Как же хорошо, что я оказалась не в шкуре злодейки!

Переодевшись в простое платье из грубоватой ткани (видимо, повседневный наряд Эвелин) я вышла из комнаты. Деревянные ступени скрипели под ногами, а с первого этажа тянулся аромат, от которого кружилась голова. Живот скрутило, напоминая, что последний раз я ела в прошлой жизни.

Первый этаж гостиницы (таверны?) в которой остановилась Эвелин был игрушечно-милым в своей атмосфере. Я замерла на пороге рассматривая окружение, в котором оказалась.

Утреннее солнце заливало просторный зал, просачиваясь сквозь небольшие окна. Столы из тёмного дуба с потёртыми скатертями стояли в хаотичном порядке. За одним сидел старик с трубкой, пуская кольца дыма, за другим двое мужчин в кожаных доспехах о чём-то спорили. В воздухе висели обрывки разговоров, звон посуды и смех подавальщицы, ловко балансировавшей с подносом.

— Барышня! — крикнул рыжебородый мужчина за стойкой, размахивая половником. — Каша с ягодами или яичница с ветчиной?

Я кивнула на второе. И еле сдержалась, чтобы не наброситься на еду, когда передо мной поставили тарелку. Но стоило отправить в рот первый кусок ветчины, как я чуть не выплюнула его обратно. Ветчина оказалась пресной. Ничего общего с тем, к чему я привыкла. Вроде бы немного копчёная, чувствуется какая-то травянистая горчинка, но всё как-то… тускло. Картоно. Я проглотила её, почти не жуя, почувствовав лишь лёгкое насыщение.

Голод притих. Я грустно вздохнула, механически перебирая остатки еды.

Как же хочется домой.

Но вместно сдачи промежуточного экзамена в родном мире меня ждал экзамен для поступления в магическую академию. Я закопалась вглубь воспоминаний в скромной надежде найти еще хоть что-то стоящее по сюжету.

Виски сдавило.

В голову хлынули чужие воспоминания, накрывая меня с головой.

Сколько себя помнила, Эвелин Форст жила в приюте близ Башни Целителей. Зимой, прячась от холода, они собирались у камина, кутаясь в тонкие одеяла. Магда, воспитательница — женщина с тронутыми сединой волосами и добрыми глазами — рассказывала о монстрах, спящих в горах, и доблестных магах из Башни Стражей. Её голос, тёплый, как ржаной хлеб, убаюкивал, пока угли не превращались в пепел.

Лето пахло мятой и детскими руками, перепачканными землёй с огорода. Томас, рыжий и веснушчатый, учил ловить лягушек у ручья. Лира, тихая как тень, плела венки из одуванчиков. А Рэм, вечно голодный, воровал яблоки из погреба, делясь добычей пополам. Иногда приходили маги из Башни, приносили угощения или дарили вещи.

Грудь сдавило от ностальгии, которой я не жила. Эти воспоминания были чужими, но моими — Эвелин хранила их, как драгоценности. Даже запах Магды — лаванда и древесная зола — будто и сейчас витал в воздухе.

— Найдёшь их, — шептала она, заплетая Эвелин косу. — Твои родители… Они наверняка тебя тоже ищут.

И Эвелин верила. Я отодвинула тарелку, внезапно осознав контраст. Её детство — лоскутное одеяло из сказок и тепла. Моё — серые стены детдома, где двадцать детей делили три расчёски. Голодные взгляды на единственную куклу. Воспитательница Маргарита Игнатьевна, пахнущая дешёвым мылом, кричавшая: «Родителям ты не нужна!». Я научилась драться за свой угол, за книгу, за лишнюю ложку каши. Поступила в университет, работала, считая каждую копейку.

Но здесь, в этом нелепом теле главной героини, я вдруг осознала: никто не ждал. Ни там, ни здесь. В мире, где я стала призраком в чужой судьбе. Солнечный зайчик плясал в пустой кружке, издевательски подмигивая. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Никто не будет скучать, — прошептала я, и эхо этих слов растворилось в гуле таверны.

Где-то за спиной звенела посуда, пахло жжёным маслом и ячменным пивом. Подавальщица с задорно вздёрнутым носом ловко огибала столы, собирая грязные кружки. Её смех — звонкий, беззаботный резанул по натянутым нервам.

