Слышу глухо стучащее сердце. Этот ритмичный звук успокаивает и волнует одновременно.

Кажется, что нести меня ему не составляет вообще никакого труда.

Он такой огромный и сильный.

– Ой! – взвизгиваю, когда его горячая ладонь будто невзначай проводит по внутренней стороне моего бедра.

– Не лапайте меня, пожалуйста, – вспыхиваю я.

Смеется.

Его дыхание обжигает кожу, и я смущаюсь еще сильнее.

– Да не лапал я, пташка. Это разве лапал? Ты сразу поймешь, когда я лапать начну…

Не успеваю ничего толком понять, как он подкидывает меня на сгибе руки, крепче прижимает к груди и проводит рукой по попке и… промежности.

– Вот это называется лапать.

Я вспыхиваю… и не успеваю даже ничего сказать, как он нахально сжимает всей пятерней мою попку…

Я вся в огне. Просто горю!

От злости и гнева, разумеется!

От неожиданности мурашки толпами носятся по коже. Почему-то напрягаются сосочки, и я чувствую, что между ног непроизвольно становится влажно.

– Что вы себе позволяете!

Кричу и начинаю трепыхаться.

А этот истукан только посмеивается.

Из-за моей дерготни порванная футболка распахивается сильнее чем нужно, и нахальный бандит может видеть мою грудь.

Сгораю от стыда.

– Пташка, ты такая горячая…

Его голос становится заметно более глухим, с каким-то ворчащими нотками… возбуждения?

Только этого мне не хватало!

–…что если ты не уймешься, я выебу тебя прямо здесь.

Стискиваю ноги покрепче: сопротивляюсь как могу и не хочу, чтобы он ненароком заметил, как я увлажнилась…

Вообще не понимаю откуда это возбуждение?

Застываю в напряжении и смотрю в его глаза.

Его лицо близко-близко.

Волнует.

Ярко голубые глаза горят демоническим огнем, в котором я вижу все, что он хотел бы со мной сейчас сделать.

Легкие, будто электрические разряды проносятся сладкими судорогами по моему телу.

Мгновение, которое, кажется, превращается в вечность мы смотрим друг другу в глаза.

А потом…

Я вообще не успеваю среагировать!

Он прижимает меня к себе еще сильнее и страстно целует в губы.

Его наглый горячий язык властно раздвигает мои губы и проникает в рот.

Поцелуй такой неожиданный, такой… необыкновенный, что я просто теряю над собой контроль.

Все плывет и темнеет перед глазами.

Дух захватывает. Сознание просто покидает тело, а мозг отключается.

Не хочу, но почему-то отвечаю на его поцелуй.

Робко ласкаю его язык, пробую губы на вкус…

Восхитительно…

В его крепких объятиях я обмякаю и чувствую в полной безопасности. Он будто окружил меня невидимой стеной, за которую не проникнет ничего угрожающего или тревожащего. Не понимаю – как это, просто знаю и чувствую так.

Он отстраняется и чуть задержав своими губами мою нижнюю губу, отпускает ее.

Секунду я молчу, пытаясь восстановить контроль над собственным телом.

А потом волна возмущения захлестывает меня с головой.

– Да… да… да как вы посмели!

– Посмел что, пташка?

– Вы… вы… поцеловали меня!

Кивает с довольным видом.

Его совсем не волнует мое возмущение? Да он вообще представляет, что так нельзя?

– Вы… – меня просто распирает от ярости. – Вы… Так нельзя! Так не делается!

– А я делаю и мне можно, – спокойно отвечает он и трогается с места.

Ну точно! Этого наглеца совесть вообще нисколько не мучает!

Я так рассержена!

Не знаю даже чем больше: самим поступком или его безразличным видом!

– Вы хамло!

От злости не могу уже себя сдерживать и размахиваюсь отвесить пощечину.

Кирилл удивляет меня еще раз. Умеет он удивлять – этого не отнимешь.

Ему никак не защититься от удара – на руке-то сижу я.

И что делает этот нахал? Ныряет мне в грудь и укрывается от удара!

Вот скотина!

– А ну прекратите ваши приставания!

