Адреналин в крови зашкаливает.

Черный крутой джип в такой деревеньке? Где на улице и обычные машины-то редкость?

Надо быть полной дурой чтобы не понять – это за мной.

И внутреннее чутье подсказывает – это точно не Кирилл.

От приближающейся машины просто веет смертельной угрозой. А может чем и похуже…

В памяти возникает отвратительное лицо рыжего Валеры. Его длинный склизкий язык и…

Я сломя голову несусь в сторону от дороги.

Главное, чтобы меня не заметили раньше из машины.

Куда деваться? Где спрятаться?

Бежать обратно? Очевидно, что они как-то узнали о нашем с Киром убежище и направляются прямиком туда…

Так куда же?!

Ноги дрожат от паники.

Я мечусь как загнанное животное…

Несусь к первому встречному забору и надеюсь, что меня не прогонят.

Автомобиль стремительно приближается.

Времени совсем чуть-чуть.

Подлетаю к покосившейся калитке и вижу пустые глазницы разбитых окон – дом заброшен.

Дергаю ручку – заперто.

Перелезать нет времени. Да и моя светлая фигура будет видна как красная тряпка – издалека.

Судорожно сглатываю твердый комок и несусь к следующему дому.

Путь мне преграждает полуразвалившийся штабель из бревен и досок.

Взлетаю на него. Топаю по доскам с шумом и гамом.

Должна успеть!

У самой калитки нога попадает между двумя бревнами, и я падаю.

Черт!

Ободрала колени и ладони…

Тащу ногу и… застряла и болит!

Покрываюсь липким потом.

Дергаюсь изо всех сил, стараясь высвободиться.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Черный автомобиль как катафалк приближается все ближе и ближе…

Глава 23

Леденею от ужаса.

Трясусь мелкой дрожью.

Машина уже совсем рядом!

Пригибаюсь к доскам. От них одуряюще пахнет смолой и влажным прелым деревом.

Тяну ногу изо всех сил…

Над головой с треском распахивается оконце.

– Эй! Кто туть? Кто безобразничает?

Поднимаю лицо – подслеповато щурясь из окошка на меня смотрит бабулечка.

Прям такая как в сказках: сморщенное личико, беленький платочек…

От неожиданности дергаю ногой и выскальзываю наконец из капкана.

– Ты чего это удумала, а?

Бабулька грозно сводит брови и испепеляет меня строгим взглядом.

Затравлено оглядываюсь на приближающий автомобиль.

– Я ничего… – лепечу я испуганно. – Я просто… просто…

В глазах встают предательские слезы.

– Не воровка? – подозрительно щурится бабулечка.

– Нет-нет что вы… Просто эти люди… я… за мной…

Видимо, именно в этот момент силы окончательно оставляют меня – в голове путаются мысли, и я несу какую-то околесицу.

– Чего? Что ты там лопочешь как умалишенная? Люди какие-то… Да и раздетая-ободранная вишь кака… Ну-кось, дуй в дом.

И пропадает из окошка.

Уже вслед летит запоздалое:

– Калитка-то отперта. Иди, не бойся.

Пригибаясь, забегаю во двор.

В последнюю секунду.

В голове мелькает мысль: лишь бы не было собаки…

Но собаки нет уже давно – темным пустым проемом на меня грустно смотрит опустевшая собачья будка.

Бабушкин двор неряшлив, но со следами точечного ухода.

Очевидно, старушка совсем одряхлела и не может тянуть хозяйство.

Одинокая наверно, почему-то приходит в голову мысль.

Я шумно выдыхаю и смотрю в щелочку меж рассохшихся досок забора.

Черный внедорожник неспеша, вальяжно двигается по деревенской улице. Окна тонированные, так что сидящих в машине я разглядеть не могу.

Но это точно за мной.

– Ну-ка, говори, кто такая и почему полуголая бегаешь по деревне? Проститутка что ли?

Незаметно для меня бабушка появляется а пороге.

Голубое платье в пол, чистенький беленький передничек.

Не бабушка, а божий одуванчик… Если не обращать внимания на кривоватую клюку в руке.

Бабушка строго хмурится и сверлит меня взглядом.

От ее предположения я заливаюсь краской смущения – стыдобища-то какая! Хорошо, что мама этого не слышит.