— Нет. — Выдохнула я, впиваясь взглядом в трещину на столе. — Я должна вернуться. Даже если там…

Мысли споткнулись о память: пустая комната в общаге, заваленная конспектами; соседка Алёна, вечно занимающая сахар; старый ноут с треснувшим экраном… Не рай. Но свой ад.

Я вздрогнула и подняла взгляд на подавальщицу, невольно проследив, как она ставит кружки на поднос. Её руки — красные, в царапинах — напомнили мне руки Маргариты Игнатьевны.

«Не ной. Жизнь — не сказка»…

В глубине души колыхнулось неприятное, тошнотворно-липкое чувство беспомощности. Я ненавидела её. Ненавидела ситуацию, в которой оказалась. Ненавидела этот мир с его слащавой сказкой. Даже чертовых злодеев, которые по сюжету вот-вот должны были выползти из-за угла.

Зельфир.

Имя всплыло, как плевок. Главзлодей, он же преподаватель, которого казнят за управление монстрами. В книге его разоблачили слишком легко. Словно автору надоело писать, и он попросту слил персонажа.

— Стукнуть бы его по голове в тёмном уголке, да и дело с концом, — мечтательно протянула я. Рука сама-собой сжалась в кулак, будто уже чувствуя вес воображаемого камня.

Как же жаль, что я не знаю, как он выглядит, — отрезвляющая мысль заставила в бессилии разжать пальцы.

В книге о Зельфире упоминалось только имя. Ни строчки про внешность, ни о том, каким именно преподавателем он был.

Найди, называется, иголку в стоге сена!Да и… если исчезновение злодея не закончит сюжет, а только изменит, тогда…

По спине пробежал холодок от нехорошего предчувствия.

Нет уж лучше плыть по течению знакомого сюжета, чем вмешаться и лишить себя возможности дойти до конца.

Раздавшийся колокольный звон, возвестил о скором начале испытаний. От неожиданности я вскочила, опрокинув стоявший на столе глиняный кувшин. Вода растекалась по столешнице, цепляясь за сухие хлебные крошки, но сейчас мне было совершенно не до этого.

Час! Всего один час до начала испытаний! В книге все казалось таким простым: Эвелин мило улыбнулась, магический кристалл вспыхнул, и она уже студентка. А что, если я не смогу поступить? Что, если магия Эвелин покинула ее тело вместе с душой, а мне достался лишь розовый кошмар и багаж чужих воспоминаний?

Так, хватит распускать нюни! Где наша не пропадала в конце-то концов? Как-нибудь справлюсь. На крайний случай есть Система, она поможет. Поможет же?

Я украдкой бросила взгляд на голограмму, которая всё это время висела у меня над головой. Словно услышав мои мысли она издевательски мигнула и растворилась в воздухе.

Надеюсь, это был не ответ, — передернула я плечами.

— Спасибо! — подлетев к бармену, я кинула пару медяшек за завтрак и уже не оглядываясь припустила к выходу.

Дверь захлопнулась, но смех подавальщицы догнал меня на улице:

— Держись, подруга! Пусть эти аристократы узнают, чем пахнет приютская воля!

Солнце ударило в глаза, заставив щуриться. Я вздохнула полной грудью и огляделась. Воздух был пропитан запахом горячих булок и далёкого дыма. Где-то кричал торговец рыбой, ребятня гоняла мяч, а старушка в кружевной накидке кормила голубей. Обычный мир. Слишком обычный для скорого нашествия монстров.

Поправив на шее платок, который всё норовил сползти, я сделала шаг в сторону Академии.

У меня есть год до начала сюжета. Я справлюсь. Наверное.

Глава 2.

Площадь перед академией кипела, как гигантский муравейник. Сотни абитуриентов — от робких девушек в скромных платьях до самоуверенных юношей с фамильными гербами на перевязях — толпились у резных ворот. Воздух гудел от взволнованных голосов, пронзительных криков торговцев, звонких детских требований «купи амулет!» — все это смешивалось в общий гам, от которого закладывало уши. Сжав лямку сумки, я протиснулась в хвост очереди, стараясь не наступить на шлейф девушки, расшитый настоящим жемчугом. Время казалось бесконечным. Или скорее — загустевшим мёдом, увязнув в котором даже шустрая пчела обернется ленивцем.

Я передернула плечами, по спине скатилась липкая капля пота. Солнце припекало затылок, а каменная плитка под ногами еще хранила ночной холод, который, пробираясь сквозь тонкие ботинки, заставлял неловко переминаться с ноги на ногу.