Будить его было нельзя.

Если тронуть спящего, он дёргается, а Святослав спал так, что дёрнулся бы всем телом. Паук сидел у него на рубашке чуть ниже ворота и держался за ткань широко расставленными лапами, как краб за камень.

Ядовит он или нет, я не знал. Может быть, он ест мошек и сам боится людей. Или ему хватит одного укуса, чтобы утром Святослав не встал.

Проверять это на пожилом геологе с больной ногой я не собирался.

Мне хватало того, что я его не знаю. Незнакомое на этом острове я в рот не беру, и сидеть на груди у моих людей я ему тоже не дам.

Жердь лежала у валуна, где Святослав её бросил, засыпая. Я взял её за конец и подержал на весу. Иностранец выбирал старику под руку жердь покрепче, а пригодилась она мне.

Подходить пришлось близко.

Я опустился на колено сбоку, со стороны здоровой ноги, и повёл жердь над самой землёй, плашмя. Пальцы у меня оказались от паука ближе, чем мне хотелось бы. Паук сидел и не шевелился.

Ладно, Кром. Медленно и с первого раза.

Я подвёл край жерди под его передние лапы и, не останавливая руки, смахнул его с рубашки на землю.

Святослав вздохнул во сне и повернул голову к валуну. Больше он ничего не сделал.

Зато паук побежал. Он нёсся низко над землёй, прямо к прогоревшему огню, у которого спал иностранец.

Иностранец сразу проснулся, как от оклика. Увидев у себя под ногами паука, он сел и, ни о чём не спрашивая, выдернул палку из кольца сырого хвороста. Он ударил со всей силы, только паука на том месте уже не было, и палка ушла в золу.

Тогда паук прыгнул.

Прыгать он, оказывается, умел не хуже, чем бегать, и приземлился на камень у самой его босой пятки.

Иностранец подскочил. Я не думал, что взрослый мужик его роста может так подпрыгнуть с места, поджав под себя обе ноги. Так прыгал мой сосед по даче, когда на него в сарае свалился уж с полки.

Приземлившись, иностранец отскочил ещё раз, уже в сторону, и закричал что-то на своём языке.

Валера сел у огня и, ещё толком не открыв глаз, схватил копьё.

— Что⁈ — рявкнул он.

— Паук! — крикнул я. — Бей, только не руками.

Паук метнулся к валуну, обратно к Святославу. Я перехватил его жердью у самых камней и прижал к земле. Лапы у него заскребли по дереву, и я навалился сильнее.

Иностранец подбежал сбоку и ударил палкой, потом ещё раз. Валера ткнул древком копья туда, где у паука должна быть голова, и промахнулся, попав в мою жердь.

— Ты по нему бей, — посоветовал я. — По мне не надо.

— Я и бью по нему, — буркнул Валера. — Он вертится.

Паук вертелся недолго. Скоро он перестал скрести лапами, и я ещё подержал его, на всякий случай. С пауками я раньше дела не имел и не знал, бывает ли у них второе дыхание.

Святослав открыл глаза.

— Что за шум? — спросил он хрипло. — Пришёл кто-то?

— Паук пришёл, — хмыкнул Валера.

— Да, сидел прямо на вас, но я отогнал его.

Святослав посмотрел себе на грудь, потом на нас, стоящих над пауком с палками.

— На мне? — переспросил он.

— На рубашке, — сказал я и показал на себе. — Вот тут.

Святослав помолчал, разглядывая паука под жердью.

— Я, молодой человек, всю жизнь в поле, — проговорил он. — Спал и в палатке в спальнике, и на голой земле, когда ветром унесло палатку. И ни один паук на мне ни разу не ночевал. А тут за одну ночь в лесу… Хорошо, что Тома этого не видит. Она бы мне до гроба припоминала, как меня от пауков спасали.

Валера хмыкнул. Иностранец всё ещё держал палку наготове и не сводил с паука глаз.

Потом он посмотрел на меня и поднял руку на уровень плеча, показывая, как высоко прыгнул. Он же первым и засмеялся.

Меня тоже разобрал смех, хотя ночью в лесу шуметь не стоило.

Когда все отсмеялись, я присел над пауком.

Мёртвый, он казался крупнее, чем живой. Возле головы у него торчали два загнутых тёмных крючка, и на кончике одного висела мутная густая капля.

Яд? Или слюна? Зачем пауку такие крючки, если в них ничего нет? Скорее всего, ими он берёт добычу, а капля держит её, пока он ест.

