— Разве это не жестоко?
— О чем вы?
— Когда у человека нет шансов выбрать то, чем он хочет заниматься.
— А вы разве выбрали дерматологию сами?
— Конечно!
— Дерматологию? — Артур не менял выражение лица, но его тон все же отразил снисходительность, которой сквозило его отношение к кожной профессии.
— Вы говорите так неуважительно. Но если бы не было дерматологов, не удалось бы выявлять рак кожи на ранних стадиях. Это десятки тысяч спасенных жизней. Дерматологи внедрили дерматоскопию и, и, и… — девушка посмотрела на Артура полными ужаса глазами, и побледнев, прошептала. — Я не помню.
— Дерматологи внедрили дерматоскопию и картирование родинок, что позволило выявлять опасную меланому на ранних, полностью излечимых стадиях. — Сказал за нее Артур то, что уже вертелось на языке, хотел он того, или нет. — Это снизило смертность от самого агрессивного рака кожи в десятки раз.
Стася отвернулась, Артуру на секунду показалось, что глаза ее заблестели. Он мысленно взмолился, чтобы девушка не заплакала. Сколько бы он не пытался освоить технику приведения женских особей в спокойствие во время состояния плача, у него ни разу этого не получалось. Статьи и форумы на данную тему оказались совершенно бесполезными, забитыми всякой ерундой про выдуманные ощущения — чувства.
К его облегчению Стася все же не заплакала, подошла к книжному шкафу и принялась изучать корешки бесценных собраний классиков, философов и ученых, которыми Артур гордился. Бесцеремонно и недовольно вздыхая, она отвернулась от полок с видом, словно там была неприятная для нее бульварщина и, в этот момент, заметила книгу на постаменте за стеклом.
Над постаментом были расположены специальные лампы, которые обеспечивали иное освещение, чем во всем кабинете, оно способствовало должному хранению и уходу за книгой. Стеклянный бокс был оснащен датчиками регуляции температуры. Ее брови взлетели вверх, а лицо тут же отразило живой интерес. Артур заранее мысленно вздохнул.
— А это что такое?
— Подарок родителей к моей первой номинации на Нобелевскую премию.
— А сколько раз номинировали? А кто в итоге забрал премию вместо вас?
— Один. Но первая, не значит последняя. Будут еще. Кто забрал и не помню, не забиваю мозг бессмысленной ерундой.
Конечно Артур помнил. Помнил того лауреата из Азии, работами которого восхищался, еще до того, как они оказались номинантами на одну награду, а значит — конкурентами. Помнил, как был зол, и, вернувшись домой уничтожил все файлы и статьи хранящиеся на его компьютере, написанные более успешным генетиком. Помнил, как в голове пролетела странная и глупая мысль, что он жалеет о своем рождении в России, потому что специалисты из Азии который раз оказываются на вершине. Помнил, как злился, что он сам не стал этим самым специалистом из Азии. Но этой девушке, имя которой какой-то час назад он не знал, да и не хотел знать, об этом говорить не нужно.
— Так, — она начала заламывать руки и странно улыбаться, словно ребенок у киоска со сладостями, Артур нахмурился. — Может, вы откроете и покажите ее мне? Мы все равно здесь застряли до утра, так что…
— Вы с ума сошли? Дать вам в руки первое издание фундаментального труда Чарльза Дарвина «Происхождение видов» 1859 года?
— А что такого? Я хорошо знаю английский.
— Там не просто английский! Там язык, который сложен для понимания большинства людей…
— Это вы меня так тупой назвали? — девушка нахмурилась и скрестила руки. — Ну раз я тупая, то посмотрю картинки.
— Вы не сможете. В этой книге нет изображений животных, растений или окаменелостей. Лишь одно изображение — большая раскладная литографическая схема, объясняющая дивергенцию видов и принципы естественного отбора.«Схема расхождения таксонов» или древо жизни — наверное, так вам будет понятнее.
— Вместо извинения вы вновь унизили мой интеллект? — она направилась к выходу. — С меня хватит, я ухожу.
— Постойте, волны с настройками как сегодняшняя, наверняка в другие дни не будут пускать, сотрудники отдела внесут правки в настройки следующих испытаний, и тогда у нас не будет шанса получить обратно то, что изменилось!
— Мне скучно, у меня нет с собой ни наушников, ни книг.
