Падаю.

Последнее, что отмечает моё затухающее сознание - это холод пола под щекой и далекий звук открываемой двери.

Глава 29

Полина

Почти ничего не ощущаю.

Знобит.

От пола кажется веет ледяным холодом. Необычно.

Пытаюсь разлепить веки, и не могу – плотная темнота сгущается передо мной.

Нависает, обволакивает как плотное одеяло.

Ни звук, ни дуновение не способны пробиться через него.

Сил совершенно не остается. Жизненная энергия будто утекает из меня.

Напряженные мышцы обмякают, но продолжают встревоженно гудеть, сжатыми пружинами.

Вместе с дрожью пульсирует боль…

Плотную черноту пробивает какой-то странный аромат.

Мозг покалывают иглы боли, и я не могу сфокусировать мысли.

Аромат будоражит воспаленное сознание. Я пытаюсь вспомнить… понять… Но не могу.

Он знаком, приятен… пленителен…

Ощущаю мягкое прикосновение.

Что-то приподнимает… отрывает меня от пола.

Не могу сдержать жалобный стон.

Окончательно уплываю куда-то в более глубокий мрак…

И тут же открываю глаза.

Я в постели.

Укрыта тяжелым одеялом. Комната мне не знакома.

Сквозь неплотно задернутые шторы пробивается озорные лучи белого солнца.

Уже день?

Не успеваю удивиться, как слышу за стеной сердитый мужской голос.

Не могу разобрать слов.

Голова по-прежнему тяжелая. Все мышцы болят.

С трудом соображаю – наверное, это сказывается сильное нервное потрясение. Последствия пережитого…

Прислушиваюсь. Мужской голос не узнаю – это совершенно точно.

Пытаюсь выбраться из кровати.

Усилием воли заставляю поднять руку.

Пипец. Что со мной?

Кое-как выбираюсь из теплого плена.

С удивлением обнаруживаю, что одета в чью-то длинную футболку. Она настолько широка для меня, что я просто утопаю в ней.

Теперь голос мужчины слышится гораздо лучше…

Но как я все-таки сюда попала?

Последнее, что помню – это я пришла домой и…

Мама! Ира!

С ними что-то случилось! Наша квартира разгромлена, а они куда-то пропали!

Черт Нужно выбираться отсюда скорее.

Вспоминаю свой план – нужно найти Кирилла и попросить помощи. Дать ему взамен, все что он потребует…

От этой мысли почему-то густо краснею.

На меня накатывает слабость и снова начинает немного знобить. Все тело ломит.

Угораздило же меня простыть.

Ползание по сырым подвалам и ночные гулянки в компании бандита не прошли даром.

Медленно подкрадываюсь к двери.

Прислушиваюсь.

– Да бля!

Слышимость здесь гораздо лучше.

– Пока мы тут будем гаситься как мыши, наших всех перебьют, понимаешь?

Кто-то в соседней комнате очевидно был разозлен.

– И вместо того, чтобы наехать на них всем вместе мы тут отираемся как лохи, бля!

Слышу нервные шаги.

– Да хуй с ним если бы у нас был стоящий план, но ты же нихуя не объясняешь. Только таскаешься за свой дешевой сучкой и велишь ее охранять.

Судя по голосу, мужчина в комнате выходит из себя все сильнее и сильнее.

– Твои решения пиздец какие странные!

– Хочешь их оспорить? – вступает в диалог другой мужчина.

Звук его голоса вызывает табун мурашек по коже.

Нет, не только мурашки – электрический разряд пронизывает все тело!

Кир! Это он. Без сомнения.

Не тороплюсь выходить из комнаты. Мама всегда учила меня, что подслушивать нехорошо, но сейчас слишком много жизней зависит от того, что я услышу и как смогу использовать полученную информацию.

От возбуждения меня снова начинает потряхивать.

– Может считаешь, что справишься лучше, а? – Кир говорит спокойно, но в его простых словах чувствуется звенящая угроза. – Хочешь выскочить на меня?

– Да хули на тебя выскакивать! – в запале выкрикивает первый мужчина. – У тебя, блять, эта пиздень в мыслях, а не дела…

Хлесткий звук удара прерывает словесный понос.

