Всё, теперь набрать браслет для сеньоры — и можно сдавать работу Диего.

С ним было намного проще: никаких цепочек и застёжек. Вымоченная в специальном составе нить гигантского паука слегка растягивалась, поэтому всё, что было нужно — это нанизать пятнадцать камней на четыре параллельные шёлковые нитки и завязать. Через полчаса на столе лежало готовое изделие.

Теперь наложить комплекс лечебных заклинаний, и можно звать Диего. Однако Гарри решил отложить этот момент ещё на один день — слишком много сил ушло у него на амулеты. «Зарядить» он их сможет и завтра.

Спрятав готовые украшения в мешочек и убрав его на самое дно чемодана, он вышел прогуляться до кухни. Время ещё позволяло.

Набрав «солнечный» пароль, работавший только для их факультета, он толкнул дверь и нос к носу столкнулся с Нозером. Тот даже бровью не повёл, пребывая в состоянии нирваны.

— Нозэр, приём! — помахал рукой у него перед лицом Салли. — Ты где витаешь?

Юный Штольц в момент схватил его за мельтешащую кисть и с восторженным взглядом зашептал:

— Ты просто не представляешь, брат! Я недавно написал Консуэлле, графине Эльгадра, и она ответила. Она прислалатакое … Её записи — бесценны! А ещё… она ждёт личной встречи… со мной… Представляешь?

— Конечно, брат, — успокаивающе похлопал Салли старшего по руке (до плеча он, к сожалению, не дотягивался). — Графине, очевидно, понравились твои выкладки и теперь она жаждет лицезреть того, кому принадлежит столь острый ум.

— Считаешь?

— Уверен.

Часы в холле пробили половину десятого, а значит, обоим пора было возвращаться к себе. Попрощавшись друг с другом, ребята вышли на улицу и разошлись каждый в свою сторону.

На следующий день сразу после завтрака Салли влетел в спальню, достал из чемодана мешочек с амулетами и юркнул на кровать. Он с осторожностью вытащил оба украшения и разложил их на покрывале.

Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Кринж настроился: чтобы не повторять заклинание дважды, он решил наложить его сразу на оба предмета.

Салли вытянул над украшениями руки и мысленно произнёс формулу. Если всё получится, то и браслет, и кулон должны засветиться ровным золотистым светом (по крайней мере, так написано в одном из учебников). Открыв глаза — оказывается, он зажмурился от напряжения — подросток увидел на кровати два крошечных солнышка. Когда амулеты, наконец, перестали источать свет, Салли убрал их в мешочек и, держа его в руке, потянул дверь на себя.

На пороге с поднятой для стука рукой обнаружился Диего — просто дежавю.

— Я думал, ты опять про обед забыл, — объяснил он своё присутствие.

— А сколько времени? — удивился Салли: он-то полагал, что ещё нет и десяти часов.

— Говорю же: обедать пора. Чем ты тут занимался?

— Добавлял последние штрихи к твоему заказу, — пожал плечами Кринж. — Принимай работу.

Диего распустил тесёмки и вытащил кулон: на чёрной с синими искрами плетёной цепочке качался синий с чёрными прожилками треугольник со скруглёнными вершинами. От амулета веяло спокойствием и надёжностью.

— Класс, — только и смог сказать он. — То что нужно для Микаэллы!

— Какой Микаэллы?! — испугался «мастер». — Я же зачаровывал амулет для мальчугана лет пяти…

— И почти не ошибся, — успокоил его приятель. — Мика — ещё та оторва! По крышам бегает, по деревьям лазает… В платье её можно увидеть только по праздникам, и то недолго — на время официальной части. — Диего отложил кулон, вытащил браслет и присвистнул: — Ну, надо же: амарикс, синий варисцит и два вида кварца — вот бабуля обрадуется! Её как раз память подводить стала.

Салли выдохнул: клиент доволен. Больше всего он боялся, что придётся переделывать кулон — ведь изначально договаривались на два браслета. Сунув руку за пазуху, Кринж нащупал ещё один мешочек — с «остатками» материалов, и протянул его Коннару.

Тот удивился:

— А это что?

— Как что? Остатки волос единорога и шёлка гигантского паука, камни, фурнитура — то, что не пригодилось. Вот, возвращаю.