— Я могу, — Артур замялся, давать в руки незнакомке один из своих планшетов, пусть даже тот, на который еще не перенесены результаты сегодняшней работы, он вовсе не хотел. Но она действительно была намерена уйти.
— Что вы можете?
— На моем планшете скачана большая библиотека, там есть книга на… — он помолчал пару секунд, подбирая слова, — разный вкус.
— Я сделаю вид, словно не заметила, как вы только что оскорбили мой вкус в литературе, потому что согласна с вашим желанием вернуть все как было до волны. Несите ваш планшет.
Девушка села на диван и выжидающе посмотрела на Артура. Он растерялся. Она предлагает ему самому идти и что-то подносить ей? Это возмутительно!
— Так вы дадите мне планшет, или нет?
Он молча сходил к мониторам и забрал оттуда один из планшетов, по пути обратно открыл приложение с библиотекой, протянул ей. От нее повеяло чем-то сладким, чем-то, у чего точно есть воспоминание. Он отошел. Не время думать о запахе и прошлом.
— Только не выходите из этого приложения.
— Окей.
Она ввела один запрос в поисковой строке и тут же углубилась в чтение. Как легкомысленно она решила, на что потратить бесценное время и чем заполнить свое я. Ты — это то, что ты знаешь. Артуру уже и без того было понятно из каких знаний она состоит, но теперь он убедился в своей догадке окончательно.
Бесценные полчаса тишины, во время которых Артур продумал что делать в случае, если… В самом худшем, в общем, случае. С каких книг начать восстановление знаний, некоторые из них были в его библиотеке и он тут же перенес книги на стол, в очередь на повторное изучение. В памяти осталась база, костяк, а еще он помнил какую литературу и статьи ему нужно изучить, чтобы снова стать собой. Волна не уничтожила знания полностью. Она вырвала отдельные связки между фактами, методиками и практическими навыками. Он даже мог помнить отдельные термины, вспомнить ошибку, но не мог самостоятельно восстановить весь ход рассуждений.
Артур достал бумажный блокнот — он редко пользовался не электронным носителем. Но сейчас он нервничал и когда нервничал, ему давало спокойствие видеть физически свой план и путь исправления, который можно потрогать. Для начала, он прописал дисциплины, все необходимое для их изучения, далее примерное время, которое на это уйдет. С учетом базовых знаний, которые, возможно, ему помогут, и без нее. Оба варианта выглядели пугающе, как он не пытался крутить и вертеть или менять литературу. Вернуть себе себя он не сможет в полноценном объеме быстрее, чем через пять лет. Для любого другого человека это был бы срок. Для Артура — почти приговор. Приговор к отстранению от того, чем он жил последние годы.
— Я вижу, что вы пропустили этап benchmark-тестирования на последней версии исследования, — раздался голос Стаси, он медленно поднял на нее взгляд, отказываясь осознавать, что она набралась наглости и все-таки залезла в его записи, вместо чтения незнамо чего, он молчал, не в состоянии сказать и слова, она продолжала: — нужно запустить алгоритм на математических моделях с заранее известным оптимальным результатом. Это позволит проверить, насколько близко генетический алгоритм подошел к эталону, даст возможность понять, куда двигаться, чтобы все работало.
— Немедленно отложите планшет, — Артур сам не узнал свой голос. Злой и холодный. В основном злой, потому что она позволила себе влезть в его труды, но еще и потому, что сейчас ее замечание казалось резонным, важным, базовым. Хотя еще пару часов назад он не жалел, что намеренно пропустил данный этап теста, считая его слишком примитивным и ненужным, так как он ищет новую формулу, и не видел необходимости проводить сравнения с известными.
— Ну и ладно, — она отложила планшет на диван и встала. — Я лишь хотела помочь, но вижу вы совсем мне не рады. И вот что еще. Вы, конечно, можете позволить себе ночь без сна, ведь сами решаете во сколько вам завтра встать и когда начать работать. А у меня работа начинается в конкретное время, утром у меня дежурство, днем я ассистирую руководителю, потом снова дежурство, а вечером два часа работы над собственным проектом, и я не хочу опять ими жертвовать. Потому пойду к себе в комнату и посплю хотя бы пару часов на моей замечательной кровати с самым жестким матрасом в мире, который словно спроектировали злые ученые, чтобы делать жизнь таких, как я, еще невыносимее.
