О ком это ты, Кирилл, думаешь? О воде или Пташке? Подъебываю сам себя.

Да, Полинка, очень даже заебись девчоночка.

Пусть сидит и дожидается меня – дальше решим, что и как с ней.

Надо переключаться на работу – найти крысу и избежать большой войны.

Сходняк уже через два дня. Эти два дня Полина должна провести в безопасности.

Застываю столбом возле колодца. Напряженно думаю.

Не зря вся эта кутерьма забурлила прямо перед сходняком. Очевидно, что нас подставляют – будто это я и мои люди нарушаем перемирие между группировками.

А если так, то расчет прост – на выскочку, который нарушает общие правила ополчаются все остальные…

И выскочке пиздец. Против системы хуй попрешь…

Морщу лоб.

И кому это может быть выгодно?

В сознании тут же всплывает мерзкое рыжеволосое ебало – Валера.

Этот гандон всегда норовил чужими руками жар загребать.

Голову даю на отсечение – его ручонок дело.

От этой темы гнилью несет – за километр! Валерой, то есть, несет.

Что гнилью, что Валерой – какая хуй разница? В сортах дерьма не разбираюсь.

Каринка начинает складываться все лучше.

Потому и Полину он выкрал. Да просчитался – она видела что-то важное, и ему следовало сразу ее убить, да у него опять взыграло…

Ага-ага.

Короче. Времени на самом деле в обрез.

Не просто в обрез, а пиздец как мало!

Первое, Полина должна остаться в живых до сходки.

Второе, я должен срочно найти крысу!

Просто пиздец как срочно!

А с Валерой еще успею разобраться. Этот сученок от меня никуда уже не денется.

Настрой – боевой.

Возвращаюсь в дом и ставлю ведро с колодезной водой на пол.

– Вода чистая, заебачая, – отрывисто говорю Полине, находясь уже полностью в своих мыслях. – Кружку сама найдешь.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она пугается и забивается в угол, обнимая себя за плечи.

Сверкаю на нее взглядом – смотрит на меня огромными испуганными глазищами.

Мне становится жаль ее, но…

Пусть лучше сейчас попугается, зато живой останется.

Вкладываю во взгляд всю бешенную ярость. Знаю, что от такого моего взгляда и мужики обсираются.

– Никуда отсюда не дергаться, усекла?

Дергается в уголке.

Напираю.

– Усекла, я спрашиваю?

Смотрю на нее до тех пор, пока не кивает.

Бля.

Вот не в моих правилах запугивать слабеньких девчонок… А с Полиной этого хотелось делать меньше всего…

Ладно, это все для дела нужно и ей на пользу.

Поднимаюсь и перед тем, как уйти бросаю на нее взгляд – вся скрючилась, скукожилась и дрожит в своем уголочке.

Перегнул что ль палку? Блять.

– Если нужно кому весточку передать: маме там, парню или еще хуй знает – говорю. Велю ребятам – они все сделают четко и аккуратно…

Шевелит что-то одними губами.

Какие они все-таки аппетитные…

– Чё говоришь? Не слышу нихера.

– У меня нет парня…

Усмехаюсь. Ну и дураки кругом – не разглядели такую красотку.

Смягчаюсь маленько. Главное теперь не поплыть опять.

– Ну маме… Ты там что-то про лекарства говорила… Надо чего? Говори, как есть. Вообще не проблема.

– Передайте ей, пожалуйста, что со мной все в порядке… и, – начинает хлюпать носом и хлопать длинющими ресницами. – И что я ее люлю-ю-ю.

И заливается слезами.

Ну, блять. Этого мне только не хватало.

– Ладно, не ссы, – говорю грубовато. – Сделаю.

Топаю к выходу.

Перед уходом бросаю последний взгляд на нее: лежит, свернувшись калачиком и тихонько плачет.

Ну, нихуя страшного – поплачет, а потом крепче спать будет.

Захлопываю дверь и вешаю тяжелый амбарный замок.

Лязгаю ключами.

На сердце все равно остается неприятное ощущение будто оставляю я что-то важное и… дорогое.

Глава 21

Полина

Я сижу на краю кровати, обхватив себя руками, и пытаюсь успокоиться. Слезы уже высохли, но внутри все еще бушует буря эмоций.

