– Я иду с тобой, братишка. Эти пидоры и меня заебали, – смеется в трубку Тоха.

Сглатываю вдруг откуда не возьмись появившийся твердый комок.

– Не надо брат. Это не твоя война. Не подставляйся…

– Помолчи и заедь за мной. Баб свои тут и оставишь, кстати. Заберем их после, как закончим…

– Это может быть билетом в один конец.

Круглый замолкает и через мгновение продолжает:

– Не пытайся меня отговорить, Ярый. Все равно не получится. Через сколько будешь?

Бросаю взгляд на часы:

– Через пятнадцать минут.

Настроение у меня боевое.

И становится оно гора-а-аздо лучше от того, что Тоха пойдет со мной.

Вдвоем мы перевернем эту Молотовскую богадельню и наведем там шороху!

– Хорошо, брат, – заминаюсь на секунду. – Спасибо тебе.

И перед тем как положить трубку добавляю:

– Антох, пожалуй, возьми ружья… Вдруг придется пошуметь…

Вдавливаю педаль в пол и лечу по дороге бешено лавируя в потоке машин.

Шепчу неслышно:

– Держись, пташка, только держись. Я уже иду за тобой…

Глава 45

Кирилл

Подлетаю к невзрачной девятиэтажке.

Первые этажи которой просто пестрят разными вывесками: парикмахерская «У Ксении», «Главрыбтор» и прочее.

Обыватель никогда бы и не подумал, что в таком обычном доме скрывается одна из «точек».

Точка – место одной из группировок. Что-то типа полевого, временного штаба.

Неприметная выцветшая вывеска «Адвокатское бюро Костомельского». Ко входу ведет железная лесенка, облупленная и давно не крашеная.

У самого входа, привалясь к стене, вальяжно покуривает Тоха.

Само спокойствие.

Будто мы не на смертельный риск собираемся, а пива в соседней забегаловке выпить.

Он видит знакомую тачку, хмурится…

Ну, еще бы – машина-то его ребят… погибших.

Торможу с визгом.

Тоха отстреливает бычок в сторону и заходит внутрь адвокатской конторы.

– Конечная, – говорю я. – Выгружаемся.

Выходим из машины и поднимаемся ко входу.

Внутри конторы все тоже выглядит вполне цивильно: обычное офисное помещение. Мебель, офисная техника… Даже девочка-секретарь имеется.

Проходим дальше – за дверь с табличкой «Только для персонала».

И попадаем в другой мир.

За небольшим столом трое звероватого вида парней режутся в истрепанные карты. По середине стоит пузырь с джеком дэниэлсом.

Хмуро киваю им:

– Здорово, бродяги.

– Здорово, Ярый.

Еще из одной двери появляется Круглый. В руках у него две большие черные сумки. Слегка позвякивают.

– Здорово, Круглый.

– Здоровались, Ярый.

– Ты че там, целый арсенал взял?

– Ну а хули? Ты думаешь нас там чаем с плюшками встретят?

Согласен. Аргумент железобетонный.

Тоха оглядывает женщин.

– Оставляй их. Парни, – кивает на ребят за столом, – присмотрят.

Оглядываюсь. Мама Полины белее первого снега. Трясется вся от страха. Сеструха посмелее, но тоже лица нет.

– Спокойно, – говорю, – никто вас не тронет. Верно, круглый?

– Точняк. Чувствуйте себя как дома…

От стола доносится:

– Но не забывайте, что в гостях!

И мужики гогочут.

Поворачиваюсь к ним. Подхожу ближе.

– Не бойтесь. У них шутки такие… не всегда могут быть смешными. Я за Полиной, а потом заберу вас.

Мама вздрагивает и протягивая ко мне руки скороговоркой шепчет:

– Где моя доченька? Что с ней? С ней все хорошо?

Только истерики мне, бля, не хватало.

– Все с ней заебись. Сиди спокойно, мамаша.

Киваю Тоже, мол, готов идти.

Он передает мне одну из сумок и мы выходим.

– Отличный денек, да, Ярый?

– Ахуительный.

День и вправду просто прекрасен: светит, ласково пригревая солнце. Легкий ветерок едва шелестит листочками, а небо бездонно-голубое.

Эх, бля! В такой день умирать никак не хочется…

Но ради Полины я готов спуститься в ад и обратно.

