Тепловые пятна обрели форму у скального выхода, похожего на обломанный зуб. Три фигуры в костюмах таких цветов, какие природа никогда бы не одобрила: розовом, салатовом и черном с огромным красным логотипом Supreme на спине. Они жались друг к другу под скалой, и один из них, в салатовом, держал перед собой телефон на вытянутой руке.
— День третий, — хрипел он в камеру по-английски. — Мы, кажется, умрем. Лайкайте и подписывайтесь…
Стася спрыгнула со снегохода раньше, чем Артур успел заглушить мотор, и побежала к ним, проваливаясь в снег по колено и размахивая руками.
— Эй! Эй, чилл, чилл! Мы вас нашли! — Английский у нее был беглым и полным слов, которых Артур не встречал ни в одном научном журнале. — Вы реально легенды, что выжили, без шуток, рил! Мы поисковый отряд, нас скинули с вертолета искать вас. Отряд… — крошечная пауза, в которую Артур успел понять, что она импровизирует, — «Кэп». Отряд «Кэп».
«Кэп». Он помнил это слово. То самое, которое он когда-то неудачно ввернул в разговоре и получил в ответ ее смех. «Я был скорее командующим».
— No cap? — недоверчиво переспросила девушка в розовом. В носу у нее было кольцо, покрытое инеем.
— No cap, — торжественно подтвердила Стася.
Артур не понял, что это значит (позже Стася объяснит, что это на молодежном сленге значит «без лжи»). Но он видел, как у всех троих опустились плечи. Как девушка в розовом всхлипнула и засмеялась одновременно. Как напряжение уходило из их тел плавной кривой, как температура в инкубаторе после отключения нагрева. Он стоял рядом в волчьей шубе, прямой и молчаливый, в роли, которую Стася ему назначила: главный спасатель, которому хочется подчиняться. Как выяснилось, чтобы в этой роли быть убедительным, достаточно было просто молчать. Молчать Артур умел лучше всего.
Второй снегоход подъехал, почти не заваливаясь набок. Дима выбрался из-за спины Киры, подхватил аптечку и подошел к парню в куртке Supreme. Тот держал руки под мышками.
— Покажите пальцы, — сказал Дима по-английски.
Артур посмотрел на протянутые руки и ничего не смог с собой поделать. Голос внутри заговорил сам, ровно и уверенно.
— Не растирайте снегом, — произнес он негромко, наклонившись к Диме. — Кожа бледная, восковая, мраморность на дистальных фалангах, пузырей нет. Первая степень. Сухое тепло, теплое питье, никакого алкоголя. Через двадцать минут появится жжение и покраснение, это нормально, реперфузия.
Дима медленно повернул голову.
— Вы же генетик.
Артур почувствовал, как под шубой стало жарко.
— Он много читает про выживание, — быстро вставила Стася, возникнув рядом, с термоодеялом.
— Бушкрафт, — выпалил первое слово по теме пришедшее на ум Артур. Это слово он знал из рекомендаций поисковика, а в трудную минуту пригодится все.
Дима смотрел на него еще две секунды, потом на Стасю, потом кивнул и принялся заворачивать чужие руки в термоткань. Артур знал этот кивок. Он значил, что вопрос не снят, а просто отложен.
Тем временем парень в черном, опустился на колени у кейса и защелкал замками.
— Надо снять с воздуха, бро, — бормотал он. — Для превью. Нас спасают, это же миллион просмотров…
— Нет, — сказал Артур.
— Да ладно, чувак, минута…
И дрон взмыл. Черный, с четырьмя винтами, с красным огоньком на брюхе. Он поднялся метров на тридцать, завис, словно принюхиваясь к бурану, и уверенно двинулся на северо-восток.
Артур мысленно рассчитал расстояние до внешнего контура и перестал дышать.
Метров через триста дрон вдруг застыл, будто налетел на стекло. Съежился. И рухнул вниз по выпуклой дуге.****
****[Прим.автора: Помнишь, дорогой друг, самца белой куропатки из пролога? Того, что уводил хищника от гнезда и не заметил, как залетел туда, где птицы не летают? Я обещала, что о крылатых созданиях мы еще поговорим. Так вот: генетическая память у дронов отсутствует, и о том, что эта территория отмечена как опасная, пластиковая птица знать не могла. Да и откуда ей знать? Она же дрон. Самец белой куропатки, будь у него возможность высказаться, наверняка счел бы это справедливым. Но он, к сожалению, не мог. Он же птица. И к тому же, как ты помнишь, мертвая.]