Страх, досада, растерянность — все смешалось в один клубок, который давит на грудь и не дает дышать.

Кирилл ушел, оставив меня одну в этом старом, пыльном доме.

Я оглядываюсь вокруг: комната кажется еще более мрачной и неуютной, чем раньше.

На стенах — облупившиеся обои, на полу — ковер, который, кажется, не видел пылесоса с прошлого века.

Выпутываюсь из одеяла и свешиваю с кровати ноги. Пол ледяной. Сразу хочется справить нужду.

Оглядываюсь.

В углу стоят ведра. Одно с водой, которое он принес, а второе…

Подхожу и смотрю на него.

Ну уж нет!

Словно я какая-то пленница в средневековой темнице. Пинаю ногой ведро, словно это оно виновато во всех моих бедах.

Отворачиваюсь и иду к кровати. С размаху плюхаюсь на неё.

– Ну и что теперь? — говорю вслух и тяжело вздыхаю, окидывая комнату взглядом.

Не сидеть же и просто ждать, пока Кирилл решит, что со мной делать.

Встаю и обхожу комнату по кругу. Думаю.

Мне нужно действовать. Но как? Дверь заперта, окна не открываются, а даже если бы и открывались — куда я пойду?

Запрокидываю голову к потолку и кричу от бессилия.

Понуро бреду к кровати и снова плюхаюсь в неё лицом в подушку.

Мысли текут вяло, с ленцой. Постепенно начинаю думать о маме.

Мама…

От этих мыслей становится одновременно тепло и тревожно.

Как она там? Что с ней? Волнуется сильно наверное…

Кирилл, конечно, обещал передать маме, что со мной все в порядке, но могу ли я ему доверять?

Он бандит, опасный человек, который, судя по всему, замешан в какой-то грязной истории. А теперь ещё и я в неё влипла.

Вздыхаю. Сажусь.

Нет, я сама должна убедиться, что с мамой всё в порядке. Она ведь болеет и ей нужны лекарства, уход. А я сижу неизвестно где и даже не могу ей помочь.

А Ира? Да, она всегда была такой сильной, несмотря на свои годы, но сейчас ситуация иная.

Встаю и хожу по комнате, пытаясь унять тревогу.

Ноги все еще болят после побега, но я стараюсь не обращать на это внимания. Мне нужно думать, нужно найти выход.

Внезапно в голове вспыхивает слово: Кредиты.

Протяжно выдыхаю и хватаюсь за голову.

Как я их закрою?

Учеба Иры, лекарства для мамы — все это висит на мне, а я здесь, в плену у какого-то бандита.

Кирилл...

Замираю.

Имя снова всплывает в голове, и я чувствую, как щеки начинают гореть.

Утром... как я могла?

Я трогала его, и он... он был таким большим, таким горячим.

Я краснею еще сильнее. Чувствую, как по телу разливается тепло. Это неправильно, я не должна так думать.

Он бандит, он держит меня здесь против моей воли.

Но почему тогда вспоминаю его руки, его голос, его глаза?

Продолжаю ходить по комнате и пытаюсь отвлечься от этих мыслей. Но они не уходят.

Вместо этого вспоминаю, как он спас меня от Валеры, как он смотрел на меня, когда я проснулась.

В его взгляде было что-то...

Что-то, что заставляет мое сердце биться чаще.

– Нет, Полина, остановись, — говорю вслух себе и встряхиваю головой. — Ты не можешь так думать. Он опасный человек. Он не тот, кто тебе нужен.

Говорю и от этих слов почему сердце болезненно сжимается.

Почему я чувствую себя в безопасности, когда он рядом? Почему его прикосновения, даже такие неожиданные, вызывают у меня не страх, а что-то другое?

Подхожу к окну и смотрю на улицу.

Вздыхаю и упираюсь лбом в стекло.

Деревня кажется такой тихой и спокойной, но я знаю, что это обманчивое спокойствие. Где-то там, в этом мире, меня ищут.

Мысли снова возвращаются к маме и Ире. Я не могу просто сидеть здесь и ждать. Мне нужно действовать.

Решено!

Оглядываюсь вокруг и ищу что-то, что может помочь мне сбежать.

Комната пуста, но в углу я замечаю старый комод. Подхожу к нему и начинаю рыться в ящиках.