Она протягивает мне тонкий конверт, вернее, лист бумаги, сложенный вчетверо и запечатанный сургучом.

— Если…когда попадешь домой, перешли письмо по этому адресу. Это все, о чем я прошу! И пусть дорога ваша будет удачной! Прощай!

И также торопливо уходит, словно и не было. Домой? Что она имеет в виду: западное побережье? Князь сказал, что никто не знает, откуда я взялась. Ну, не считая, конечно, Дэгу, Дирка и Мика. Про Диану он не упоминал, но, как говорится, что знает свинья — знает весь город. И если под «домом» Диана подразумевает мой мир, то выходит…она сама оттуда? Беременная женщина…Дирк…Значит, Дирк не родной сын князю, а приемный? Получается, ее вопрос, не американка ли я…Она проверяла, пойму ли я язык, и убедилась, что я вовсе не найденная сестра с другого берега!

Меня так и подмывает раскрыть и прочитать письмо. Или, что лучше, разыскать Диану и подробно ее расспросить. Ага, и наткнуться на Сивинда, и тогда мы обе огребем по полной программе! Понятно же, что он не хочет, чтобы мы общались. Ладно, ничего не поделаешь. И письмо я читать не буду. Как бы мне ни было интересно, оно чужое и адресовано не мне, хотя адрес-то внутри, и развернуть мне его все равно придется. Но не сейчас. Не раньше, чем я почую под ногами благословенную землю Вомо. Или, судя по всему, Бату, ведь родители вернулись туда.

Я осторожно складываю конверт еще вдвое и убираю в кармашек кошелька. Так надежнее будет.

Мы выезжаем на рассвете, когда город спит. Никаких торжественных прощаний. Князь соглашается, что я могу ехать верхом, пока мы не достигнем вторых ворот перевала, уж больно мне хочется рассмотреть путь, созданный моим отцом. Но потом, из соображений безопасности и как положено по статусу, я пересяду в..гм..Каретой это не назовешь, скорее, вариант цыганской кибитки, правда, новенькой и даже украшенной позолотой. Она, к счастью, выкрашена не в бело-голубые цвета княжества, что было бы перебором, а в зелено-коричневые, логично, если учесть, что большую часть пути нам придется передвигаться по лесам срединных земель.

— Смотрите, как здесь все удобно устроено, — восхищается Ани.

Она, оказывается, едет со мной в качестве служанки, и новая роль переполняет ее гордостью. Она показывает мне, что под крышкой лежанки уложены наряды на все случаи жизни, а в углу кибитки надежно закреплены раковина и кувшины с водой. Короб с запасами пищи, короб с украшениями. Я понимаю, что дорога долгая, и я наверняка воспользуюсь случаем отдохнуть в укрытии, но пока оставляю Ани любоваться пейзажами из окошка, а сама забираюсь на лошадь.

Из дворца уезжаем только мы с князем, моя кибитка с молодым улыбчивым возницей и несколько стражников, возглавляемых Дэгу. Я удивляюсь скромному сопровождению, но недолго, потому что большая часть каравана уже собралась у перевала. Перед воротами — множество людей, телег, верховых. Как объясняет Дэгу, по обе стороны перевала все будут ждать, пока проедет наша процессия. Итак, мы ступаем за ворота, и я кожей чувствую, что дорога — результат стихийного воздействия. Может, это самовнушение, но я прямо вижу, как несется мощный поток, засыпая ущелья, сдвигая камни, выравнивая скалы. Надо будет спросить у князя, зачем отцу понадобился этот путь. Вроде бы он упоминал, что Смотритель жил на острове и не вмешивался в жизнь людей. Или я что-то упускаю?

Перевал мы минуем быстро, оставляем позади вторые ворота, гораздо более мощные и укрепленные, по обе стороны от которых тянется высокая стена. Оно и понятно, это же граница княжества, и мы вступаем в чужие земли. Я с любопытством озираюсь, но ничего интересного, такая же степь, как и на побережье, только чуть менее сухая. Поэтому я, не сопротивляясь, следую указанию князя и пересаживаюсь в кибитку.

