Заметив на себе ее едкий презрительный взгляд в первый учебный день, я понадеялся, что этой черной кошке удастся развеять мою скуку. И было грустно осознавать, что я ошибся.

— Недурно, Кавальере. А теперь, соберите у всех амулеты, — произнес Лорд Байрон, протягивая мне мешок. — Люсильда способная студентка и не смотря на то, что на моем предмете она ни разу не одержала победу, она одна из немногих, кто всегда держал ничью. Но вы… Вы теперь стали исключением. И, надеюсь, ненадолго.

— Буду считать это за комплимент.

Профессор Байрон постучал правым мыском оксфорда по полу и отвернулся, бормоча себе под нос. Либо я выдумщик, либо я не особо нравлюсь профессору. Интересно, когда я успел попасть в немилость?

Пройдясь по рядам, я собрал все ониксовые камни с парт в мешок профессора и уже повернул в сторону его кабинета, как меня окликнула староста, появившаяся словно из воздуха. Остановившись вполоборота, я вскинул бровь, когда высокая девушка в свитере и коричневых брюках протянула мне зеленую листовку.

— Приглашение на очередную вечеринку? — предположил я, вспомнив, как Элизабет, всучила мне в руки подобную бумажку пять дней назад. — Спасибо, но боюсь я вынужден тебе отказать.

— Снова? — Староста зарделась и смущенно потупила взор.

Если бы я только умел влюбляться, с большой вероятностью это произошло бы со мной прямо сейчас. Держу пари, оливковая кожа Элизабет нежна, как шелковые рубашки моей матери. Водопад ее вьющихся волос напоминал жидкое золото. Передо мной стояла настоящая представительница рода Левиафана.

Глупец подумает, что ведьмы с талантом этого демона могут лишь исходить завистью, но на деле же, в их власти сделать так, чтобы окружающие завидовали самим себе за то, что дышат с ними одним воздухом. И зная это я понимал, что Левиафан и Элизабет наградил не только красотой.

Прошла бы наша староста по улицам Тренто и любой мужчина обернулся бы ей вслед с отвисшей челюстью.

Ее красота могла бы свести с ума и меня. Но я не был дураком из Тренто и тем, кто ведется лишь на внешность и красивые глазки.

— Я еще в прошлый раз поняла твою позицию, касательно увеселительных мероприятий, Килл, — произнесла она, медленно убирая прядь волос за ухо.

То, с какой сладостью и легкостью мое имя слетело с губ Элизабет, было несравнимо с тем, как выплюнула его сегодня Люсильда Принц. Брезгливо, с отвращением, не жуя. И это почему-то завело меня сильнее, чем сладкая речь Элизабет. Принц мало того, что не хотела мне понравиться, так она еще и не пыталась быть вежливой со мной. Как ни крути эта дикая черная кошка обладала шармом, который, кажется, по-настоящему видел только Шон Маккартни.

— Килл?

— Прости, Элизабет, я задумался, — я тряхнул головой. — Так что ты хотела?

— Это не приглашение на вечеринку, а повестка на обязательное собрание шестого курса, которое состоится двадцать третьего сентября в шесть вечера в главном лектории.

Дата выбрана не случайно. В этот день в Институте отмечают Мабон. Осеннее равноденствие, знаменующее равновесие дня и ночи, после которого тьма начинает медленно отвоевывать себе часы у света.

— В таком случае я премного благодарен семи смертным грехам за то, что они послали мне такого очаровательного гонца.

Элизабет тихо хихикнула, прикусив нижнюю губу. Она томно посмотрела на меня из-под полуопущенных век. А затем она развернулась и направилась к выходу, оставив меня наедине с каким-то нелепым чувством опустошения.

Если Асмодей наделил своих потомков даром соблазнения и принуждения, то Левиафан оставил за своим наследием право на вольную интерпретацию врожденного качества. И, кажется, Элизабет интерпретировала его исключительно в свою пользу.

Опомнившись от чудного воздействия Элизабет, я затянул мешок с амулетами и зашагал в сторону кабинета профессора. Лорд Байрон сидел за книгой в красном кресле, на подлокотнике которого покоилось блюдце с чашкой жасминового чая, ароматом которого была пропитана вся башня. Профессор даже не взглянул на меня, когда я опустил бархатный мешок на старый письменный стол.

