Пора окончательно стать смелой и сильной.

По крайней мере тогда, когда Кира нет рядом.

Только все это очень легко сказать, и гораздо труднее сделать – ведь передо мной стоит безумный маньяк и теребит ремень своих брюк.

И достать он оттуда хочет явно не конфетку…

– Ну че, сучка, сейчас я тебе устрою трах…

Ремень с легким звоном расстегивается. Взвизгивает молния на ширинке и брюки слетают вниз.

Боже, да он не носит нижнего белья…

На меня тут же… топорщится небольшой кривоватый…

Даже агрегатом назвать этот отросток язык не поворачивается.

Членик?

Ситуация – просто тьма и ужас! А я реакция моей перенапрягшейся психики настолько неожиданная, что я сама в шоке…

Я начинаю истерично смеяться!

Это просто пипец!

Ведь сама осознаю трагичность происходящего, но ничего не могу поделать с собой.

Просто заливаюсь смехом. Аж до икоты.

А видя как хищное лицо Валеры вытягивается от этого смеха, я вообще начинаю задыхаться.

Он сначала бледнеет, потом зеленеет, а через секунду вовсе начинает трястись.

Он же просто кинется сейчас на меня и придушит!

Все равно ухахатываюсь! Аж слезы на глазах.

Такая истерика со мной впервые в жизни.

Жаль, наверное, что Валера не поверит мне и будет считать что смеюсь я над его коротышом…

Он выходит и ступора с диким визгом бросается на меня.

Видимо, его сильно задел смех над самым дорогим, что у него есть.

За мгновение до его прыжка инстинкты моего организма снова берут свое – нога самопроизвольно выпрямляется и стопа попадает прямо по Валериному «богатырю».

Все это сопровождается каким-то странным хрустом.

Его лицо становится поистине ужасным.

Быстро лиловеет, будто он задыхается.

Глаза вылезают из орбит.

Он не может даже мычать.

Плохо что ли? Хорошо!

Во всей этой ситуации есть еще один несомненный плюс – я перестаю истерично смеяться.

Раздумываю не больше доли мгновения и делаю еще один абсолютно правильный выбор в своей жизни – повторяю удар.

Завывая Валера хватается за свои несчастные яйчишки, покрытые рыжеватым пухом и валится на пол.

Я же понимаю, что задерживаться здесь мне не стоит.

Вскакиваю с постели.

Перепрыгиваю корчащегося Валеру и не могу удержаться.

Разворачиваюсь к нему.

Наклоняюсь и произношу негромко:

– Тебе надо было бы вообще член оторвать, придурок!

Он что-то натужно мычит, с трудом хватая воздух.

В глазах блестят слезы, а на лбу выступила испарина.

Но его мне ничуть не жаль.

– И будь уверен – Кир это обязательно сделает, когда узнает обо всем!

Разворачиваюсь и только собираюсь выскочить за порог, как цепкая лапа обхватывает меня за лодыжку.

Валера!

Его глаза горят нечеловеческой ненавистью.

Он хрипит, краснеет, на лбу набухает огромная вена, но не отпускает меня.

Черт! Ну вот зачем надо было медлить?

Сваливать надо было, Полина, когда была возможность!

Размахиваюсь и второй ногой с размаху бью ему в лицо.

Не отпускает, гад такой, никак!

Бью еще и еще! Вкладываю всю ненависть к нему в удары.

В конце концов, избитый девчонкой половой гигант отцепляется от моей ноги, и я отскакиваю.

Взгляд, которым он меня преследует еще долго будет видеться мне в кошмарах…

Щерится окровавленными зубами будто хочет загрызть и ползет ко мне, царапая дощатый пол.

Не собираюсь давать ему прийти в себя и выскакиваю за порог.

Так, Полина, стоп! Сейчас нужно быть предельно аккуратной.

Что если его подручные все еще где-то рядом?

Закрываю перед Валериным носом дверь и подпираю какой-то табуреткой.

Надолго ли его задержит? Не знаю, но мне дорога каждая секунда.

Неслышно крадусь к окну и выглядываю на улицу.

Это окошко с противоположной стороны дома и смотрит на лес.

Тяну на себя раму – не открывается. За долгие годы оно видимо присохло намертво…

Разбить? А вдруг услышат?

Панически оглядываюсь кругом и вижу какую-то старую мотыгу в углу.