— Какого… — парень в черном смотрел на пустое небо, приоткрыв рот.
— Батарейки, — мгновенно отреагировала Стася с сочувствием, достойным похоронного агента. — Литий-ион на минус тридцати, классика. Их нельзя в такой холод запускать.
Ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Артур вспомнил, как учил ее держать лицо, и почувствовал что-то похожее на гордость. Или на страх. Он не был уверен, что хочет, чтобы она научилась этому слишком хорошо.
Потом она раздавала какао. Из собственного термоса, кислотно-малинового, того самого, по стенке которого когда-то стекла коричневая капля на его идеальную столешницу. Сейчас по стенке опять потекло, прямо на перчатки девушки в розовом, и Артур обнаружил, что ему совершенно все равно на перчатки, но похоже термос протекает.
Кира тем временем стояла поодаль, опираясь на руль снегохода, и с откровенным, нескрываемым удовольствием наблюдала за Димой.
— А ты чертовски убедителен в роли спасателя, — сообщила она ему, — Я почти поверила, что ты готовил эту эвакуацию всю жизнь.
— Я просто стараюсь делать свою работу качественно, — отозвался Дима, бросив на Киру быстрый, но явно уже не такой смущенный взгляд.
— Послушайте меня, — заговорила Стася, присев на корточки. Голос у нее стал серьезным и мягким одновременно. — Вы забрели в зону сейсмических испытаний. Поэтому никаких видео отсюда, окей? Никаких координат. Иначе у вас могут быть очень большие проблемы, вплоть до обвинения в шпионаже. Мы вас спасли, так что давайте без контента — и все будут жить долго и счастливо.
— Мы никому, — прошептала девушка в розовом, сжимая термос обеими руками. — Клянусь.
— No cap? — уточнила Стася.
— No cap.
Вертолет настоящих спасателей должен был прибыть на координаты точки в десяти километрах к западу, на плоское плато, которое заранее выбрал Рудаков.
Двое туристов лежали в санях-волокушах за снегоходом Киры, завернутые в термоодеяла, как в фольгу. Третья, в розовом, сидела в их санях за ними. Стася снова была за рулем, Артур снова сзади. Теперь, когда никто не заваливался и не кричал, стало заметно, что держаться так близко уже не было необходимости. Он не отодвинулся. Она тоже.
Вертолет спасателей вынырнул из бурана через сорок минут: сначала звук, потом два размытых прожектора, потом рев, от которого снег поднялся стеной. Девушка в розовом, уже забираясь в кабину, вдруг развернулась и обняла Стасю, крепко, по-детски. Термос она увезла с собой.
Стася смотрела, как вертолет растворяется в белом, и молчала.
— Ваш термос, — напомнил Артур.
— Пусть будет у нее, — пожала плечами она. — Ей нужнее.
Тишина ангара показалась неестественно резкой после мотора. Техник в оранжевом комбинезоне бежал к их снегоходу, протягивая руки, чтобы помочь Стасе спрыгнуть.
Артур оказался быстрее. Он сам не понял, как. Просто в какой-то момент его руки уже держали ее за талию, и он снимал ее с сиденья. Техник остановился в двух шагах, моргнул и ушел заниматься санями, так ничего и не сказав.
— Артур Игоревич, благодарю, — она вскинула подбородок, резко отстранилась. — Но я и сама могла спуститься.
— Простите, — почему-то пробормотал он, осознавая, что она если и забыла о своей обиде, то уже вспомнила. И почему-то это «Артур Игоревич» звучало как удар или даже оскорбление из ее уст.
Он смотрел на нее, на тающие снежинки, запутавшиеся в ее ресницах, на покрасневший от мороза нос, на след от ремешка шлема под подбородком. Мысленно он уже прописывал ей бальзам с пантенолом и ланолином для обветренной кожи и понимал, что прописывает его не потому, что так велел внутренний дерматолог. Ему сильно хотелось позаботиться, но он не был уверен, что теперь она эту заботу примет.
