На сей раз они назначили встречу в ресторане в центре города. Посетителей почти не было, лишь несколько столиков заняты. Стеклянные большие окна выходили на площадь Альберта, с фонтаном и небольшим сквером. В помещении играет ненавязчивая музыка, на полу — ковровые дорожки, под потолком висят хрустальные люстры. Дорогая мебель, изысканные блюда и не менее изысканная публика. Рен приехал раньше Кроу. Метрдотель проводил к дальнему столу в отдельном зале и предложил посмотреть меню. Увидев цены, Рен решил остановиться на кофе. Иначе ему нечем будет платить за жильё в следующем месяце.

Виктор Кроу в котелке и с лиловым шарфом на старческой шее вошёл с видом короля. С ним было двое молодчиков, уже знакомых Рену, — цыган и тощий вояка с белыми глазами. Цыган остался у входа в зал вместе с Максом.

— Ну, Хеммингсон, я не вижу твоего братца! — Кроу упал в кресло и снял котелок, пригладил жидкие рыжие волосы. Официант подскочил, чтобы предложить ему меню, а потом поспешно шурхнул в другой конец помещения, к бару. Рен нахмурился.

— Ты спалил полквартала, старый дурень. Мы же договаривались не трогать мирных.

— Договоры изменились, когда твой выблядок испортил мою дочь.

— Слушай, мы так ничего не добьёмся. Предлагаю сделку. Лучше вытирать слёзы деньгами, чем подолом дочки, согласись?

Кроу прищурился. В серых глазах мелькнуло любопытство.

Подошёл официант в белой рубашке, чёрных жилете и брюках, с галстуком-бабочкой и поставил перед Реном белую чашку с кофе. Кроу заказал обед: грибной суп с сыром, отбивные и чай. Вскоре официант удалился.

— Какие тебя за условия? — в Викторе появилась гончая, почуявшая добычу. Вернее, запах деньжат. Рен сделал глоток обжигающего кофе, придерживая интригу.

— Как насчёт расширить бизнес? Я слышал, в Германии очень пользуется спросом твой товар, а полиция считает ворон… мы могли бы стать партнёрами. Ты будешь возить товар на моих грузовиках. Прибыль разделим пополам. Что скажешь?

На бледной роже Кроу появилось задумчивое выражение. Он почесал рыжую бороду.

— Это ты устроил саботаж у шофёров?

— Сам понимаешь, рабочие и буржуазия никогда не будут ладить…

— Не прикрывайся всякими новомодными идеями! Я же не дурак. Мой груз уже трое суток не могут вывезти из порта, потому что все шофёры ушли в запой! И говорят, что им бесплатно наливают в твоём пабе!

— Я хочу дружить со своими шофёрами, — Рен улыбнулся и поставил чашку на блюдце. — Знаешь, всякое бывает… саботажи, стачки, революции…

— Вот сукин сын, — Кроу скривился в ухмылке, обнажив золотые зубы. Официант принёс его обед на большом железном подносе. Он ловко расставил блюда и удалился. Виктор сжал в кулаке ложку. — Хорошо, я подумаю над твоим предложением, но сначала мне надо вывезти товар. Полиция шарится по всему порту, а у меня три ящика. Собери в кучу своих шофёров, чёрт возьми.

— Не вижу своей выгоды, — Рен пожал плечами со скучающим видом.

Кроу побагровел от бешенства.

— Сучонок… весь в своего папашу. Ладно. Я заплачу. За перевозку. Но это не меняет ничего. Мне нужен твой брат, Хеммингсон. Я не успокоюсь, пока за кровь моей дочки не прольётся кровь твоего щенка…, но сначала бизнес.

— Здравые мысли, папаша. Так что, договорились? — Рен протянул руку.

Виктор Кроу покосился на его ладонь, но потом опустил ложку, шмыгнул носом и пожал.

— Договорились.

Когда Рен с парнями вышли из ресторана, уже смеркалось. Похолодало. Небо застилали тучи, как предупреждение, что близится осень. Кроу остался обедать, а у Рена было ещё одно дело. Он отпустил парней домой и поехал на фабрику Риверса, где делали трубы и станки для поставок в Вустер и Киддерминстер.