Пытаюсь просунуть металлическую полоску под створку рамы.

И слышу то, от чего у меня проваливается сердце – Валера разговаривает с кем-то за дверью!

– Сиплый! Газуй сюда, эта сука убегает…

Паника накрывает волной!

Телефон! Точно!

Теперь нет смысла таиться.

Отскакиваю и зажмурившись бью окно мотыгой.

Осколки стекла со звоном разлетаются кругом.

За домом с визгом тормозит автомобиль.

Сердце бешено стучится об ребра…

Времени почти не остается.

Прыгаю в окно вперед головой.

Еще неделю назад я бы никогда не поверила, что способна на такое!

Позади слышится громкий топот ног.

Что-то режет по животу и рукам, и я валюсь на влажную землю.

Больно!

Некогда! Потом!

Вскакиваю на ноги.

По животу течет что-то теплое и липкое… кровь.

В окно высовывается хмурая рожа бандита.

– Вон она! Вон! С той стороны!

Он пытается пролезть в окно, но получается плохо – слишком здоровенный для такого проема.

Шатаясь, я бегу и скрываюсь в лесу.

Глава 44

Кирилл

– А-а-р-р!!!

В ярости бью кулаком в стену.

Штукатурка и осколки бетона разлетаются во стороны.

Я опоздал!

– Сука!

Женщины испугано отшатываются и сжимаются в объятиях друг друга.

– Бля! Бля! Бля!

Колочу стену еще и еще, разбивая руки в кровь.

Это нисколько не успокаивает.

Никакого эффекта от этого эмоционального всплеска.

Легче не становится.

Я. Ее. Не. Уберег.

И сейчас она в лапах этого ублюдка… и что он с ней делает только Богу известно… вернее, дьяволу, потому что Валера – дьявольское отродье.

Размазываю кровь по лицу и стискиваю зубы.

Так, Кир, взял себя в руки.

Страдать потом будешь, после…

От этого «после» сердце болезненно сжимается.

Никакого, блять, «после»!

Никакого!

– За мной, – рычу перепуганным женщинам и вылетаю из дома.

Прыгаю в тачку погибших парней Круглого и в приспущенное окошко кричу:

– Быстрее, бля!

Они юркают на заднее сидение и трясутся там, постукивая зубами.

Плевать на них.

Плевать на все.

Только Полина важна. Только ее жизнь.

Поворачиваю ключ и давлю на акселератор – авто ревет как стреноженный мустанг!

С пробуксовкой сдаю назад и полицейским разворотом бросаю машину на сто восемьдесят.

Дергаю рычаг переключения передач и газую на всю.

Перепуганные собаки из окрестных дворов провожают нас яростным лаем.

Достаю трубу.

– Але, Круглый. У меня плохие новости – твои парни все.

Я в двух словах рассказываю ситуацию. Терять время на долгие разговоры нельзя.

– У меня две женщины – им бы в безопасное место. Пусть кто-нибудь подберет их у меня по пути…

Круглый задает один из важнейших вопросов:

– А ты куда, Ярый?

– За Полиной.

В зеркало заднего вида, вижу как вскидывается Полинина сеструха.

Чуйка колет под ребро – не так все просто с этой телкой, ой не так.

Пообщаемся с ней плотнее чуть позже.

Сейчас главное – спасти мою пташку.

– Где ты собрался ее искать?

– Только один человек может подсказать, – отвечаю я. – Молот. Он мне все, блядь, расскажет…

– Кир, – голос Круглого растерянный, – ты же понимаешь, что это… война?

– Похуй. За нее я сожгу весь мир и не пожалею.

Круглый смолкает.

Думает напряжено о чем-то.

– Завтра ведь сходняк, Кир. Уверен, что…

Перебиваю – мне этот пустой базар ни к чему:

– Уверен, Тох. На все, блять, тысячу и один процент. Всем кто пальцем ее тронет или встанет у меня на пути – пиздец.

Опять пауза.

Круглый мой друг. Единственный и лучший.

Но в мире криминала и группировок помимо друзей есть и другие обязательства. Дороже жизни: и своей, и чужой.

Я не рассчитываю, что он подорвется идти со мной. Формально, они с Молотовскими не в контрах. Ему это не просто ни к чему, а еще и, фактически, смертельный приговор…