Я хотел поскорее сбежать из этого кабинета, но мой взгляд зацепился за одну из множества фотографий, висевших на стене. Некоторых колдунов и ведьмам я видел впервые, но не маленькую Люсильду Принц. Девочка обнимала лохматого, как и она сама, что, надо сказать, с годами лишь усугубилось, шотландского сеттера. Принц сидела с псом на опавшей осенней листве, а Лорд Байрон стоял позади, покуривая трубку.

— Вы слишком пристально смотрите на это фото, мистер Кавальере, — раздался голос позади.

Я обернулся. Профессор подошел почти бесшумно. Его глаза скользнули по снимку с неожиданной мягкостью.

— Прошу прощения, — кивнув, произнес я. — Просто задумался. Это мисс Принц?

— Да, одиннадцать лет назад. А рядом ее верный спутник, пес Байрон, — губы мужчины дрогнули в усмешке. — До сих пор считаю это совпадение дурным тоном со стороны ее отца.

— А я подумал, что она ваша дочь. Сходство на лицо…

Об отце Принц я знал немного. Когда-то он учился в Институте и был одним из лучших студентов. По слухам, он благородный человек и образцовый муж и отец. Только вот кажется Лорд Байрон не был женат.

Профессор искренне рассмеялся.

— Джереми, отец Люсильды, мой старый друг. Мы вместе учились в Оксфорде и... — он сделал паузу, словно припоминая. — осваивали некоторые дисциплины, не одобряемые деканом. А когда родилась Люси, я стал ее крестным отцом. Неофициально, разумеется, да простит меня Преисподняя.

Байрон стоял чуть поодаль и по отечески смотрел на девочку с собакой.

— Люсильда много раз бывала в этом кабинете, — продолжил Байрон, засовывая руки в карманы жилета. — Она всегда приносила мне свои авторские гримуары. Требовала, чтобы я оценил их, а потом и хвалил. Люсильда совершенно не выносила критики. Прямо как ее отец.

— Хвалили?

— Разумеется. И почти всегда заслуженно, — Байрон повернулся ко мне. — Люси всегда приходила ко мне, когда ее что-то беспокоило. Похоже вас сейчас тоже что-то беспокоит, не так ли?

На мгновение я задержал взгляд на лице маленькой Люси — таком же решительном, как на сегодняшнем упражнении, только без ненависти и страха .

— Просто любопытно, — пожал плечами я. — Откуда у человека, который явно не владеет даром Асмодея, взяться страсти к победе.

Байрон чуть наклонил голову, изучая меня.

— А вы наблюдательны. Возможно, слишком наблюдательны. Люсильда и правда владеет даром Асмодея мистер Кавальере. Просто ей что-то мешает раскрыть его в полной мере. И если она когда-нибудь обуздает его, то берегитесь. Люси не прощает тех, кто заглядывает слишком глубоко в ее душу.

Я усмехнулся. Не наученный ли своим опытом он дал мне такое предостережение? Интересно, насколько теплые отношения между профессором и Принц сохранились сейчас?

Кивнув Байрону на прощание, я вышел из кабинета, оставив все еще стоящего у стены с фотографиями профессора гулять по реке воспоминаний.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Это был первый раз, когда я потерпела полное поражение на факультативе Байрона.

Кровь Асмодея должна помогать мне влиять на людей, склонять их к желаемым мне выборам и действиям, да на худой конец — позволять мне вертеть мужчинами похлеще, чем это выходит у Силли. У Кавальере предком был известный гордец. Принуждение — не то, в чем он должен быть сильнее меня.

Это просто смешно.

К моменту, когда я стояла у выхода на задний двор, моя злость на саму себя поутихла. Чтобы распахнуть невысокую, но тяжелую дверь, пришлось надавить на нее обеими ладонями. Когда деревянный массив поддался, сквозь приоткрытую дверь внутрь хлынула прохлада. Ветер, принесший запах сырости и скорого дождя, лизнул . Дышать стало намного легче.

Шон должен был ждать меня во дворе и обогнув студентов, я направилась к нашему месту у кривой сосны.