А вскоре случилось то, что затронуло сердце каждого обитателя «Генезис Фарм», на каком бы ярусе он ни жил и о чем бы ни мечтал.
Это произошло в обеденный час того самого дня, когда директор решил посетить общий прием пищи, когда холл был полон. Лорд Генри резко взлетел в свою клетку, обрамленную алыми бархатными портьерами, и принялся гордо расхаживать по жердочке, как по крепостной стене. Баунти сидел внизу и смотрел на него так пристально, что вокруг начали останавливаться люди.
И вдруг кот прыгнул, целясь в высоко размещенную огромную клетку и промахнулся. Лапы скользнули по бронзе, и он с шорохом съехал вниз, запутавшись в многострадальной бархатной портьере, которую, должно быть кому-то снова придется менять. Люди ахнули, кто-то засмеялся. Кот выпутался, отряхнулся с оскорбленным видом и тут же прыгнул во второй раз. Теперь он зацепился за край клетки и провисел достаточно долго, чтобы Лорд Генри успел закричать:
— Караул! Штурм! Где моя гвардия?
А на третий раз огромный кот все же взлетел по стойке, как по дереву, протиснулся в открытую дверцу клетки и накрыл Лорда Генри собой целиком.
Холл взорвался криками. Две уборщицы из цоколя, мывшие мраморный пол у арки, бросились к фонтану со швабрами наперевес, как с копьями. Повар из кухни верхнего яруса (временно помогающий в общей столовой из-за визита директора) выбежал в белом колпаке, сжимая половник. Кто-то из ассистентов визжал, кто-то снимал на телефон, кто-то звал охрану. Стася, стоявшая у фонтана с очередной горстью кешью, побелела и уронила орехи. Артур, как раз шедший через холл к лестнице, оказался рядом с ней раньше, чем успел подумать, и почему-то положил руку ей на плечо. Она не сбросила ее.
А потом все замерли.
Потому что из клетки не донеслось ни хруста, ни предсмертного крика. Оттуда донеслось мурчание, громкое, низкое и абсолютно блаженное. Кот лежал на боку заполнив собой всю клетку, и держал Лорда Генри в пушистых лапах, прижав к шоколадной груди, как любимую игрушку. И неистово, нежно, с закрытыми от наслаждения глазами, вылизывал ему хохолок.
— Фу! Мерзость! — возмущенно заорал Лорд Генри, растопырив крылья. — Ваши манеры отвратительны, сударь! Возмутительно! Продолжайте!
И не улетел.
Баунти продолжил. Попугай обалдело моргнул, перья у него на загривке медленно разгладились, и он тихо, почти растроганно, выдохнул:
— О… мон шер… вы столь порывисты…
Уборщицы опустили швабры. Повар опустил половник. Кто-то всхлипнул, кто-то засмеялся, и по холлу прокатилась волна того особенного умиления, которое объединяет людей гораздо сильнее, чем добровольно-принудительные общие обеды, введенные директором.
— Я же говорила, что он не тронет вашу драгоценную птицу, — закатила глаза Кира, протискиваясь сквозь толпу. — Ну, разве что расцелует.
Позже, когда толпа разошлась, а уборщицы вернулись к своим обязанностям, кот и попугай уснули вместе, прямо в клетке, свернувшись в одно шоколадно-серое целое. Баунти обнимал Лорда Генри лапой, а тот спрятал голову у него под подбородком.
— Это иррационально, — пробормотал Артур, глядя на них. Его рука все еще лежала на плече Стаси, и он только сейчас это заметил. Не убрал.
— Я не удивлена, что вы этого не поняли, — тихо ответила Стася, но в голосе ее не было прежнего холода. Была усталость и что-то похожее на нежность, обращенную, впрочем, к коту.
— Ему и не надо понимать, — раздался за их спинами голос, от которого Стася вздрогнула, а Артур наконец убрал руку. Виктория стояла в двух шагах, в белом кашемире, с идеальной укладкой, а за ней, как тень, маячило знакомое лицо, несомненно, София Фетисова. — Мой жених прекрасно знает разницу между хищником и дичью, которая питается подножным кормом.
— Тогда почему он связался с медузой? — лениво приподняла брови Кира, не отрывая взгляда от клетки.