Садимся в тачку – я за руль. Люблю держать все под контролем и сам управлять событиями.

Заглядываю в сумку: помповое ружье, патроны и два пистолета – тт-шки.

Заебись.

Тут же в тачке проверяю ружье и пистолеты – все заряжено и готово к бою. Прямо как я сам.

Так и не терпится разбить пару ебальников. А может и убить кого-то.

Даже знаю, блядь, кого.

Мне Молотов старший уже много лет должок торчит, как и его ублюдочный сынок.

Пришло время спросит с гниды.

Ведь из-за папаши Молотова сначала слег в больничку мой батя, лишившись магазина, а потом и помер.

Давно я до этой гниды добраться хотел. Они с сыночком много мне зла сделали.

Так, может и не решился бы никогда, если бы не Полина.

Нарушать перемирие между бандами в одного… на это не так легко решиться.

Но теперь пути назад нет. Его просто не существует.

– Рвем? – хмуро спрашиваю я.

Со мной-то понятно, но вот Круглому это нахера?

Мы, конечно, друзья и многое друг для друга делали по жизни… Разве бывают такие подарки просто так?

Ладно, к черту рефлексию – надо просто радоваться, что со мной верный друг и крутой боец.

– Рвем, – задумчиво соглашается Тоха.

По глазам вижу – примерно те же мысли и у него в голове.

– Ты, Ярый, никому из своих случайно не отзванивался?

Качаю отрицательно головой.

– А что?

– Знаешь, Кирилл, я много думал о происходящем и пришел к простому очевидному выводу. Если и есть где-то крыса, то она сидит у тебя… Причем среди самых близких.

Хлопаю ладонью по рулю.

Прав Тоха, прав.

– И за моих ребят этой крысе и отвечать. Кровь за кровь.

Киваю.

Само собой. Тут и разговоров быть не может.

– Вернемся, я тебе его отдам, лады?

Тоха не отвечает. Смотрит задумчиво на зелень листвы и детей орущих на площадке.

Детишки играют в войнушку, блядь.

– Надо вернуть, Кир.

С этим тоже хер поспоришь.

Давлю на газ, и мы вылетаем из двора.

Сердце бешено стучит, отмеряя секунды.

Каждая из которых может стать последней для Полины.

Или уже стала.

Стискиваю зубы и гоню такие мысли прочь.

Только не это.

Что меня ждет впереди? Сумею я выбить нужную информацию из папаши Молотова? Успею к Полине?

Впереди только неизвестность.

Глава 46

Полина

Ноги дрожат.

Дыхание вырывается со свистом.

Сердце глухо бухает в груди, собираясь разорваться на тысячи кусочков.

Забегаю за ствол дерева – мшистый толстый дуб скрывает меня с поля зрения.

Бегло оглядываю себя и от ужаса чуть не теряю сознание.

Белая футболка покраснела от пропитавшей ее крови и висит рванными лоскутами.

Мамочки мои, я сейчас истеку кровью и умру!

И никогда-никогда не увижу больше Кирилла… не почувствую теплоту его прикосновений…

Отвешиваю себе звонкую пощечину – нужно бороться до конца! Он бы не остановился, а я хочу быть достойна его.

Я уже не так затюканная девчонка. Готова грызть землю зубами.

Приподнимаю окровавленную одежду – весь живот исполосован кровоточащими царапинами.

Кровь хоть и много, но порезы очевидно не глубокие.

Рукам тоже досталось… как и бедрам.

Жива – и хорошо.

Ничего критического нет, поэтому хватит стоять на месте – нужно спасаться.

Слышу треск выламываемой рамы и звон осколков.

Мат.

– Идиоты! Догнать! Живой!

У Валеры прорезался голосок…

После нашего сближения с Кириллом во мне произошли глубокие изменения. Проявлением одного из них стал более дерзкий юмор. Даже в такой ситуации.

Срываюсь с места и несусь в чащу леса.

За спиной слышу тяжелый топот.

Юморить мне уже не очень хочется.

Стараюсь быстрее продираться через плотные кусты.

Бежать по лесу чудовищно трудно.

А десятки мелких порезов все-таки дают о себе знать – силы быстро уходят.

Ноги уже просто отказываются гнуться. Кожа заледенела и онемела.