Ани под предлогом, чтобы не мешать моему отдыху, перебирается к вознице, где они перешучиваются, гораздо больше мешая мне своей болтовней, но пусть их. Я долго смотрю в окно, но постепенно, под мерное покачивание, засыпаю. А просыпаюсь уже, когда кибитка наполняется каким-то странным зеленоватым сиянием и необыкновенной свежестью. Я откидываю с окошка завесь и замираю в восхищении. Ввысь уходят поросшие мхом и оплетенные лозами стволы огромных деревьев, чьи пышные кроны образуют над нами шатер, закрывая небо. Лес наполнен птичьим гомоном, шелестом листвы и таинственными шорохами. Изредка мелькают поляны, заросшие благоуханными цветами, а иногда к дороге, весело звеня, выбегает с зеленоватых валунов лесной ручей. Какая красота! И как здесь хорошо дышится, после степных суховеев!

— Где мы? — спрашиваю я у Ани, перевесившись через окошко, и успеваю заметить, как возница убирает руку с ее спины. Быстро же они поладили!

— Мы въехали в княжество Мираны, дружественное нам, — отвечает Ани несколько смущенно, — обещают небольшой привал у реки, а к вечеру мы будем в столице Мираны, где уже обговорено встреча с княгиней. Я нужна вам, госпожа?

— Нет, — отвечаю я, пряча улыбку. — Подождем до привала.

Хорошо, когда ненужно беспокоиться о делах насущных, и пока другие отправляют лошадей пастись, запасаются водой и готовят есть, я могу с чистой совестью прогуляться к реке. Дэгу сколь угодно долго может упрекать меня в том, что я — из богатеньких, но что с меня будет, если даже, презрев условности, я брошусь помогать? Тогда к концу пути, когда мне понадобятся силы, чтобы преодолеть сопротивление стихии и попасть в храм, у меня просто не будет сил.

Так что я спокойно отношусь к делению на хозяев и слуг. Я же не луплю никого плеткой и не извожу ту же Ани дурацкими капризами: ох, сорви мне тот цветочек, ох, принеси мне вон ту ягодку! Я ее вообще не трогаю, давая возможность наслаждаться обществом нашего возницы. Ищу глазами Дэгу, но он занят со стражниками, и я, конечно, не решаюсь его отзывать. Я — не Ани, я не рискну прилюдно выказывать свои симпатии. Сивинд тоже занят, но все же находит время подойти ко мне, справиться о моем самочувствии.

— Здесь места спокойные, эти земли когда-то принадлежали Терре, и воздушная стихия бунтует здесь гораздо реже, чем на открытом берегу моря. Как там внутри, отзывается?

После его вопроса понимаю, что спала без сновидений.

— Нет, все тихо.

— Вот и славно. Можешь побродить немного, только так, чтоб была на виду, хорошо?

— А к реке можно?

— Конечно.

Я отправляюсь по тропинке туда, где за редеющими деревьями слышен мерный плеск. Берег, на котором мы находимся, высокий, а другой — плоский, там нет деревьев, лишь уходит вдаль пестрая от цветов степь, и только у горизонта ее пронзают странные светлые полосы, происхождения которых я не понимаю. Пытаюсь вспомнить карту, но рек в срединных землях так много, что не рискну утверждать, в чьих водах я собираюсь сейчас купаться. Ну, не купаться, но умыться не помешает.

Осторожно спускаюсь, но меня ждет неприятный сюрприз — берег обрывистый, к тому же заросший камышом, а течение очень сильное. Мне приходится пройти вдоль берега, чтобы отыскать песчаную косу, полукружьем уходящую вглубь реки. Я слышу, как в лагере, прямо над моей головой, переговариваются люди, значит, волноваться не о чем.

Прозрачная, чуть зеленоватая вода весело плещется у самых ног. Я вижу, как на дне, чуть искаженные под нежной текучестью, переливаются камни — красные, белые, серебристые. Сферы и полумесяцы, ромбы и зигзаги. Интересно, неужели это природа создала такое чудо? Я осторожно, стараясь не замочить платье, опускаюсь на колени и, погрузив руку, в холодную воду, осторожно вытягиваю один из камней. На драгоценные они не похожи, может, это под влиянием течения они так обточены? Все равно странно. Забрать что ли один на память, как сувенир? Но, подумав, я снова опускаю камень в реку. Не стоит трогать даже самые безобидные вещи, не зная ничего об их природе.

Я зачерпываю воду горстями, с наслаждением умываюсь, чувствую, как вода стекает за шиворот. И еще, и еще, пока не чувствую прилив сил. Как же хорошо-то, господи! Такими моментами и ценна жизнь, какие бы трудности не ждали впереди, можно хоть на мгновение замереть, ощутить простую радость бытия.