Нитара, погружённая в свои мысли, шла, не глядя под ноги... Вдруг её нога споткнулась о выпирающий из мостовой булыжник.

— Ой! — Неловко взмахнув руками, Нитара попыталась удержать равновесие.

От резкого движения корзинка с персиками вырвалась из рук. Тяжёлая плетёнка, взметнувшись в воздух, тут же рухнула на камни. А персики! Легкие, сочные, желто-розовые шарики, выпав из корзины, упали на плиты и покатились в разные стороны. Один из них, отлетев дальше всех, угодил щеголю прямо в лицо.

— Ах! — вскрикнули девушки и тут же захихикали, прикрывая рты.

Парень замер. Медленно, с ледяным презрением, стряхнул с лица липкую мякоть персика. Его взгляд нашел Нитару, которая в панике кинулась подбирать рассыпанные фрукты.

— Деревенская растяпа!.. — прошипел он, сделав шаг в её сторону.

Но не успев сделать и пары шагов, как его нога, ступив на размазанный персик, поехала вперёд. Щеголь взмахнул руками... и рухнул навзничь, прямиком к копытам своего коня. Испуганный конь, всхрапнув со всей дури врезал копытом по лбу хозяина. Охнув, Нитара прижала к себе злосчастную корзину, став белее мела. Раздался хруст – звонкий, словно разбитое стекло. Защитный артефакт на камзоле щеголя треснул, рассыпавшись осколками – удар смягчился, но от позора это не спасло. Он поднялся, отплевываясь... А прямо посреди его лба, красовалось грязное клеймо конского копыта. Осколки артефакта мертво поблескивали у его ног, как насмешка.

— Тыааа!.. — зарычал он, лицо пылало от ярости и унижения, а взгляд прожигал Нитару ненавистью.

Попятившись, она развернулась и рванула к гостинице. Бежала, не оглядываясь, сжимая пустую плетёнку как щит. Сердце колотилось так, что вот-вот выскочит. Было стыдно до слёз и смертельно страшно. Но под этим ужасом шевельнулась спасительная мысль:

Как же хорошо, что я больше никогда его не увижу!

Влетев в знакомый вестибюль «Серебряного Фонаря», Нитара взмыла по лестнице в свою каморку – спрятаться, отдышаться, сбежать от этого нелепого, страшного, чужого города.

Глава 6.

Аудитория, в которой стояла первая лекция с говорящим названием «Теория магии», находилась аккурат недалеко от столовой. Мы влетели внутрь – запыхавшиеся и перепуганные до смерти. То есть, Нитара испуганная, а я за компанию. Перед нами раскинулся огромный зал с уходящими ввысь ярусами деревянных скамеек. Здесь уже кипела жизнь: шум голосов сливался в привычный гомон. Чувствовалось, что весь поток первого курса собрался на общую лекцию.

— Фух, пронесло, — выдохнула Нитара, отпуская мою руку и оглянулась, будто загнанный зверь. — Кажется, он не пошёл за нами.­­­­­­­­­­­­­­­

Облокотившись о стену, чтобы отдышаться, я кивнула в ответ, внутренне гадая: чего Нитара так испугалась? И главное – что там за история-то была? У соседки был явный талант – сначала заинтриговать, а потом кинуть, не сказав больше и слова.

Пока Нитара прочесывала ряды в поисках свободных мест, я лениво скользила взглядом по пестрой толпе. И тут мое внимание привлек первый ряд. Я замерла, не в силах отвести глаз. Зрелище было до того нелепым, что я не сразу поняла, что вижу.

Принц Ричард, а именно эта слащавая физиономия красовалась на обложке книги. Только там был доблестный воин в доспехах, грозно сжимающий меч, а здесь – гладко прилизанный аристократ в томной позе, облаченный в бархатисто-голубую мантию Целителей. Совсем не то грозное обличье воина, что я себе представляла, читая книгу.

Но куда большее удивление ждало меня рядом с ним.

Рядом, вытянувшись в струнку, сидела Иламира. Ее обычно холодные, фарфоровые щеки пылали легким румянцем, а взгляд был прикован к Ричарду с таким немым обожанием, что у меня свело зубы. Она ловила каждое его слово и жест, готовая сию же секунду исполнить любой его каприз. Но принц был непроницаем. Он что-то тихо сказал упитанному юноше слева, и тот захихикал. Иламира тут же едва заметно наклонила голову, подставляя ухо, – но Ричард даже не повернулся к ней. Его взгляд скользил по аудитории с вежливым, скучающим безразличием. Между ними лежала всего пара сантиметров безупречно отполированной скамьи, но казалось, что целая пропасть.

