С ужасом понимаю, что мои соски очень сильно напряглись. Сейчас буквально прорвут бюстгальтер и топик. От холода что ли? Ведь этот мужчина просто излучает леденящий ужас.

Дышу часто-часто. Адреналин впрыскивается в кровь, разгоняя сердце как сумасшедшее.

– Что? – переспрашивает он негромко.

Но я уверена, что каждый в этом доме слышит всё, что он сказал.

Не смотря на музыку, стоны и грохот.

Пусть хоть поезд будет проезжать – ему всё равно не придется напрягаться чтобы быть услышанным.

– Я… я…

Его чувственные, резко очерченные полные губы слегка кривятся в усмешке.

Небрежная чёрная щетина на щеках. Прямой нос с едва заметной горбинкой… высокий лоб и лёгкий беспорядок тёмных волос…

Он тянет моё лицо всё выше и выше. Ближе к себе.

Так лев своей огромной лапищей тащит добычу.

Мне приходится вытянуться в струнку и встать на носочки.

Грудь выпячивается, а попка оттопыривается.

Слышу одобрительное причмокивание мужчин неподалёку и сальные комментарии.

В другое время я бы уже давно убежала в слезах от смущения и стыда, но сейчас…

Сейчас я не могу. Просто не могу.

Я в плену.

Зафиксирована.

– Виски. Принеси.

Целую секунду он разглядывает моё лицо. Одну долгую, бесконечную секунду.

Все время пока его властные глаза скользят по мне, по моей выпяченной груди с просвечивающими сосками, по плоскому животу и бедрам…

Я стою и трясусь.

Пальцы разжимаются, и я оказываюсь на свободе. Он разворачивается и уходит.

Почти тут же раздаются восторженные приветственные крики.

Делаю глубокий выдох. Кровь тут же приливает к лицу.

Меня потряхивает.

Нет! Терпеть такое отношение я не собираюсь! Нужно валить отсюда, и чем быстрее, тем лучше!

Нужно найти Алексея Михайловича и всё ему объяснить.

Быстро иду по коридору и с каждым шагом моя решимость угасает.

А как же деньги? Как же мама? Останется без лекарств?

Прислоняюсь спиной к стене и закрываю лицо руками. Хочется расплакаться и убежать куда-нибудь подальше – спрятаться…

А ещё лучше, если бы кто-то большой и сильный мог защитить и оградить от всех этих похотливых самцов.

– Полина! – раздается резкий строгий голос. – Ты почему здесь? Почему не работаешь?

Отнимаю ладони от лица пытаюсь высказать всё накопившееся возмущение:

– Вы куда меня заманили? – сбивчиво тараторю я, пока хватает запала. – Ко мне пристают! Скажите гостям… Там был мужик, он меня… за подбородок…

Реакция Алексея Михайловича – самое удивительное за весь вечер.

Спокойный, деловой мужчина вдруг запрокидывает голову назад и хохочет. Искренне и по-мальчишески.

– Ты хочешь, чтобы я сказал Ярому что-то против? – он все ещё посмеивается и добавляет. – Ну я же не самоубийца, девочка!

И тут же добавляет:‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ху-ух, ну и насмешила ты меня! Давай дуй работай…

– Я ухожу домой, – набравшись смелости выпаливаю я. – И…

– И я бы на твоем месте этого не делал, – мгновенно став серьезным обрывает меня Алексей Михайлович. – По крайней мере, до тех пока не принесешь виски, котороё должна.

Должна? Ну и порядки!

Тут меня осеняет – он всё видел и не заступился! Ну и трус!

– Ты не понимаешь, Полина, с таким человеком как Кир Яровой лучше не ссориться.

– Хорошо! Я принесу ему его выпивку, и на этом – всё!

Разворачиваюсь и чуть ли не бегу к бару.

Тусовка всё набирает обороты. Официантки носятся, как угорелые. Сейчас полегче – их стали чуть реже зажимать и щупать. Ведь «на сцене» работают профессионалы.

Вернее, профессионалки – мужики пускают слюни на крутой стриптиз.

Ну, прямо как животные. Фу!

Хватаю стакан с толстым дном, наполненный на два пальца янтарной жидкостью, и несусь в главный зал.

Гостей – просто тьма, но Кира Ярового я вижу сразу. Он просто притягивает взгляд, как магнитом.

Сидит, вальяжно раскинувшись в кресле и разговаривает с другим мужчиной.