В заводском районе небо было почти всегда чёрное из-за выхлопов железа. Воздух вязкий, тяжёлый, река рядом мутная. Вокруг раскинулись трущобы, где кипела жизнь, будто в муравейнике. Несколько многоэтажных зданий с дешёвым жильём облепливали бараки. Мальчики, играющие в мяч посреди улицы, посторонились, пропуская автомобиль Рена, и проводили любопытными взглядами. Всюду висели верёвки с бельём, было шумно от большого количества народа. Воняло человеческими отходами, машинным маслом, гарью. У обшарпанной двери борделя стояли шлюхи — ещё совсем соплячки. Рядом сидел сутенёр с сигаретой. Рен припарковался за углом кирпичного дома и пошёл к заводу.

Его уже ждали. У дальнего цеха, откуда тянуло жаром, сидел на корточках Аарон Гилсон, знакомый по Франции. Он был в рабочей одежде, с седыми висками, но ещё крепкий. Рен подошёл, шурша мелкой галькой. Они обменялись рукопожатиями.

— Что-то намечается, лейтенант? Я чую запах гари, — оскалился Гилсон. По лицу старого солдата бегала судорога, руки тоже тряслись. Весь он трясся, как припадочный, пока дело не доходит до работы.

— Воняет от пушек.

— Пошли, покажешь.

Аарон Гилсон поднялся и выбросил сигарету. Он схаркнул, вытер потные ладони о штаны, измазанные железной пылью. Сухое лицо с колючей щетиной покрывали чёрные разводы копоти. Они прошли в цех. Там было несколько парней Гилсона. Они что-то плавили с сосредоточенным видом. Помещение тонуло в полумраке, на стенах отражались всполохи огня. Рен взмок от жара печи. Мужчины подошли к столу, и Рен выложил на деревянную поверхность искарёженные пожаром контрабандные винтовки и пистолеты. Гилсон откинул холщовое полотнище и с видом знатока осмотрел стволы. Вернее, то, что от них осталось.

— Что хочешь за этих крошек? — кажется, Гилсон был доволен подгоном. Он положил пистолет на стол и взглянул на Рена. Светлые глаза блестели азартом.

— Скоро будет война. Мне нужны твои люди.

— Хм… опять война… все мы воюем… помнишь, Том повесился?

— Такое не забываешь.

— Да, точняк. Том приходит и просит послать письмо его матушке. Всегда приходит. Каждую ночь… — Гилсон провалился в воспоминания, взгляд стал пустым. Снова судорога прошлась по его лицу. — У тебя есть ещё пушки? Раз война, нужны пушки.

— У тебя нет на примете кого-то по этой части? Надо много стволов и дёшево.

— Есть Хиггинз. Ральф Хиггинз. У него нюх, чёрт возьми. Подгоняет лучший товар. Я тебе человечка, а ты берёшь меня на фронт. Договор, лейтенант Шрам?

Гилсон протянул руку. Рен пожал грязную от пыли ладонь.

Встреча с Гилсоном выжала последние силы, но Рен ясно осознавал, что это только начало. Неизвестно, что решит Кроу насчёт затеи с Германией. Завтра надо привести в чувство шофёров и заняться ящиками Виктора. Будут деньги на стволы и доски для сгоревших домов Курта, Макса и других. Рен поставил машину у особняка Сольски и заглушил мотор. Надо отдохнуть.

В доме пахло едой. Желудок свернулся в узел, и Рен не мог вспомнить, когда ел в последний раз. Он снял кепку и вошёл в гостиную. За кухонным столом сидела Агнэ со своими красками. Пахло как в том магазине для художников, в который они ходили в субботу. Горели свечи, топилась печь. Заметив его, Агнэ улыбнулась.

— Добрый вечер, мистер Рен. Ужин?

— Не откажусь. Я голоден, как волк.

Стук в голове стал проходить. Рен снял пиджак, бросил на диван и сел за стол, подворачивая рукава. С видом опытной хозяйки девчонка сгребла краски, бумаги и кисти на край стола, протёрла столешницу и стала накрывать ужин. Рен заметил атлас, который купил ей. Мог бы пустить эти деньги на стволы или ремонт домов…, но откуда было знать, что так всё вывернется? Агнэ поставила перед ним тарелку с картошкой и сардельками, дала вилку и нож. Рен с жадностью накинулся на еду. Чёрт, он и не подозревал, что настолько голоден. Агнэ стояла рядом и наблюдала, что вскоре начало раздражать.

— Что?

— У меня для вас сделка, мистер Рен.

Он аж поперхнулся. После сделок, которые проворачивал сегодня он, это будто верёвка на шею. Даже смешно! Какая-то сопля ставит ему условия? ЕМУ?! Агнэ была последней в очереди, кто мог воткнуть нож в спину.

Но вряд ли разговор о поставках оружия. Рен потёр лоб и устало кивнул.

— Слушаю.