Диего покачал головой, и сказал:

— В нашей семье так положено — любая работа должна быть оплачена. Так что это — твоё. Тем более, я слышал, что ты в ученики к настоящему мастеру попал, значит, пригодится.

— А откуда сведения? — с подозрением прищурился Салли.

Диего чуть не расхохотался:

— Ты ещё руки на груди скрести и правую бровь подними — точь-в-точь Нозэр Штольц будешь, только светловолосый. А если серьёзно, Ойан чуть на ушах не ходит от радости, что ты его место занял. Теперь почитай вся школа об этом знает.

— Трепло, — припечатал Кринж.

— Ну почему «трепло»… Ты, чай, не вчера с мастером договорился — уже которую субботу тебя вечером не сыскать. А ежели не хочешь над амулетами чахнуть без продыху, то прикройся авторитетом наставника: дескать, он теперь за тебя ответственность несёт, и запретил браться за заказы без его ведома. Главное, не паникуй — и всё хорошо будет. А сейчас — шагом марш на обед, а то мне Эмми всю печень выклюет. Ты же не допустишь этого?

И ребята, перешучиваясь, отправились в обеденный зал.

Стоило им открыть двери, как раздался взрыв… аплодисментов с обеих сторон. Недружественные факультеты «зелёных» и «красных» в едином порыве стоя приветствовали Салли.

Подросток растерялся.

Тут над залом прокатился оглушительный треск: это директор Версен единожды хлопнул в ладоши, усилив звук в десятки раз.

Результат превзошёл все ожидания — на зал опустилась блаженная тишина. И в этой тишине раздался звонкий, чуть насмешливый тенорок:

— От всей души благодарю за ваши поздравления (поклон «зелёному» лекарскому сектору) и выражение сочувствия (то же, но в сторону «красных» силовиков), однако на данный момент я бы хотел приступить к трапезе, чего и вам желаю. Приятного всем аппетита!

Директор тепло улыбнулся и кивнул:

— Не забудьте мистер Кринж, в субботу после обеда у Вас последнее в этом году занятие с наставником. А теперь брысь по местам и приятного аппетита!

Салли быстрым шагом пересёк весь зал до своего места, где чуть не упал на руки обеспокоенной Емелиане. Та помогла ему присесть за стол, и на тарелке тут же появились блюда «особого» меню. Кринж скривился.

— Нечего носом крутить! — проворчала Эмми. — Если ты меры в работе не знаешь, значит, хотя бы потом восстанавливайся. Тебе ведь, между прочим, ещё учиться надо и экзамены сдавать. А ты не двужильный! Кстати, я еле уговорила наших не присоединяться к поздравлениям.

— Ты моя спасительница, — с чувством поблагодарил Салли, нежно поцеловав руку своей невесты.

Заключительный урок с мастером начался с того, что тот выложил на верстак приготовленные материалы: глиняную форму (не такую глубокую, как для отливки), шило с раздвоенным, как у пера, кончиком, и яркую светящуюся проволоку.

— Это — платиновая филигрань, — пояснил Ойан. — Кулон выйдет ажурным и не таким тяжёлым, как из цельного куска металла. Приступим?

На небольшом кусочке проволоки мастер показал, как с ней работать: укладывать в форму и скреплять отдельные детали. Когда кулон был готов и отшлифован, Салли опять помрачнел:

— Он не светится…

Карлос усмехнулся и прищёлкнул пальцами — заготовка засияла: в каждом мелком завитке филиграни расположился крошечный алмаз. На «ушке» разместились пять сверкающих прозрачных камней покрупнее.

— Ух ты! — восхитился Салливан. — Красотища!!! То, что нужно для бала.

Карлос с довольной улыбкой протянул подростку синюю атласную шкатулку.

— Вы уже придумали, как вручить невесте подарок? — как бы между прочим поинтересовался он.

— По протоколу, — на полном серьёзе ответил подросток, — крёстный именинницы обязан подарить ей кулон — как признание вхождения её во взрослую жизнь. Мы попросили мессира Штольца оказать нам честь, выступив в этой роли, так что проблем быть не должно.

— Весьма разумный подход, — похвалил Ойан своего ученика, который стремительно продвигался к званию подмастерья. — Желаю Вам повеселиться!