По дороге обдает меня волной жара от перегретого двигателя и вонью выхлопных газов.

Бегу к нему, чтобы успеть сесть.

Дверцы со скрипом открываются и выплевывают наружу вспотевших, раздраженных людей.

Битком как обычно.

Мне не привыкать – даже не замечаю неудобства. Втискиваюсь висну на поручне.

Пытаюсь просчитать варианты.

Что если мне одной куда-нибудь убежать? Бандиты ищут ведь меня… Может они не тронут маму и сестру?

Ага, конечно! Полина, не будь наивной дурой.

Кирилл-то может и не станет опускаться до такого, а вот рыжий… у него совести нет совершенно.

Мне становится жутко от мысли, что мои родные могут оказаться в его страшных лапах.

Какие тога есть варианты?

Бежать втроем? Но куда? Да еще и с больной мамой…‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ей нужно и в больницу ходить в дневной стационар, и в поликлинику на прием… Ведь пока всю эту врачебную бюрократию преодолеешь, может и очень много времени пройти.

А лечение и льготные лекарства ей нужны уже здесь и сейчас.

Не представляю, что можно сделать.

Теперь уже не думаю о том, чтобы спастись самой – не подвести бы маму. Да сестрой рисковать я не могу и не хочу.

Положение кажется просто безвыходным.

Беспросветным.

Тупик.

Будто сижу на дне глубокой ямы с обложенными бетоном стенками. В колодце.

Настолько глубоко, что даже не вижу солнца и голубого неба.

Только знаю, что оно где-то там – в высоте.

По-прежнему светит другим…

Такие ощущения как нельзя лучше описывают мое состояние.

Меня слегка потряхивает от нервного напряжения.

Знобит, не смотря на жаркую тесноту автобуса.

Но все же…

– Солнце есть, – шевелю губами как в лихорадке. – Солнце есть.

Напрягаю мозг изо всех сил.

Я должна найти выход!

Белоснежной молнией мозг озаряет одно единственное слово.

Имя.

Кирилл.

Это звучит чудовищно. Ужасно. Абсурдно!

Но, кажется, действительно, только он способен мне помочь.

И если для спасения моих родных он что-то потребует от меня…

Что ж… я готова на все. На любую жертву.

Глава 28

Полина

Автобус трясется на ухабах, подбрасывая пассажиров на сиденьях.

Я продолжаю висеть на поручне, чувствуя, как металл холодит ладонь.

В салоне душно, смесь запахов пота, дешёвых духов и чего-то затхлого бьёт в нос.

Кто-то громко разговаривает по телефону, чей-то ребёнок плачет на заднем сиденье.

Закрываю глаза, стараюсь отгородиться от этого шума, но он проникает внутрь, смешиваясь с моими мыслями.

За окном мелькают серые дома, разбитые тротуары, и где-то вдалеке - силуэты людей, которые идут по своим делам, не подозревая, что у кого-то мир рушится.

Мысли о Кирилле до сих пор не отпускают. Они вьются в голове, как назойливые мухи, не давая сосредоточиться на других.

Как это вообще возможно? Ведь он - часть этой опасности, часть того мира, от которого я так отчаянно пытаюсь убежать.

Но сейчас, кажется, у меня нет выбора.

Он - единственный, кто может что-то сделать. Единственный, кто знает, как справляться с такими людьми, как Валера.

Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все вокруг.

Закрываю глаза, пытаюсь успокоиться, но перед глазами сразу же всплывает его лицо.

Холодный, пронзительный взгляд, который, кажется, видит меня насквозь.

Только у него получается постоянно выводить меня из равновесия, заставить почувствовать себя одновременно и защищенной, и уязвимой.

Он - как буря, которая одновременно разрушает и очищает.

– Нет, Полина, ты не можешь к нему обращаться, — шепчу себе под нос, не обращая внимания на толпу с автобусе.

Но этот голос разума звучит все тише, заглушаемый нарастающим страхом.

Переживания за маму и сестру заглушают все остальное.

Не могу позволить им пострадать из-за меня. Не могу.

Автобус останавливается.