Если капля держит жука, может, она удержит и что-нибудь крупнее. Луков и стрел у нас пока нет, но лук сделать проще, чем догнать Танкетку.

Я вынул из рюкзака пустую бутылку, которую подобрал под скалой, и открутил крышку.

— Ты что делаешь? — спросил Валера.

— Собираю.

— Это?

— Это яд, — я кивнул на каплю. — Если он ею ловит, то и мы им что-нибудь поймаем. Или кого-нибудь.

Валера посмотрел на меня, потом на паука и больше вопросов не задавал.

Трогать его руками я не стал. Прижав голову паука двумя палками, я подставил горлышко бутылки под крючки и надавил. Капля яда сорвалась в бутылку, а за ней вышла вторая, и эта была меньше. Я надавил ещё и подождал, но больше ничего не выступило.

Набралось немного, но мне хватало.

Я закрутил крышку до упора и обтёр бутылку о траву, хотя на неё ничего не попало.

— А его есть не будем? — спросил Валера, кивнув на паука.

— Не будем.

— Я так и думал, — Валера зевнул и лёг обратно к огню.

Поддев паука жердью, я отнёс его к кустам и бросил в гущу. Бутылку с ядом я завернул в лист и положил в рюкзак, отдельно от бутылок с водой.

Иностранец лёг не сразу. Он обошёл валун и заглянул под камни у своего места. Траву, где спал, он перетряхнул палкой и только потом улёгся. Я его понимал.

Святослав уже снова спал, подложив руку на груди под рубашку.

До утра я караулил сам. Спать мне после такого всё равно расхотелось.

Зрение ушло под утро, и лес у ручья опять стал серым и мокрым, каким все его видят.

Я поднял остальных, когда рассвело. Кусок мяса, отложенный с вечера, я разорвал на четверых, и каждому досталось по несколько жёстких горьких волокон. Валера сжевал свою часть стоя, глядя на ручей.

Святослав проснулся сам. Он посмотрел на рубашку и проверил ладонью грудь, и только после этого поздоровался.

— Как нога? — спросил я.

— Лучше, — бодро ответил он.

Я не поверил и, не споря, присел посмотреть. Отёк за ночь не ушёл, но выше колена не поднялся. Кожа над ним была холодная, значит, жара нет и хуже не стало.

Святослав медленно, обеими руками взялся за жердь, через силу, встал. Выпрямляясь, он закусил губу так, что она побелела.

— Я за ночь отлежался. Дойду, — заверил меня Святослав.

— Вчера вы еле дошли, — мотнул головой я.

— Вчера я шёл весь день, молодой человек, а сегодня только начинаю, — он перенёс вес на жердь и чтобы я видел, сделал шаг. — Видите? Хожу. Пока я хожу, носить меня никто не будет. Вам руки понадобятся.

Его взгляд был полон решимости. Я понял что он не отступит, даже если эту ногу ему ампутирует и придется прыгать на одной. Мужчина, который ищет свою жену, не остановится ни перед чем.

— Хорошо, — сдался я. — Но станет хуже — говорите сразу, как почувствуете.

— Скажу, — пообещал он.

Скажет, как же. Он неделю ищет жену и вот-вот её найдёт, так что скажет, только когда упадёт.

Валера ждал у воды.

— Пройду вверх, как договаривались, — он кивнул на ручей. — Вниз она вряд ли пошла: вниз к морю, а у моря ей делать нечего.

— Почему нечего? — спросил Святослав.

— Там пустая шлюпка, — Валера пожал плечами. — Если бы я хотел от кого-то уйти, я бы пошёл туда, где меня не ждут.

Он пошёл вверх по ручью у самого берега, глядя под ноги, а мы держались за ним на расстоянии, чтобы не затоптать то, что он ищет. Иностранец шёл рядом со Святославом и наготове держал руку, но под локоть его больше не брал, раз тот сказал, что сам.

Ручей поднимался в гору. Вода бежала по песку и камням, а берега становились выше и круче, и скоро Валере пришлось спуститься в воду и идти прямо по дну.

Шли мы долго. Солнце поднялось над деревьями, и в лесу стало светло.

Я поглядывал на Святослава. Он шёл молча, переставляя жердь и ногу по очереди, и останавливался, только когда останавливались мы. По лицу у него бежал пот, хотя в лесу было ещё не так жарко.