Под фото подпись: «Я соскучился. Прятаться больше нет смысла, мы должны быть рядом, ты же знаешь».

Следующее: «Думала, я не узнаю, где ты?»

Следующее: «Настя. Ответь мне».

Настя. Он всегда звал ее Настей. Всегда. С первого дня. Специально. Потому что знал, как она это ненавидит. А когда она делала замечание, отвечал, что ей просто стоит сменить имя в паспорте на «правильное» и покончить с «этой дурацкой историей про имя».

Телефон выпал из рук, на каменную дорожку экраном вверх. На экране продолжали всплывать сообщения.

Стасю трясло. Она не могла вдохнуть. Воздух в оранжерее, влажный и теплый, вдруг стал густым и не проходил в легкие.

— Стася. — Голос Артура доносился откуда-то издалека. — Стася, посмотрите на меня.

Он держал ее за плечи.

— Это он, — выдавила она. — Егор. Он нашел. Он знает, где я.

И она все ему рассказала. Сидя на бортике кадки с лимонным деревом, пока за стеклом выла метель, а он сидел рядом и держал ее за руку и сочувственно смотрел в глаза. От чего ей хотелось выть еще сильнее, ведь она не имела права привыкать к этому взгляду.

Стася описала все с самого начала, как все началось три года назад. Каким Егор был идеальным, внимательным, дарил цветы и встречал после работы. Как потом стал встречать не после работы, а у работы, у подъезда, у магазина. Как они съехались, и он совсем незаметно, постепенно, стал решать, в чем ей ходить, с кем общаться, когда звонить маме. Как забирал телефон. Как в первый раз схватил за запястья, «просто чтобы не ушла делать глупости», а потом извинялся и плакал, стоял на коленях и она поверила. И во второй раз поверила. А в третий раз ушла в травмпункт и написала заявление.

— Заявлений было четыре, — сказала она ровно, глядя на орхидею с Борнео. — И освидетельствования, но это не помогло. Его родители работают… в особых структурах. Не олигархи, но деньги и связи есть. Все закрывали. Одно заявление даже поленились закрывать, сделали вид, что потеряли.

Рассказала и про то, что она не первая. Что до нее были две девушки. И одна, вроде как после, уже когда Стася сбежала: та продержалась месяц, быстро поняла, кто он, и теперь тоже прячется где-то. Про то, как он говорил: «Ты либо будешь моей, либо я тебя сотру». Про камеры в городе, и то, что он мог всегда знать, где она: у Егора был человек, который за деньги следил по городским камерам за тем о ком он якобы заботится.

— Я, наверное, засветилась, когда мы ехали из аэропорта, — сказала она. — Или когда выходила из машины. Где-то была камера. Где-то всегда есть камера.

— Поэтому Аляска, — медленно подвел итог Артур.

— Поэтому Аляска, — кивнула Стася. — Я уехала не только ради науки. Дима нашел место, где меня не найти. Никто не знает адреса, нет связи, нет соцсетей. Периметр, охрана, магнитные поля. Поэтому я так боюсь вылететь. За воротами центра он.

Артур молчал, но его рука напряглась в ее руке.

— Если он появится…

— И что ж вы, будете защищать? — Она слабо усмехнулась.

— Я не умею драться, — честно сказал он. — Но могу купить…

— Не надо ничего покупать. — Она положила палец ему на губы. — Просто будьте рядом. Этого достаточно.

Он поцеловал ее палец. Потом обнял так крепко, что стало трудно дышать, но по-хорошему.

Вторая волна сообщений пришла через сутки.

Стася сидела в библиотеке. А библиотека у Лазаревых была громадной, с винтовыми лестницами и корешками, по которым можно изучать историю книгопечатания. Артур показал ей полку с раритетами, где за стеклом стояло что-то на латыни и что-то, написанное, кажется, гусиным пером. Но читала она «Ребекку», которую привезла с собой. Особняк, ревность, темные коридоры. Очень кстати, она, похоже, этот выбор сделала назло себе же.

Телефон завибрировал.

«Красивые интерьеры, Настя. Думаешь спрятаться за спиной Лазаревых?»

Номер снова неизвестный, воздух снова кончился.

Она не помнила, как оказалась на полу. Забилась в угол между двумя стеллажами, прижав колени к груди. Руки не слушались. Сердце колотилось в горле, в ушах, в кончиках пальцев. Дыши. Дыши. Считай. Раз, два. Не получалось.