По холлу, людям в котором ну очень повезло на дополнительное шоу, прошел смешок, сначала тихий, потом громче. Виктория открыла рот, чтобы ответить, но, видимо, не нашла ничего достаточно острого, вздернула нос и ушла, стуча каблуками по мрамору. София семенила за ней и что-то успокаивающе шептала.***
***[Прим.автора: Оказалось, Баунти было смертельно одиноко среди людей в белых халатах, и все это время он просто хотел обниматься. С этого дня кот и попугай спали вместе, составляя самую сюрреалистичную пару на Аляске, и обитатели центра ходили смотреть на них, как ходят смотреть на северное сияние. Но это вроде бы доброе и смешное происшествие ничуть не разбавило тоски Артура и нервозности Стаси, которая все так же вздрагивала от шагов за спиной. А причину ее нервозности пока что знаем лишь мы и психолог, которому девушка приказала соблюдать профессиональную этику и не раскрывать тайны ее страхов.]
Через пару часов Артур, заявив Стасе, что отлучится по делам (по сути он не обманул), пришел во владения Киры. Лаборатория у нее была такая же дорогая, как у него, но выглядела как комната старшеклассницы, которой подарили оборудование ради шутки. На столе стоял коктейльный шейкер. Кира сидела в кресле прямо с ногами и смотрела в планшет, из которого доносились крики на корейском. Артур посмотрел на это с глубочайшим осуждением, а потом, понимая, что пришел просить, стер осуждение с лица, насколько смог.
— Мне нужна ваша помощь.
Кира нажала на паузу и медленно подняла на него глаза.
— Ого. Золотой мальчик просит помощи у лентяйки? Мир перевернулся.
— Вы знаете. О нас. О… смешении.
Кира отложила планшет.
— И что собираешься делать? Предложить деньги за молчание? Я же сказала, что не сдам. Кстати, у моей семьи денег не меньше, чем у твоей.
— Нет, — Артур сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду. — Я признаю, что в некоторых вещах вы умнее меня. И прошу совета. Как защитить ее от всех. От моего отца, от аудита, от…
— От тебя самого?
Он уставился на замерший кадр на планшете. Опять азиаты, кто бы сомневался.
— Да. Если потребуется.
В скучающих глазах Бельской медленно появлялось что-то новое, похожее на уважение, только очень осторожное.
— Вот это поворот. Ладно. Слушай сюда, робот, вот тебе план. — Она наклонилась вперед, и Артур невольно наклонился тоже, будто сейчас услышит формулу решения его проблем, которая в последние дни была для него желаннее чем формула, за которой он гнался десятилетие. — Признайся ей уже.
— Но я не могу. Я помолвлен, я…
— Ой, тогда иди отсюда и не мешай мне смотреть дораму. — Кира снова взяла планшет и нажала на воспроизведение. — Доктор скукота и мямля. Как был, так и есть.
Артур не нашелся, что ответить, потому что она была.
Ноги привели его к кабинету Елены Войт. В ее взгляде был лишь флер любопытства, без удивления.
— Здравствуйте, доктор Лазарев. Присаживайтесь, чем могу помочь?
Он сел, сложив руки на коленях.
— Мне важно понять, как помочь коллеге. Как вести себя с человеком, потерявшим близнеца. Давно, но… Я боюсь навредить и хочу поддержать. Что я могу?
— Не бейте вопросами в лоб, — она поправила ручки на столе. — Не спрашивайте «Как это случилось?», это может дать ощущение допроса. Лучше наводящие вопросы, мягкие. «Хотите рассказать о нем?» «Каким он был?» И оставьте право отказаться. Если она готова — скажет. Если нет, просто будьте рядом. Этого бывает достаточно.
Артур лишь в коридоре понял, что Войт сказала «она». Хотя не знала о ком речь. Или знала?
А затем он забрел холл. У фонтана спали кот и попугай, над ними мигала гирлянда, которую никто так и не удосужился снять. Артур остановился задумчиво посмотрел на эту невозможную пару: хищник и птица, которым по законам природы полагалось быть врагами, лежали, прижавшись друг к другу, потому что одному было одиноко, а второй позволил к себе приблизиться.****
****[Прим.автора: Дорогой друг, сейчас мы находимся на пороге открытия. Великого, в рамках персонажей этой книги. Впервые за двадцать восемь лет Артур Игоревич Лазарев подумал о том, что раньше не помещалось в его картину мира, как шоколадный окрас не помещался в стандарт породы мейн-кунов. Его жизнь, возможно, принадлежит не отцу, не совету директоров, не фамилии на фасаде холдинга и не песне про королей, которую постоянно напевает мать. Его жизнь может принадлежать ему самому. Мысль была пугающей, но точка на груди, куда когда-то ткнули пальцем, в эту секунду горела так, словно давно знала ответ и ждала, когда до него дойдет. Интересно, а чтобы сказали гейши, узнав, что некая россиянка, не знакомая ни с одной техникой соблазнения, свела с ума мужчину одним касанием пальца?]
