— Мы опаздываем на лекцию! — выкрикнула она неестественно громко, уже таща меня за собой к самому дальнему боковому выходу, подальше от входа и того (или кого), что она там увидела. — Бежим! Бежим, Эвелин, пока не опоздали!

Интерлюдия 1

Раннее летнее солнце золотило зубцы Башни Стражей – неприступной цитадели, последнего щита королевства перед Мглистым Лесом, за которым вздымались недоступные Пики Вечной Тьмы. Воздух, даже в июле хранивший ледяное дыхание севера, был напоен запахом нагретого камня, воска отполированных доспехов и далекой вечной мерзлоты. В тени могучих крепостных стен, на кладбище героев, павших, сдерживая полчища в дебрях Мглистого Леса, замерла Нитара Кветон. Тонкий шерстяной плащ благородного темно-синего оттенка, отмеченный фамильным гербом Кветонов у горла, надежно защищал от ветра. В ее руках, сжатых до побеления костяшек, покоился букет из редких эдельвейсов и синих львиных зевов.

Взгляд Нитары был прикован к свежей плите из черного полированного гранита. Резьба легла глубоко и ровно:

«Капитан Элиан Кветон.

Магистр Щита, Командор Северного Заслона.

Доблестно пал близ Сердца Мглистого Леса, в битве с Тенемором Глухолесья.

Вечная слава Щиту Королевства.

Любящий отец и муж.»

Слова «любящий отец» резали глубже любой стали. Глубоко в душе она не могла это принять. Тяжело вздохнув, Нитара опустилась на колени перед могилой. Казалось, вот-вот она откроет глаза – и происходящее окажется дурным сном.

Отец. Чья фигура казалась ей неприступной стеной. В их доме до сих пор всё стояло на своих местах – будто он просто ушёл в рейд и скоро вернётся.

Она положила букет на гранит. Кончики пальцев дрогнули, провели по плите, стирая тонкий слой пыли с резных букв его имени.

— Прости, папа... — Голос сорвался на благородную хрипотцу, которую она так ненавидела в эти мгновения слабости. Горячие слезы покатились по щекам. — Прости... что так получилось...

«Так получилось» – это мать. Леди Амалияфон Кветон (она настаивала на «фон» даже после брака с «всего лишь» капитаном, пусть и героем, Магистром). Женщина из древнего, но обедневшего аристократического рода, с лицом, достойным придворных портретов, и столь слабым магическим даром, что едва позволял ей оживлять увядшие розы в вазе – дар, который она считала недостойным истинной леди и тщательно скрывала.

Она горевала ровно три месяца. В трауре изысканного черного бархата и кружев, принимая соболезнования в салоне под портретом отца в полном облачении Магистра. Ровно столько, сколько диктовали светские приличия.

А потом появилсяОн . Лорд Вигор Мелвин, Магистр Башни Алхимиков, потомок герцогов Мелвинов. Ученый с безупречной родословной, белыми руками, знавшими только перо и реторту, и состоянием, позволявшим купить половину Северных Земель. Мирный. Безопасный. Живущий в ослепительной беломраморной резиденции на благодатном Юге, где война с монстрами была страшной сказкой нянек, а главными «битвами» были дуэли остроумия в салонах. Где гибель Магистра Щита была трагедией, о которой говорили шепотом за бокалом вина, а не ежедневной реальностью.

Мать вышла за него замуж. Быстро. Через полгода после гибели отца. Слишком быстро. Словно отец ничего не значил. Словно его подвиг, его имя, его кровь – всё это можно было вычеркнуть и заменить на блестящую партию. Ради жизни в ослепительной южной резиденции, подальше от сурового величия Севера – и для дочери, чье упрямое сходство с «грубым солдафоном» лишь «создавало проблемы».

Амалия говорила о «возвращении к истинному положению», о «блестящих перспективах», о «достойной партии» для Нитары с каким-нибудь юным лордом из свиты герцога. Для Нитары это звучало как предательство памяти отца и приговор ее будущему. Их переезд, кстати говоря, был назначен на сегодня.

Но Нитара не могла так просто смириться, она выбрала иной путь. На столе, в её комнате уже лежало письмо:

«Достопочтенной Леди Амалии Мелвин.

