Разложив Джейд на столе, Рен нетерпеливо поднял подол её платья.

После, вместо привычного спокойствия или даже безразличия, когда проясняется голова, а мышцы наполняет приятная усталость, пришло полное опустошение. Рен упал в кресло и ощутил чертовское отвращение от произошедшего.Почему?

— Хочешь, можем встретиться вечером? Мы могли бы сходить куда-то…

— Нет.

— Мне кажется, было бы здорово, — Джейд обняла его голову и прижала к плоскому животу. Её кожа влажная от испарины. Запах её кисловатого пота мешался с дымом сигарет. Рен прикрыл глаза.Что не так? — Ты давно не водил меня никуда. А я хочу в кино. Можем купить билеты на задний ряд, как в прошлый раз.

Господи, как же всё запуталось…

Как он запутался.

Рен отстранился и уронил голову в ладони, опершись локтями на колени. Не хочет он чёртово кино. Подумав, он сказал:

— Нам лучше не видеться.

На минуту повисло молчание. Джейд взяла его за подбородок и подняла голову. Её брови, чёрные и тонкие, были сведены у переносицы. Полные губы искривились.

— Почему? — она старалась не выдавать смятения, погладила его по губам большим пальцем, но ноздри её тонкого носа недовольно раздувались. — Я что-то сделала не так?

Он пожал плечами и отвёл взгляд. Если бы.

— Чёрт, конечно. Дело в ней, да? В твоей новой шлюхе?

— Заткнись.

— Ах, простите, она у нас ангелочек с белыми крылышками! Невинное дитя! Её ты тоже здесь трахаешь, Рен? Или с ней только в темноте и под одеялом?

— Заткнись и проваливай, Джейд! — рявкнул Рен.

Всё ещё обиженная, Джейд стала быстро одеваться. Он устало вздохнул и развалился в кресле, скатываясь вниз. Смотрел, как шлюха застёгивает бюстгалтер, натягивает чулки и платье, поправляет причёску, и думал, почему вдруг она перестала удовлетворять? Когда стала показывать ревность? Перешла от работы к глупым чувствам? Нарушила договор? Джейд была безотказная, и его это полностью устраивало. Плевать, что тощая, без груди, языкастая, пахнущая дешёвыми, продирающими горло сигаретами. Главное, что делало Джейд женщиной, у неё было, а больше и не надо — так думал Рен до недавнего времени.

Вот бы вместо неё здесь была Агнэ. Прямо на столе.

— Дик расплатится, — бросил Рен напоследок.

— Иди к чёрту, кретин, — шлюха показала средний палец и хлопнула дверью.

Выждав минут десять, Рен привёл себя в порядок и спустился в зал «Старого герцога». Днём паб пустовал, открывался после шести. Стулья были подняты и стояли вверх ногами на столах. Дик всё ещё сидел с расчётными книгами, Джейк отдыхал на диване. Его кепка лежала на квадратном столе рядом.

— Твоя шлюха нагрубила мне, — не поднимая головы, пожаловался Дик.

— Поцапались? — заинтересовался Джейк. Он крутил между пальцев складной нож.

— Можно и так сказать. Если есть интерес, можешь подкатить. Скажешь, я разрешил.

Парни переглянулись. Джейк широко ухмыльнулся.

— Да ну! Правда?

Рен пожал плечами. Ему плевать, и это странно. Обычно его раздражало, когда кто-то из «крестов» спал с его женщинами. Да и проблемы из-за баб в банде ни к чему. Рен упал на стул и убито спросил Дика:

— Чё ты там говорил про удачную сделку?

— II —

Пока в его башке чертовщина, Рен решил навестить семью. Нет, это не бегство от проблемы, он же не ребёнок, чтобы убегать. Это разумное отступление, чтобы подумать, увидеть ситуацию издалека, как стратег с холма. Отвлечься…

Ладно, он бежал.

Постыдно, жалко, но что делать? Он вытворил такое, что ему никогда не отмыться. Никогда не отмыться мисс Сольски, что ещё хуже. Доверие, которое и без того держалось на нитке, разорвано. Она никогда его не простит. Надо извиниться, — думал он, пока ехал по тёмной дороге в свете фар. Правда, как? С какой стороны подойти? Может, просто послать за вещами Джейка и свалить по-тихому?