Там ее и нашел Артур.

Она услышала шаги и испугалась сильней. Ее вдруг посетила мысль, что это может быть Егор. Что он уже нашел ее! Шаги остановились, потом сорвались на бег.

Он молча, даже не спрашивая, выхватил телефон, прочитал. И Стася впервые увидела, как с него слетает все. Весь аристократический лоск. Вся заставка загрузки. В глазах появилось что-то первобытное, звериное.

— Опять он? — тихо спросил Артур.

— Да, как видишь. Он психопат, Артур. Он найдет меня, не нужно было мне покидать «Генезис Фарм».

Артур опустился перед ней на колени. Прямо на паркет, в брюках от «Loro Piana». Взял ее ледяные руки в свои.

— Посмотрите на меня. Стася. Посмотрите на меня.

Она подняла глаза. Глаза были абсолютно сухими, по какой-то неведомой причине она переживала преследования Егора без слез.

— Если этот человек приблизится к вам, я сделаю так, что его семья потеряет все, а он уедет руководить метеостанцией на Земле Франца-Иосифа. — Вы в безопасности, со мной. Слышите?

Она кивнула, потому что хотела поверить.

Он притянул ее к себе. Она уткнулась носом в его водолазку (оттенка «викунья», конечно, но сейчас ей было плевать) и дышала его таким ставшим уже родным древесным ароматом, пока сердце не замедлилось.

Но стены не защищают от того, что внутри.

Ланская словно почуяла кровь. После той ночи, когда Артур не открыл ей дверь, она сменила тактику. Стала не громче, наоборот — тише, но ее издевки стали изощреннее и точнее, как скальпель.

Она не трогала Стасю при Артуре никогда. Но стоило ему отлучиться, как Виктория оказывалась рядом:

«Ваше платье. Кира Бельская, позаботилась на правах… покровительницы? Жаль огорчать, но вы явно не являетесь ее любимицей. Это прошлый сезон. И насколько я знаю, по этому лекалу сшито еще два экземпляра.»

«Вы так трогательно держите вилку. Словно это лопата, безумно умиляет.»

«Артур и раньше приводил… помощниц. Он щедрый, всем дает шанс, но они куда-то потом пропадают.»

Стася молчала как учила Кира: если Ланская бьет без свидетелей, лучший ответ — никакого ответа. Но колкости все-же цепляли, как занозы, особенно про помощниц. Она бы не удивилась узнать такое про Соболева, но неужто это касалось и Артура?

В один из таких моментов, за полдником, когда Артур с отцом в сотый раз обсуждали инвесторов из Азии, Виктория надела ту самую очаровательно убийственную улыбку и пропела.

— Валерия, вы говорили, что к Новогоднему ужину нужен сервиз? Тот, мейсенский. Прислуга сегодня с ног сбилась, бедняжки. Может быть, Стася поможет? Ей все равно нечем заняться, пока Артур занят. Ведь вы приехали помогать, разве нет так, дорогая?

Валерия улыбнулась такой сладкой и благосклонной улыбкой, что ей бы позавидовала гадюка.

— Прекрасная идея. Сара вас проводит, милочка. Поможете?

Отказать Стася не решилась. Не при хозяйке дома, которая смотрела на нее, как смотрят на прислугу, забывшую свое место, но все же в гостях у которой Стася была почти неделю, и судя по намекам Артура — останется еще на несколько дней.

Стася выдавила из себя улыбку и встала. Сара, пожилая экономка с седым пучком и слишком доброжелательным для этого места лицом шла впереди, несколько раз как-то странно, воровато оглянувшись.

Подвал был как второй дом под первым. Длинные коридоры с каменными сводами, винный погреб, кладовые. Вокруг была разложена сушеная лаванда, похоже, от моли. Тени от ламп плясали на стенах, как в фильмах ужасов.

У двери одной из кладовых молчавшая до этого момента Сара остановилась. Обернулась.

— Как зовут ваших родителей, девочка?

Стася растерялась.

— Анна и Виталий.

Сара на секунду закрыла глаза. Потом открыла, а в них появилось то, чего Стася не ожидала. Слезы.

— Я так и подумала, — сказала экономка тихо. — Когда услышала фамилию. Вы похожи на мать, у вас ее глаза и этот явно натуральный светлый цвет волос…