Хочется провалиться под землю, хоть никакой вины за мной и нет.

– Нет-нет, бабушка, я попала в беду!

Умоляюще складываю руку у груди и делаю шаг к ней.

– В какую такую беду ты попала, пигалица? Поди с мужиками шлялась, а они тебя и выкинули под забор, а? Ну-ка, живо отвечай! И врать мне не смей! Я сквозь землю вижу, – придавая веса словам, бабушка постукивает клюкой по дощатому полу.

Заливаюсь слезами.

Не от страха, а от обиды.

Так стыдно, что незнакомые люди принимают меня за девицу легкого поведения.

А я совсем не такая!

Все из-за этого Кирилла…

– Ну, чего сопли распустила?

От пережитого страха я не могу остановиться сразу и стою, как маленькая девочка и реву под строгим взглядом.

– Ой, и ноги все ободратые и сама грязная… – голос бабушки заметно теплеет. – Ну-ну, успокойся, внучка, иди в дом. Иди-иди.

Хлюпая носом, я несмело иду к крылечку.

Поднимаюсь и прохожу вслед за бабушкой.

Не смотря на свой явно почтенный возраст, старушка двигается удивительно бодро, хоть и не очень быстро.

Проходим в светлую комнатку.

Оглядываюсь: кухня. С одной стороны стоит котел, плита и небольшая раковина. Напротив маленький стол, на котором постелена белоснежная кружевная салфетка, а на ней граненный стакан с торчащим букетиком ромашек.

– Иди-ка умойся. Успокоишься и рассказывай, что с тобой стряслось. Чаю хочешь?

Откуда ни возьмись появляется толстый черный кот и принимается тереться об мою ногу.

– Ой, какой милый котик, – еще сквозь слезы улыбаюсь я.

Котик словно понимает обращенные слова и ласково мурлычит.

Холодная вода из-под крана успокаивает меня и приводит в чувство.

Раскрасневшееся лицо горит огнем.

Бабушка зажигает огонь на плите под пузатым чайником.

– Садись, внучка, садись. Сейчас чайку попьем травяного – сама собирала травки-то.

Устало плюхаюсь на стул.

Наступает запоздалая реакция – сил остается совсем мало.

Казалось бы, за последние несколько дней пора бы уже привыкнуть, но нет. К такому я привыкать не готова…

Рассказываю бабушке о своих злоключениях.

Старушка внимательно слушает, прерываясь только чтобы налить нам две чашки ароматного травяного чая.

На вкус он просто божественный.

Горячий чай придает мне сил.

– И вот, понимаете, не знаю где я. Нет ни денег, ни одежды, да еще и эти – на джипе тут по мою душу появились…

Бабушка покачивает головой и цокает языком.

– Н-да уж, внучка. Переплет так переплет.

Мне не остается ничего кроме как согласно кивнуть головой.

– Спасибо, что спасли меня…

Она, кажется, пропускает мою благодарность мимо ушей.

Смотрит выцветшими глазами куда-то вдаль. Взор ее застилает пелена.

– Красивый-то твой Кирилл, а? – вдруг хитро прищурившись спрашивает она.

Вопрос застигает меня врасплох. Я давлюсь чаем, который идет носом и расплескиваю часть из кружки.

Краснею, как спелый помидор.

– Ну, значит красивый, – мечтательно тянет она.

Я задыхаюсь от возмущения! Она вообще меня слушала сейчас?

Какая разница, что он красив? Из-за него я попала в такой переплет!

– Ох, внучка, как я тебе завидую! Эх, была молодось, да прошла, как с яблонь белый дым…

Удивленно пялюсь на нее – завидует? Чему?!

– Хороший мужик – на вес золота, милая, – отвечает на мой немой вопрос.

– Да что же в нем хорошего? Грубиян, ведет себя как питекантроп и вообще…

– Молодая ты еще, да глупая, – смеется бабушка. – Такие мужики и каменной стеной перед тобой встанут, и в постели ублажат не один раз!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Заливаюсь краской, не веря своим ушам!

Что она такое говорит?

– А то, что он тебя уже не один раз спас и спрятал от греха подальше и при этом пальцем не тронул, а мог – многое о нем говорит. Задумайся, внучка!