

В итоге я всё же опоздала к началу, но в банкетный зал ещё никого не пускали. Для развлечения был устроен небольшой симфонический концерт, так что все гости находились в холле. Отдав шубку гардеробщику, я с трудом, но всё же нашла Жанель и поспешила к ней.

— С днём рождения, подруга! — вручила я подарок и поцеловала её в щеку. — Ты вчера сказала, что будет просто ужин.

— Это всё братец. Это он пригласил столько народа. Спасибо, что пришла. Кстати, далеко не уходи, Милли обещала какую-то сногсшибательную сплетню рассказать, так что я в предвкушении. Да где же она? — принялась она выискивать её среди толпы, и я к ней присоединилась.