— То есть, юмор, на который способен человек вашего положения, это шутка про то, что клеточная биомолекула, которая отвечает за передачу генетической информации и синтез белков в организме, вежливая и носит костюм?

— Прошу прощения, но эту шутку не всем дано понять, — Артур пожалел, что вообще объяснял ей принцип шутки, но тут же схватился за свои слова, «понять». Как она поняла, что это за формула и тем более, что это именно формула с ошибкой, а не просто какой-нибудь неизвестный ей мистер Н. А.? — Ваша специализация — генетика?

— Не-а — девушка рассматривала информацию на горящих экранах мониторов, Артур тут же подскочил к столу и ревностно заблокировал экран планшета, на котором хранилась самая важная для него информация, она вдруг улыбнулась. — Но сейчас мне кажется, что да.

— Так да или нет? Учились вы на кого? Дело в том, что я помню каждого, кто хоть как-то связан с генетикой и находится в центре. Вас нет среди этих людей, вы не указывали даже данное направление, как дополнительный талант. Иначе бы я знал.

— Я дерматолог, ну… в центре лишь лаборантка дерматолога.

— Дерматолог, который умудрился заработать купероз? — сорвались с его губ слова о том, что он заметил еще в момент, когда она приблизилась, передавая бутылку с водой. Он замолк от стыда, общество этой дамочки привело его к подобному ей, не вежливому поведению.

Девушка нервно провела по щеке, где даже под матирующим кремом Артур все равно видел последствия недавно перенесенного кожного заболевания.

— Он был получен случайно, при перепаде температур, и уже вылечен! А я использую необходимый уход, чтобы устранить последствия. Как вы вообще его рассмотрели?

Артур промолчал. Вопрос был резонным и он задался им сам. Дело не в зрении, а в том, что он не знал ранее слово «купероз». Тем более не знал о том, что это приобретенное из-за неосторожности заболевание кожи, а не, например, заразное или зависящее от генетической предрасположенности. Откуда это слово в его голове?

Он взял в руки планшет, который только что ревностно заблокировал, и ввел пароль. Полистал данные сегодняшнего дня.

Проморгался. Полистал еще раз.

Нет, только не это.

Его дедуктивный склад мышления работал безотказно. Он сложил все, что было известно и осознал, что потерял, а точнее какую ценность обменял. Обменял на какую-то бессмыслицу!

Мужчину начало трясти, он открыл на большом экране страницу с частью своей главной формулы, в ее прежней, недоработанной вариации.

— Скажите мне, что вы видите?

Девушка внимательно посмотрела на экран, потом на него, потом снова на экран и отвернулась, как-то глупо и по детски выпятив губу. Артуру показалась совершенно неуместной такая мимика для взрослого человека.

— Вы шутите?

— Нет. Скажите, что вы видите, Стася?

— Что количество гексаннуклеотида делится на десять частиц, а нужно наоборот, чтобы формула работала на вычисление более точного индекса регенерации. Ведь, похоже, именно его вы пытались тут найти. Поэтому я и хотела понять, в этой нелепой ошибке тоже кроется какая-то шутка?

— Отвечаю на ваш вопрос, вовсе нет, это не шутка. Это моя ошибка, которую я сделал после двух суток без сна, но на следующий день исправил. Где вы получили знания, которые позволили вам увидеть ошибку в формуле ведущего генетика с тремя докторскими?

— Я… не знаю, — девушка замолчала, она испуганно сглотнула и стала озираться.

— Я исправил эту ошибку давно, когда работал над этой частью формулы. Но сейчас, — он тоже сглотнул, но не испуганно, а обреченно. — То, что выведено на экране для меня лишь буквы и цифры с черточками. Зато я знаю, что в креме, который вы используете для заживления последствия перепада температур, отсутствуют ангиопротекторы: рутин и эсцин, которые уменьшают хрупкость сосудов и снижают проницаемость капилляров. Вы видимо повелись на модную баночку или бренд, но не додумались прочитать точный состав.

— Этого не может быть… — лаборантка без разрешения села на кресло от «Okamura» с умными элементами управления, встроенными в подлокотники, и запрокинула голову, молча воззрившись в потолок.