Дерьмо. Какое же гадкое дерьмо! Рен выдохнул, сжимая руль. Завтра он встанет и будет план. Сегодня надо отдохнуть и выпить. Немного, чтобы просто спокойно уснуть и не пугать сестёр и Фриду своими воплями. Вскоре показался особняк Хеммингсонов. Охрана вышла к воротам и, узнав машину, пропустила на участок. Рен заглушил мотор и вышел. Уже наступила ночь, прохладная, осенняя. Зябко поёжившись, он пожалел, что не взял пальто. Пахло дождём. Обменявшись с парнями из «крестов» парой фраз, Рен услышал, что всё тихо, удовлетворился этим и пошёл в дом.

У порога встретила Фрида со свечой. Её тёмные волосы были распущены по плечам. Похоже, она готовилась ко сну или даже спала.

— Прости, что я так поздно. Возможно, надо было предупредить.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто решил навестить. Как девочки? Спят?

— Готовятся ко сну. Боже, у меня и кормить тебя нечем…

— Не волнуйся, я не голоден. — Они вошли в тёмный тесный дом, и стены сдавили виски. Рен успел забыть, как здесь душно. Но в доме Сольски ещё хуже. — Я хочу поговорить с Сэмом. Он дома?

— Вряд ли он захочет тебя видеть, Рен, — не без укора сказала Фрида. Они пришли в гостиную.

— Мне плевать, чего он там хочет. Сэм дома?

— Нет. Гуляет, — сдалась женщина. Похоже, прикрывала его брата. Она отвела глаза, сидя на диване. — Рен, ты становишься, какон . Мне это не нравится. Ты всегда был добрым мальчиком…

— Добрый мальчик сдох на фронте, — Рен оборвал её и по привычке почесал шрам на правой щеке. — Ты просто не представляешь, во что втянул нас этот дурень. Где он?

— Не знаю. Никто не знает. Он ушёл утром и не докладывает нам.

Рен выругался и устало потёр веки.

— Ладно. Я всё равно останусь до утра.

— Я попрошу Джейн подготовить комнату.

Когда Фрида вернулась в гостиную, Рен сидел в кресле с бутылкой рома. В голове уже шумело. Мысли о делах отступили, потому что вечерами он не привык строить сложные планы. Утром думалось лучше. Но зато в полумраке комнаты, освещённой свечами, накатили воспоминания о мисс Сольски, будь она неладна. Слишком свежи были следы её неумелых поцелуев. И зачем он только солгал, что «не умеет целоваться»? Да, ему было интересно, что она придумала, хотелось… но последствия оказались серьёзнее, чем он мог представить.

Заметив мачеху, Рен долго смотрел на неё. Эта женщина вырастила его, закрывала собой от пьяного папаши, кормила и согревала, а потом он стал закрывать её, когда вырос… пытался. Пока не сбежал на фронт в четырнадцатом. Война казалась более привлекательным предприятием, чем тумаки отца, его нелегальный бизнес и сомнительная затея с автомобилями. Какая же глупость, — теперь Рен понимал, что лучше бы потерпел пару лет.

Но прошлое не изменить.

Он сгорбился и почесал шрам, сжимая горлышко стеклянной бутылки.

— Фрида… хочу спросить.

— О чём, милый? — миссис Хеммингсон подошла и села рядом.

— Я облажался. Крупно.

На лице мачехи появилось недоумение, но она молчала.

— Я обидел одну девчонку… девушку. Жестоко.

— О, Господи…

— Нет, я вовремя остановился, но всё равно… чёрт, я повёл себя как животное. Она… она не такая. Она хорошая. А я… ну, это я. — Он пьяно ухмыльнулся и сделал щедрый глоток, закашлялся, подавившись горечью. И снова помрачнел. Молчал долго, собирая мысли в кучу и связывая с языком. — Что делать? Она никогда меня не простит.

— Да ты влюбился, мой мальчик.

— Нет. Нет, Фрида, это… м-м… временно. Временное увлечение. Я себя знаю. У меня бывает.

— Если бы она была «временным увлечением», ты бы не тревожился о её чувствах.

Он удивился. Обдумал. Облился холодным потом. На миг сам поверил, вдруг?.. И затряс головой.

— Нет. Она просто… ну, другая. Она играет со мной, спрашивает всякую дурь, а я говорю… не понимаю, чего ей надо? Она всегда убегает.

— Спроси её открыто, — предложила Фрида, и Рен поразился очевидности ответа. — Признайся ей. В конце концов, говорить о своих намерениях первым должен мужчина.

— Ни за что, — он потряс головой и показал два пальца. — На то есть две причины. Причина первая: ей всего восемнадцать, она как ребёнок, Фрида, доверчивая и наивная, и меня непонятно что влечёт… будто черти шепчут. Блядство какое-то… И второе, она леди. Да, бедная, но всё же. Она сестра баронета. Между нами пропасть. Пропа-а-асть, — Рен показал расстояние вытянутыми руками.