Все звуки, кроме шума дождя,, потеряли смысл и отошли на второй план. Я гипнотизировала взглядом шар. Дымка внутри окрасилась коричневым, густым как дым и грязным, как сгнившие кленовые листья.

Более опытные прорицатели видели в хрустальных шарах настоящие картинки. Обрывки событий, которые еще только должны произойти. Но мы, студенты шестого курса, были обучены лишь поверхностному чтению слов, в которые складывалась дымка шара. Разумеется, в мои планы входило и более глубокое изучение этой дисциплины. На седьмом курсе я планировала записаться на элективы.

— Вторая жатва уже на пороге, придется тебе позабыть о злом роке. Грядет время для старых традиций, двенадцати не избежать коалиций, — я озвучила пророчество.

— Любопытно, — дала свою оценку мисс дю Морье. Ее алые губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Как на ваш взгляд это следует понимать?

Я задумалась над собственными словами.

— Вторая жатва, очевидно, подразумевает под собой Мабон, — вспомнила я о празднике, который наступит чуть больше, чем через две недели. — Приедут родители, Институт организует по этому поводу пир, и все будут делать вид, что ни у кого нет ни проблем, ни трудностей. Иными словами у всех есть личный злой рок, о котором придется позабыть на время празднования.

Профессор одобрительно хмыкнула.

— Может вы скажете, о чем говорит вторая половина вашего предсказания?

Я зажевала нижнюю губу, перебирая в голове различные варианты. Здесь моих знаний оказалось недостаточно.

— Затрудняюсь ответить, — пожала я плечами.

— Жаль, — произнесла профессор. — Но не расстраивайтесь, мисс Принц. Уверяю вас, никто из присутствующих не сможет дать правильного ответа. Однако на Мабоне вы все поймете. А пока продолжайте.

Женщина кивнула нашему столу и отправилась к следующему.

Поскольку задание было выполнено, я позволила себе выйти на преждевременный перерыв, хоть Томас еще не поведал о своем пророчестве. Хватит с меня на сегодня видений хрустального шара.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Я прошла в конец коридора второго этажа, где на стене висел старый телефон. Когда-то Дункан разрешала пользоваться мобильниками, но после того как на очередной пьянке кто-то заснял колдовство и выложил его в сеть, директриса пришла в такую ярость, что запретила пользоваться телефонами на территории Института. Студентам разрешалось привозить с собой только компьютеры без доступа к камерам.

Поэтому для связи с внешним миром нам остались телефоны родом из прошлого века — два в учебном корпусе и два в спальном.

Я набрала номер отца, чувствуя, как внутри меня поднимается холодок. Пророчество Присциллы было смутным, но одна фраза застряла в голове: «взрастилась из тьмы короля». Я не хотела верить, что это связано со мной. Но когда я вспомнила, что уже слышала похожую формулировку из уст отца, я поняла: это не просто слова. Это что-то большее.

Трубку сняли после второго гудка.

— Привет, пап.

— Люси? — Голос у него был спокойным, ровным, но я сразу поняла, что отец насторожился. Обычно я никогда не звоню среди учебного дня. — Что-то случилось?

— Нет, просто… — я замялась, не зная, как спросить. — На вашем выпускном у тебя было какое-нибудь прозвище?

Он помолчал. Секунд пять, не больше и мне хватило этого времени, чтобы пожалеть о звонке.

— Король тьмы, — наконец ответил он, в голосе проступила легкая усмешка. — Твоя мать была вся в черном, а я носил корону.

Он снова замолчал.

— Люсильда, я не совсем тебя понимаю. Что-то случилось?

— Ничего, пап. Просто стало интересно. Все хорошо.

— Ты звонишь мне среди занятий, чтобы спросить о прозвище?

— Да.

Отец снова замолчал. На этот раз значительно дольше. Я представила, как он стоит у себя в кабинете, положив руку на стол, и смотрит на телефон так, будто пытается увидеть меня сквозь трубку.

— Если нужно, я приеду, — сказал он наконец. — Сразу же.

Я сглотнула.

Вот таким был Джереми Принц. Не задавал лишних вопросов, не лез в душу, не требовал объяснений. И произнося эту фразу, он не шутил. Я знала, что он и правда приедет. Через полстраны. В любой час.

