Это бесило меня больше, чем ее открытая ненависть.

Я привык к ее дикой кошачьей натуре, к ее острым словам, к тому, как она сверлила меня взглядом, когда я говорил что-то, что ее задевало. А сейчас она была... Пустой.

Я не мог понять, что произошло. Август Берч выбил из нее всю боевую стойкость одним ударом? Я ведь помог ей, фактически спас! Я добился отчисления этого придурка! Эта ситуация не должна была так сильно на нее повлиять. Она же не какая-то хрупкая девочка, которая падает в обморок от страха. Она — Люсильда Принц, которая бросает вызов каждому, кто осмеливается к ней приблизиться!

Но с того вечера что-то в ней надломилось.

Я лежал на кровати в своей комнате, глядя в потолок, и снова думал о ней. О том, как Люсильда смотрела на меня, когда я держал ее на руках. О том, как ее дыхание касалось моего лица. О том, как она не сопротивлялась, когда я нес ее на руках.

И чем дольше я об этом думал, тем меньше мне нравились собственные мысли.

Может быть, изменения в ее поведении обусловлены не Берчем, а мной? Может быть, она почувствовала в тот день то же, что и я? От этой мысли гнев в моей груди смешался с чем-то совершенно новым. И пугающим. Чем-то, чему я пока не мог дать названия.

Сегодня Шон пригласил меня на обед.

Не Люсильда — он.

Я не спросил зачем, поскольку возвращение Присциллы Барнс говорило само за себя.

Когда я вошел в обеденный зал, они уже сидели за столом. Присцилла, Шон, Сара, Люсильда. Она даже не подняла головы, когда я подошел к столу. Ее взгляд старательно прятался в полупустой тарелке с супом, блуждал по лицам друзей, считал минуты на настенных часах.

Я сел на свободное место и вопрошающе посмотрел на Барнс.

— Я нашла то, что искала, — сказала она, доставая из сумки тетрадь. — Я переписала все, что касается эксперимента «Резонанс».

Мы все замерли.

— Рассказывай, — скомандовал я.

Присцилла была недовольна моим тоном, но все же открыла тетрадь и начала читать.

— Эксперимент «Резонанс». Цель: объединение магии всех семи грехов в одном теле. Хелен Дункан считает, что если смешать кровь потомков разных демонов, можно создать идеальную ведьму, обладающую силой Люцифера, Асмодея, Сатаны, Маммона, Вельзевула, Бельфегора и Левиафана одновременно! Это поразительно! До сих пор не могу поверить, что нам с Пенни выпала такая удача! Дункан говорит, что мы особенные, что вместе мы сможем сделать из нее женщину, способную вознестись над всеми, включая саму Преисподнюю!

— Что. Нахрен. Такое. Ты сейчас прочитала?! — в полнейшем шоке выпалила Кэмпбелл, ерзая на стуле. — Дункан ставила эксперименты с кровью студентов?! Узнай об этом Орден — скандала было бы не избежать даже по меркам того времени!

Выходит Элеонора принимала участие в какой-то стремной и безрассудной авантюре ради личного превосходства. Очень на нее похоже. Она бы не пропустила ни одну возможность доказать, какая она достойная и особенная.

— А они еще что-то про наше поколение говорят, — усмехнулся Маккартни, размешивая ложкой сахар в чае. — И что дальше?

Барнс прочистила горло и продолжила:

— Пью, Роджер и Шарлотта погибли. Причина смерти — полное истощение магического резерва.

— А вот вам и магическая холера, — произнесла Принц, не поднимая на меня взгляда. — Дункан не только убила студентов, поддавшись мании величия, но и успешно выдала это за магическую холеру. Надо отдать ей должное, это было умно.