Я избрала путь Магии и Долга, как и мой отец, Магистр Щита Элиан Кветон. Сегодня я отбываю для поступления в Академию Истока. Прошу не беспокоиться. Желаю вам счастья в новой жизни.

Ваша дочь, Нитара Кветон.»

Академия Истока. Не томные салоны Юга, не скоропалительный брак с чужим герцогом, а цитадель знаний, силы и традиций, где чтили подвиги таких, как ее отец. Ее крепость. Ее побег от фальши нового «дома» лорда Мелвина, от боли, разрывавшей сердце при виде матери, уже носящей его имя и герб. Побег к наследию отца. Набор открывался через месяц. Она уйдет сегодня, наняв почтовую карету на деньги, вырученные от продажи фамильных серег – подарка отца. Она дочь Магистра Щита, она поступит.

Нитара резко поднялась, вытирая слезы. Пора. Нужно торопиться пока мать не проснулась. Шаг. Еще один. Остановившись, она обернулась. Взгляд впился в черный гранит.

— Я... буду стараться, — едва слышно прошептала она. — Обещаю. Я буду достойна.

Город, выросший близ Академии Истока, уступал в своем величии лишь столице Альтеи. И если Акмея была сердцем страны, то Омфал по праву считался ее золотой артерией. Именно через него тянулись торговые пути, соединяя Альтею в единое целое.

Карета медленно въехала в город и остановилась у почтовой станции. Нитара ступила на мостовую и замерла, пораженная открывшимся видом. Город плыл в мареве летнего зноя. Солнце нещадно палило, плавя золото на гербах карет, лениво кативших по светлым камням проспектов. Строгие фигуры чиновников мелькали среди пестрой толчеи горожан и торговцев. Воздух гудел, точно растревоженный улей: говор, хохот, перезвон бубенцов и назойливые выкрики торговцев сплетались в единый гул.

Нитара неловко переступила с ноги на ногу, украдкой вытирая со лба выступившие капли пота. Было невыносимо жарко. Привыкшая к вечной прохладе гористой местности, она никак не ожидала, что в Омфале царит такой зной.

Сделав глубокий вдох, Нитара шагнула навстречу потоку людей, спешивших по своим делам. Внутри все сжималось от страха, но она продолжала идти, стараясь держать спину прямо, как подобает леди. Столько людей! На Севере за целый день не набралось бы и десятка встречных. Здесь же ее буквально захлестывал людской поток. Казалось, сотни глаз смотрят на нее – провинциалку в простом, хоть и добротном, но не модном платье. Стиснув зубы и прижав к груди дорожный сундучок, она взяла себя в руки. Гостиница. Сперва нужно найти гостиницу.

«Серебряный Фонарь» нашелся быстро – скромное, но чистое здание в шаге от городской площади. Комната под крышей была маленькой, но уютной: узкая кровать, столик у окна, и вид на бескрайнее море черепицы. Облегченно вздохнув, Нитара опустилась на кровать, чувствуя, как усталость долгой дороги потихоньку отступает. До испытаний оставалось еще два дня. Этого времени было достаточно, чтобы отдохнуть и набраться сил.

Наутро Нитара вышла прогуляться. Город, который пугал ее вчера, теперь вызывал любопытство. Прогуливаясь по шумной улице, она неожиданно вышла к рынку, который сразу же оглушил ее гомоном и суетливым движением. Воздух здесь был плотным, густым – сплетение ароматов жгучих специй, сладкой выпечки, раскаленной солнцем мостовой и чего-то ещё, неуловимого, чужого. Яркие краски рябили в глазах, а пестрая смесь запахов кружила голову. У лотка, заваленного спелыми, сочными персиками, она не удержалась и купила целую корзинку. Тяжелая поклажа в руке казалась ей маленькой радостью после дорожной пыли.

Возвращаясь в гостиницу, Нитара свернула на тихую улочку, ведущую к небольшой площади с фонтаном. У журчащих струй, весело щебеча, словно стайка ярких птиц, прогуливались нарядные девушки. Внезапно их внимание привлек молодой щёголь: статный брюнет в дорогом камзоле, лихо гарцуя на вороном коне, подъехал к фонтану. Легко спрыгнув на мостовую и картинно поклонившись, тут же принялся сыпать остротами, заставляя девушек звонко смеяться.