Выскакиваю на улицу, едва дождавшись, пока двери откроются.

Дом уже близко.

Бегу, не обращая внимания на усталость и на ощущение слабости во всём теле.

Каждый шаг - шаг в неизвестность.

Что я увижу, когда доберусь? Будет ли все в порядке? Или уже слишком поздно?

Подбегаю к подъезду, сердце бешено колотится.

Забегаю внутрь и на секунду замираю, впитываю прохладу подъезда разгорячённой кожей.

Провожу рукой по лбу и ощущаю влагу на ладони. Удивляюсь - не заметила, что на улице так жарко.

Отгоняю ненужные мысли о погоде. Сейчас это не важно.

Несусь к лифту, жму несколько раз кнопку вызова, но в ответ лишь тишина.

Опять сломан, понимаю я. В нашем старом доме - это частое явление.

Бегу к лестнице. Мы живём на седьмом этаже.

Где-то на середине пути останавливаюсь, хватаюсь за перила. Голова кружится, дыхание хриплое.

Это всё от стресса. Упрямо бегу вверх.

На нашей лестничной площадке останавливаюсь. Подхожу ближе и замечаю, что дверь в квартиру приоткрыта.

Сердце замирает.

Задерживаю дыхание, медленно толкаю дверь и заглядываю внутрь.

В квартире тихо.

Слишком тихо.

— Мама? Ира? — зову я, но в ответ только тишина.

Вхожу в прихожую, и тут же замечаю следы борьбы: перевернутый стул, разбитая ваза, которую мама так любила. На полу — темные пятна. Я не хочу думать, что это может быть.

— Мама! — кричу я, бросаясь в комнату.

Она пуста.

Ни мамы, ни сестры.

Только беспорядок и тишина.

Чувствую, как ноги подкашиваются, опускаюсь на пол.

— Нет, нет, нет… — шепчу я, сжимая голову руками. — Это не может быть правдой.

Неужели я опоздала и с ними что-то случилось?

Слезы катятся по щекам, но я быстро вытираю их.

Нет времени на слабость.

Встаю и начинаю бродить по пустой квартире.

Мысли вяло ворочаются в голове

Тишина вокруг давит на виски.

Мамы нет. Иры нет.

Окидываю взглядом беспорядок и начинаю автомате поднимать перевёрнутые вещи.

Сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди.

Меня знобит. Тело трясётся мелкой дрожью.

Снова провожу рукой по лбу и вытираю капельки пота.

Но на этот раз мне не жарко, а наоборот - холодно.

Чувствую, как слабость всё сильнее обрушивается на меня, но стараюсь держаться.

Нужно думать.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Действовать.

Но как?

Кирилл.

Его имя снова всплывает в голове.

Он единственный, кто может помочь. Но как его найти?

У меня нет его номера. Нет даже малейшей зацепки.

Он всегда появлялся сам, как будто чувствовал, когда я в беде.

Но сейчас…

Сейчас он не придет.

Ведь я сама убежала.

Я осталась одна.

Голова кружится. Чувствую, как тело становится тяжелым, будто наполняется свинцом. Горло першит, а в глазах мелькают темные пятна.

Простуда? Неужели я заболела? Сейчас? Когда все рушится?

Опускаюсь на пол, прислоняюсь к стене.

Мысли путаются.

Нужен выход. Хоть что-то.

Но что?

– Деревня, - тихо говорю и чувствую боль в горле.

Нужно возвращаться в деревню и дождаться там Кирилла. Как он и говорил.

Да, это единственное, что приходит в голову.

С трудом поднимаюсь на ноги.

Тело будто чужое, каждое движение дается с усилием.

Собираюсь в дорогу, насколько это возможно. Беру теплую кофту, немного еды, бутылку воды.

Все это складываю в сумку, руки дрожат.

Нужно идти.

Нужно успеть.

Но как только делаю шаг к двери, мир вокруг начинает плыть.

Пол уходит из-под ног, стены наклоняются.

Пытаюсь ухватиться за что-то, но мои пальцы скользят по поверхности.

«Нет, не сейчас…» — успеваю подумать, прежде чем темнота накрывает меня с головой.