Меня передернуло. И это Злодейка? Больше похоже на верную собачонку у ног хозяина.

Ага, еще б хвостиком помахала.

В душе смешался ком чувств из презрения и жалости. Передо мной сидела не Злодейка, а несчастная, ослепленная девочка.

Постойте… я что, сейчас Злодейку жалею?

Я вздрогнула и тут же отвернулась, стараясь не смотреть на эту странную парочку. Это не мое дело.

Найдя взглядом уже отыскавшую свободные места соседку, я прошла следом за ней и плюхнулась рядом.

Её проблемы – это её проблемы и меня не касаются! — мысленно отрезала я, пытаясь заглушить непрошеный приступ сочувствия.

Словно в ответ перед глазами тут же вспыхнуло окно Системы, демонстрируя, как цифры таймера сменились, отчитывая время до конца задания.

Видать измором решила взять, зараза, — фыркнула я, демонстративно отводя взгляд.

Удар колокола, возвестивший о начале занятий, оборвал все непрошенные мысли, заставляя настроиться на учебный лад.

В аудиторию вошел абсолютно седой, но на вид, среднего возраста мужчина в облачении магистра. Неспешной походкой он прошествовал к кафедре, положил перед собой массивный фолиант и усталым, но цепким взором медленно окинул притихшую аудиторию.

Круглые стекла его очков холодно сверкнули. И под этим тяжёлым, испытующим взором даже самые развязные аристократишки на первых рядах поспешно умолкали и вытягивались в струнку. Тишина повисла абсолютная, густая, давящая.

— Ко мне можете обращаться Магистр Элрик, — наконец заговорил он. Его сухой, отточенный, без единой лишней ноты голос, неприятно резал слух. — В этом семестре я буду знакомить вас с основами Теории Магии. Вы можете считать его скучным и сложным, — он сделал паузу, дав словам осесть в насторожённой тишине. — Ваше право. Но знайте: от этого «скучного» фундамента зависит, станете ли вы мастером своего дела или так и останетесь ярмарочным фигляром, чьи фокусы годны лишь для потехи толпы.

Магистр смерил нас холодным взглядом, от которого по коже побежали мурашки.

— Мои лекции обязательны к посещению, — продолжил он со сталью в голосе. — Один пропуск и можете забыть о допуске к экзамену. Опоздали больше чем на пять минут – можете не беспокоить меня и остальных учащихся, дверь будет закрыта.

Я вздрогнула, когда его ладонь с глухим стуком ударила по кафедре.

— Я не терплю лени и невежества. Магия прежде всего – дисциплина ума. И я научу вас этой дисциплине, хотите вы того или нет.

Магистр просверлил аудиторию взглядом, и я вдруг поняла: он специально выдерживает эту паузу, чтобы мы прониклись.

— А теперь, — его тон сменился с угрожающего на деловой, — откройте конспекты. Запишите первую и главную аксиому, которую вы должны выжечь в своём сознании. Магия – не игрушки. Это высшая математика вселенной. Вы не будете читать заклинания – вы будете проводить расчёты.

Он повернулся к доске и вывел мелом первую формулу.

Ох, чует моя… кхм, шестое чувство, – встрянем мы с этим любителем дисциплины по полной, — передернула я плечами.

Магистр Элрик неторопливо отложил мел и повернулся к аудитории. Его взгляд скользнул по рядам, задержался на мне ровно на секунду дольше, чем следовало, и я поспешно уткнулась в конспект.

— Итак, — произнес он таким ровным голосом, что мне показалось, он обращается не к нам, а к каменным стенам. — Перед вами базовое уравнение резонанса. На первый взгляд – ничего сложного. Однако, как показывает практика, именно на этом простом примере большинство адептов теряет способность здраво мыслить.

Он снова взял мел и начал водить им по доске, выводя длинную цепочку символов. Я краем глаза глянула на Нитару – соседка строчила в тетради, не поднимая головы. Её перо летало по бумаге с заученной скоростью, словно она записывала лекцию уже сотый раз. Или просто умела конспектировать. В отличие от меня, пытавшейся угадать, что именно из этой бесконечной тирады важно, а что – просто «вода».