— Все правда в порядке, пап.

— Ладно, придется мне тебе поверить. Береги себя.

— Обязательно.

Я повесила трубку и прислонилась лбом к стене.

Король тьмы.

Я почувствовала, как земля начала уходить из-под ног. Слова Присциллы, которые я хотела проигнорировать, вдруг обрели вес. Если вдуматься, станет совершенно очевидно, что «шестая, что взрастилась из тьмы короля» — это я.

Но что означает шестая? Порядок убийств? Я стану шестой жертвой по счету? Если да, между мной и смертью стоят еще три человека. Тогда у меня не так уж и много времени на поиск доказательств и всех причастных к убийствам.

В коридоре послышались шаги. Я обернулась и увидела Присциллу, которая вынырнула из-за угла.

— Люси, нам надо поговорить, — Силли оказалась рядом и взяла меня за плечи. — Насчет того пророчества… Я не знаю, как это вышло. Честно, я не хотела тебя пугать. Прорицание — штука неточная, сама знаешь.

— Там прозвучало мое имя… — я опустила ее руки и сделала шаг к стене.

— Мало ли, что шар показывает, — Присцилла положила ладони на талию. — Помнишь, я однажды нагадала, что ты встретишь свою любовь, не видя ее лица?

— И?

— Только вот с Шоном вы познакомились в его комнате, когда мы заходили к Тео за ноутбуком.

Я закатила глаза.

— Только вот Шон не моя любовь. И я вообще без понятия встречу ли ее когда-нибудь. А теперь, когда над мной нависла метка смерти, не уверена, что я вообще доживу до этой встречи.

Силли тяжело вздохнула и подошла ближе.

— Ты и правда боишься, — произнесла подруга не с вопросом, а с утверждением.

Я почувствовала, как к горлу начал подступать ком. Присцилла была для меня близким человеком, но я не хотела признаваться в страхе даже самой себе, что уж тут говорить о подруге. Однако сейчас, смотря в волнующиеся глаза Силли, я просто не могла врать. Это было бы нечестно не только по отношению к самой себе, но в первую очередь к нашей дружбе.

— Да, — выдохнула я. — Я думала, что в институте завелся маньяк, и я была в безопасности, потому что я не его цель. А теперь… кажется, я следующая?

— С чего ты это взяла?

— «Горделивый венец». Гордыня. Люцифер. Кто у нас потомок Люцифера? Киллиан Кавальере.

Силли нахмурилась.

— Если он убивает, то я — в списке. Я та, кто его терпеть не может с первого дня. Он тоже. Это видно невооруженным глазом…

Я запнулась, чувствуя, что внутри меня начало пробуждаться что-то темное, то, что я годами держала в себе под замком. Я не хотела ни говорить об этом, ни даже думать. Но я уже не могла остановиться.

— Он такой же потомок Люцифера, как и сама знаешь кто, — стоило мне начать, как глаза Силли расширились от неожиданности. — Такие думают, что им все дозволено, они смотрят на всех сверху вниз и считают, что они лучше, умнее, красивее… И мы обе понимаем теперь, что такие, как он, не остановятся ни перед чем, получая желаемое. Я то уж знаю, о чем говорю.

— Ты все еще думаешь, что новенький ходит по лесу и убивает людей?

— А что мне еще думать? Нож в тумбочке, кровь на руках, его взгляд… — я посмотрела на Силли. — И Дункан его покрывает. Она назвала смерть Ашера самоубийством, Олимпия якобы уехала. Мать Кавальере спонсор Института. Директор явно не хочет терять ее деньги.

Присцилла поморщилась.

— Это очень сильное заявление, Люси. Сильное и опасное. Особенно без доказательств.

— Ты прекрасно знаешь, как работает этот мир, Силли. Если кто-то платит — ему закрывают глаза на многое. А Кавальере платят. И мне уже даже начинает казаться, что наша Дункан скорее позволит убийце разгуливать по коридорам, чем потеряет инвестора. Да на ее месте любой властолюбивый директор не стал бы поднимать расследование, чтобы не портить репутацию учреждения! — я почувствовала, как голос становится тверже. — Я не собираюсь сидеть сложа руки. Я должна это доказать. Ради себя. Ради того, чтобы не стать шестой жертвой, павшей от руки носящего горделивый венец.