Сразу считывается их взаимное уважение и даже какая-то приязнь. Хотя по лицу Кира прочитать что-либо вообще невозможно.

– Прошу, ваш напиток, – говорю, стараясь не глядеть на опасного гиганта.

Он не глядя протягивает руку, уверенный в том, что в нее тут же вложат стакан.

Я немного торможу, чем провоцирую обжигающий взгляд в свою сторону.

Спохватываюсь и вкладываю стакан в руку. Замираю.

Кир делает несколько больших глотков, смакует напиток во рту и вновь поворачивается к своему собеседнику.

Бросает при этом, совсем не глядя на меня:

– Тут будь.

Я в шоке. Что значит «тут будь»? Я вообще-то домой собралась, к маме!

– Н-нет, – набравшись смелости выдавливаю я из себя. – Я… я увольняюсь…

Собеседник Кира – круглолицый здоровяк хохочет, обнажая белоснежные зубы.

– Увольняется! Ха-ха-ха…

Мужчины, которые находятся рядом тут же начинают гоготать – подхалимы чертовы.

Их смех бесит меня. Я не дурочка какая-то!

И не шлюха. И не дрочильный аппарат!

– Да! – громко кричу я и оглядываю всех вокруг.

Жаль это не приносит никакого эффекта.

Кроме одного.

Лицо Кира остается абсолютно спокойным и ледяным. Просто маска непроницаемая для чувств.

Но в глубине синих глаз я вдруг вижу пламя вспыхнувшего интереса…

Глава 3

Полина

Этого ещё не хватало!

Вздрагиваю от его пронизывающего взгляда и чувствую, как по моему телу проносится жаркая волна.

Дура! Ругаю себя за такую неуместную реакцию на этого опасного типа. А он определённо опасен. Никакой это не профессор.

Вдруг остро ощущаю, как мало на мне одежды и мне становится стыдно.

Ёжусь.

Под его взглядом стою словно голая, он обжигает, как кубики льда, когда ими проводишь по разгорячённой коже.

Не в силах отвести взгляд от его глаз, медленно пячусь назад и задеваю бедром что-то.

Опускаю взгляд вниз и, как в замедленной съёмке, вижу падающий кальян. На вид очень дорогой, а ещё этот пушистый ковёр под ногами…

В голове молниеносно проносятся баснословные суммы.

Бросаюсь вперёд, чтобы удержать кальян на месте. В панике пытаюсь ухватиться руками за чашу, но натыкаюсь на угли.

– Ай! - вскрикиваю я и на рефлексах отдёргиваю руки.

Кальян падает и разбивается, а ракалённые докрасна угли рассыпаются по белоснежному ворсу ковра, моментально выжигая проплешины.

Стою и смотрю под ноги. Баюкаю обожённую руку и изо всех сил стараюсь не разреветься. Шмыгаю носом и переступаю с ноги на ногу.

Соберись, Полина! Командую себе мысленно.

Поднимаю голову и обвожу взглядом сидящих вокруг людей. Мужчины довольно скалятся, а девочки с пренебрежительными ухмылками окидывают меня снисходительными взглядами.

Натыкаюсь взглядом на синие омуты глаз и снова застываю, как кролик перед удавом: ещё немного и задёргается хвостик на шортиках, а ушки уныло поникнут от страха.

Замечаю его сжатые кулаки, плотно сомкнутые челюсти и играющие на скулах желваки. Он злится.

От осознания этого у меня леденеет нутро. Нужно выбираться отсюда побыстрее.

Словно прочитав мои мысли, Алексей Михайлович больно хватает меня за руку и тянет прочь от стола.

– Прошу прощения, Кирилл Семёнович, - извиняется он. - Сейчас здесь всё уберут, девочку заменим и всё будет по-красоте.

Бросаю на Алексея Михайловича взгляд: заискивающая улыбка, виноватый взгляд, на лбу выступили мелкие бисеринки пота. Теперь он не выглядит таким спокойным и деловым, каким казался мне ранее.

Додумать мысль мне не даёт резкий рывок. Оступаюсь на каблуках и чуть не лечу на пол, но мне не дал упасть Алексей Михайлович.

– Идиотка, - зло цедит он мне на ухо, когда мы немного отдалились от стола. - Я же говорил тебе делать всё, что он потребует. Что тебе было непонятно?

Семеню на каблуках и едва поспеваю за его размашистым шагом. Сзади раздаётся писклявый женский голос: “Увольня-яюсь!”, а следом грянул очередной взрыв хохота.