Дыхание сладко щекочет мою грудь, которая тут же покрывается мурашками.

Голос Кирилла гудит и укрытия:

– А я смотрю тебе все нравится! Вон как соски встали…

Начинаю извиваться и дергаться лишь бы отлипнуть от него.

Он останавливается, обхватывает меня обеими руками и прижимает к себе.

– Ладно-ладно, пташка. Успокойся. Не время сейчас выяснять отношения…

Отношения? У нас нет никаких отношений! Меня просто похитили!

–…нам нужно побыстрее свалить из города.

По тону его голоса понимаю, насколько он становится серьезен.

– Твоя жизнь в опасности…

– Да что вам всем от меня нужно!

С накатившей истерикой справится не получилось – слишком много всего в жизни происходит за последнее время…

Из глаз брызгают слезы, а губы предательски дрожат.

– Разберемся, – спокойно говорит Кирилл, но как-то успокоить или приободрить меня не пытается.

Вот мудак!

– Чего разбираться? С чем разберемся?

Истерика набирает обороты.

Кирилл стискивает меня до хруста. Я удивлено смотрю ему в глаза.

– Со всем, – в его голосе такая железобетонная уверенность, что я тут же стихаю. – Со всем разберемся.

А взгляд…

Мамочки! Взгляд говорит куда больше слов.

Я заворожено смотрю на него и… верю ему!

Желтоватый свет фар едва окрашивает наши силуэты.

Кирилл быстро ставит меня на землю, оборачивается к подъезжающему автомобилю и жестом просит остановиться.

К нам подруливает какая-то замызганная машинешка – я в них совсем не разбираюсь.

За рулем – дядечка, уже довольно пожилой. Может быть лет пятидесяти с небольшим.

Он удивлено и испуганно смотрит на нас. Наклоняется к пассажирской двери и опускает дребезжащее окошко.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ребят, случилось чего? Вы в беду попали.

– Шеф…

Кирилл опускает руку в карман, и я сжимаюсь от страха – достанет сейчас пистолет и убьет дядечку!

–…до Сосновки довези, а? – и протягивает смятую оранжевую купюру.

Дядечка смотрит на нас секунду.

– Вы, ребят, если в беду попали я и так вам помогу, – распахивает переднюю дверь. – И безо всяких денег. Артем Тёркин не из таких, кто на чужом горе наживается!

Кирилл захлопывает переднюю дверь обратно, и распахивает передо мной заднюю:

– Полезай.

Сажусь, и Кирилл тут же устраивается рядом. Меня обдает теплом его тела и запахом.

– В Сосновку, говоришь? Не близко…

– Да, шеф, в Сосновку, – и снова протягивает купюру дядечке. – А от денег не отказывайся – не последние. И спасибо тебе, что не проехал мимо.

Удивлено смотрю на сурового бандита, который, оказывается, способен на искреннюю благодарность…

Только если это, конечно, не ложь и не притворство!

С легким скрипом автомобиль трогается места и увозит меня куда-то все дальше и дальше от родного дома и семьи.

Глава 18

Полина

Мы проезжаем через просыпающийся город.

Автомобиль покачивается и поскрипывает, собирая все мало-мальские ухабы.

Я забиваюсь в угол и смотрю в окошко на проносящиеся дома.

Молчим.

Дядечка включает какое-то радио, по которому хриплый мужской голос поет грустную песню по какую-то осень в лагерях и листья на какую-то «запретку»… С трудом понимаю смысл слов – шансон никогда не интересовал меня.

Откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза.

Я согрелась, а мерное движение авто убаюкивает…

– Приехали.

Голос Кирилла звучит неожиданно.

Я испуганно оглядываюсь кругом – мы где-то за городом.

Машина остановилась перед невысоким забором, за которым темнеет громада дома.

Уже почти рассвело, и темно-синее небо светлеет на глазах.

Вылезаю из машины. От сна в неудобной позе все мышцы свело…

Кирилл подает руку и помогает выбраться.

Поеживаюсь от утреннего холодка. Кругом заливаются пением птицы. Наверное, приветствуют наступающее утро.

Одурманивающе пахнет зеленью и влажной землей. Воздух чистый и удивительно вкусный.