Я не знаю говорившего мужчину и не понимаю о чем он говорит, но его манера выражаться… а также то, что он нападает на Кира…

В общем хорошо, что он неожиданно замолчал.

Стыдно, наверное, стало.

Все-таки, насколько я поняла, Кир – главный в их банде… или как там это правильно называется? шайка? бригада?

– Кто-то еще хочет высказаться, м?

Он сдавленно рычит с трудом сдерживая ярость.

В очередной раз поражаюсь ему: чаще холодный, отстраненный, но иногда кажется будто внутри него просыпается неукротимый вулкан…‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Меня основательно потряхивает. Наверное, температура поднялась…

Пытаюсь собственной ладонью определить есть ли жар.

Толком ничего не понятно.

– Ну же, смелее, – тем временем опасный разговор продолжается, – если есть претензии, самое время высказать их. Я лучше потрачу немного времени…

Кир прерывается, откашливается и продолжает:

– Захуярю особенно тупых и прикопаю во дворе. Так проще, чем постоянно думать, что в моей, в МОЕЙ, блять, команде есть люди которые пытаются плевать мне в спину!

От его неожиданного повышения голоса я не выдерживаю и вскрикиваю.

Кир умокает.

– Брат, – говорит кто-то, – кажется мы не одни…

– Очнулась, пташка, – говорит Кир.

Слышу тяжелые быстрые шаги.

Распахивается дверь и… на пороге комнаты возникает он.

С удивлением отмечаю перемены в его облике: слегка побледнел, осунулся… на плече повязка с какими-то непонятными багровыми пятнами…

– Ну что, тебя мама не учила, что подслушивать нехорошо?

Его глаза недобро сужаются.

У меня от страха пересыхает в горле. С трудом сглатываю.

Хватает меня за локоть и вытаскивает из комнаты.

– Ну раз ты очнулась и чувствуешь себя настолько хорошо, чтобы подслушивать, то пойдем-ка поговорим. Нам нужно кое-что прояснить…

Глава 30

Кир

– Ты какого хуя учудила, блять?

Накидываюсь на девчонку едва втащив ее в комнату.

Парни с интересом наблюдают за нами.

Вижу их жадные заинтересованные взгляды, которые скользят по голым ножкам Полины и моей бесформенной футболке, прикрывающей ее фигуру.

Девочку знобит. Наверное от этого ее стоящие торчком сисечки светят остриями сосков.

Блядь.

Не смотря на ранение и большую кровопотерю чувствую как начинает напрягаться член.

Смотрю на нее. Она на меня – снизу вверх.

Глазища – просто огромные. подернутые сексуальной влагой.

Дико возбуждающие.

Она считывает мой взгляд и краснеет как школьница.

Угораздило же, блядь, связаться.

И, главное, она нужна мне.

И бесит – вечно пытается съебать куда-то.

Была бы мужиком – давно уебал бы!

– Ну, – нависаю над ней, – скажешь что-нибудь или только прижиматься ухом к двери горазда?

– Я не прижималась, – голос ее дрожит от внутреннего напряжения, но звучит на удивление твердо. – Я хотела выйти и услышала стук и ругань…

– Выйти чтоб опять съебнуть?

Надо устроить ей хорошую встряску – покорнее будет.

Молчит.

– И хули ты молчишь?

Опускает глаза. Краснеет. Заметная дрожь сотрясает ее тело.

– Ну, я жду.

– Можно не кричать на меня и не материться?

Нихуясе.

Я аж отпрянул – у пташки голосок прорезался.

– А не то? – прищуриваюсь я.

Молчит. Только упрямо сжимает губы.

Ладно. Надо сбавить обороты.

– Иди сядь вон туда…

Киваю на кресло.

– А можешь и ко мне на колени, девочка, – подает голос один из ребят. – У меня есть для тебя кое-что вкусненькое…

– Заткнись, – обрываю его я.

И обращаясь к Полине, заглядываю ей в глаза:

– Иди, не бойся. Никто пальцем не тронет.

– Ярый, ты что-то базар совсем перестал фильтровать, – возникает парень.

Винт – его погоняло.

Терпеть не могу наркоманов. Они все конченные уебки, но конкретно у этого долбаеба – папаша ментовской полкан.