— Похоже, что может, — Артур набрал воздуха в легкие и произнес то, что не хотел даже думать, не то чтобы говорить. — За стеной проводят тесты по созданию нового типа магнитных волн, руководство недовольно, что часть лабораторий не имеет полноценного обзора из окон, из-за геодезических куполов покрытых радиопоглощающей пеной. Поступил приказ отделу за стеной разработать магнитное поле, которое будет заменять купол, чтобы визуальная маскировка центра обеспечивалась только двумя магнитными полями, и ничего не мешало огромным окнам центра выполнять свою функцию. Что я бы не советовал делать, если бы меня спросили, потому что даже здесь может произойти сбой, и целиком полагаться на технику, когда есть физический способ укрыть центр от всего мира — глупо. Сейчас способы конспирации взаимозаменяемы, а вот они хотят это изменить.

— Все яйца в одну корзину, — прошептала девушка, все еще разглядывая потолок.

— О какой корзине вы говорите, Стася? Какие яйца? — Артур всплеснул руками, редкий случай для экономного на движения мужчины, редкий и особенный. — Мы тут не еду обсуждаем, а катастрофу. Неужели вы все еще не поняли, что их эксперименты с изменением магнитных волн буквально перетасовали наши знания?

— Это не так, — голос девушки звучал неуверенно. — Я помню, что я Стася, помню свое прошлое и как сюда попала. И учитывая вашу манеру речи, вы тоже помните, кто вы.

— Речь не о такой ерунде, как личность. Речь о наших профессиональных знаниях.

В лаборатории повисла тишина. Девушка медленно опустила голову и перевела взгляд на Артура.

— Разве такое возможно? Я не видела ни одного фильма, чтобы…

— Прошу, не вынуждайте меня снова проводить лекцию о том, как далеки от правды факты, которые массово внушает людям кинематограф.

Он взглянул на стоящее в углу кресло от «Giroflex Leonardo» и поморщился — оно было явным доказательством тому, что выбор самого дорогого не всегда обеспечивает качеством и удобством. Это старое кресло должны были еще вчера забрать, но, похоже потеряли запрос. Старое кресло послужило Артуру неделю и он буквально ощущал костями его неудобство и ждал, когда прилетит вертолет с новым, и конечно же, отчаянно не хотел в него садиться. Почему она не выбрала это кресло, которое ему так не подходило и стояло пустым? Почему села на то, что идеально физиологически подходит Артуру? А ему, между прочим, надо заботиться о своей спине, еще столько генетических свершений впереди, весь мир открыт для его амбиций.

— Пройдемте в кабинет, там есть более удобные кресла, — наконец предложил Артур, махнув рукой в сторону двери, которая вела из лаборатории в кабинет.

— Да ладно, и это не плохое, — девушка пожала плечами. — К тому же, очень поздно и мне пора идти к себе. Я закончила работу.

— Неужели вы не понимаете в какую ситуацию мы попали? — Он едва сдерживал гнев, медленно и четко проговаривая каждое слово. — Мы должны остаться здесь, на случай, если отдел разработки магнитных волн пустит вторую волну, которая вполне может вернуть все как было.

— Такое может быть? — В голосе девушки прозвучала надежда, Артуру неожиданно стало стыдно. Он не был уверен, что такое может быть, но ведь была крохотная вероятность. Но почему ему должно быть стыдно? Это она захватила его кресло, и называет «неплохим»!

Лаборантка нехотя согласилась, они переместились в кабинет, где Артур тут же сел в мягкое кожаное кресло и предался размышлениям. Девушка же начала медленно обходить помещение и изучать его, около стены с лауреатами нобелевских премий семьи Лазаревых она задержалась дольше.

— Вы не всегда были генетиками, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала она. — Я знаю этого мужчину, он писал прекрасную литературу. Только фамилия у него вроде бы была другая…

— Он писал под псевдонимом. И да, если в семье несколько детей, то иногда позволительно, чтобы один из них выбрал иной путь, чем семейное дело.