— Там было написано много личной драмы отца и его кризисы в отношениях с мамой на фоне этого эксперимента, поэтому предлагаю опустить это и перейти к тому, что более важно, — Барнс дождалась одобрительного кивка от каждого, сидящего за столом, а затем вернулась к чтению записей. — Дункан закрыла проект. Пенни знала, что так все и кончится, но я ей не верил. Какой же я идиот! Не нужно было в это лезть, столько наших друзей погибло... Дункан заставит всех подписать договор о неразглашении собственной кровью. Не знаю, что будет, если мы откажемся. Она хочет избежать скандала. Она хочет сохранить свою репутацию. Но несмотря на все зверства, через которые мы прошли, я все равно благодарен Дункан за то, что она выбрала меня.

— Поверить не могу, что отец участвовал в подобном, — произнесла Люсильда, накручивая на палец черную прядь. — Это самое настоящее преступление против Преисподней!

— И мои родители, и мать Килла, — произнесла мое имя и осторожно заглянула мне в глаза Барнс. — Не верится, что они ничего нам не рассказали!

Я удивился наивности Присциллы.

— У тебя амнезия? Ты же сама только что прочитала о подписании договора кровью.

Меня смешила сама мысль о том, что настолько очевидную вещь приходится объяснять сверстнику.

Принц тяжело вздохнула и взяла инициативу разговора на себя:

— Они не могли рассказывать Силли. Если бы родители попытались посвятить кого-нибудь из посторонних в подробности эксперимента «Резонанс», договор крови убил бы их. Это древняя магия, которой нас не учат. Это что-то вроде непреложного обета.

Я усмехнулся.

— Непреложного чего? — переспросила Барнс.

— Духи треклятые, Сил, посмотри уже Гарри Поттера! — простонала Сара.

Дункан использовала наших родителей как подопытных кроликов, а когда эксперимент провалился, заставила их молчать.

И моя мать была в этом замешана.

Я думал о ней — о ее холодных глазах, о ее фальшивой улыбке, о том, как она пыталась казаться заботливой на Мабоне.

— В чем смысл заключать договор, если твой отец спокойно все написал в дневнике? — спросил Шон.

Люсильда сразу нашла ответ и на это:

— Это же очевидно. Силли, на дневнике отца был замок? Или, может быть, он хранился под замком?

Барнс на секунду задумалась, а потом искренне удивилась собственной находке:

— Да, на каждом дневнике отца есть замок с магической печатью, но я из рода Барнс, первое колено отца. Большинство его зачарованных вещей всегда были доступными мне и Тео.

— Вот и ответ на твой вопрос, Шон. Мистер Барнс писал в дневнике до того, как заключил договор о неразглашении. Думаю, он хотел сохранить записи, поэтому наложил на дневник магическую печать. Либо он не подумал, что на родных детей печать не сработает, либо намеренно оставил им лазейку. Мистер Барнс позаботился о том, чтобы его записи не самоуничтожились после подписания договора.

Договор на крови — это не просто бумажка. Это магия, связывающая человека до самой смерти. Элеонора действительно не могла рассказать об этом ни отцу, ни мне.

Но почему тогда она вообще согласилась на этот эксперимент? Она была такой же студенткой, как Принц. У нее были те же амбиции, то же желание быть лучшей. Но зачем она выбрала такой опасный и жестокий способ самоутверждения? Мог ли кто-то подтолкнуть ее к этому? Могла ли она пытаться так кого-то впечатлить? Или же мать просто хотела доказать самой себе, что она чего-то стоит? Или она просто верила в Дункан? Верила в то, что директор сможет создать что-то великое, и не заметила, как переступила черту?

Может, «Резонанс» — это именно то, что связывало мою мать с Джереми Принц?

Так или иначе теперь я знаю истину. Я стал посвященным. А значит, вполне могу поговорить при случае со своей матерью обо всем, что она скрывает. И на этот раз ей не удастся отделаться улыбкой и несколькими красиво подобранными словами.

Я заставлю ее рассказать правду.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

В Институте было затишье, многие еще не успели вернуться с осенних каникул. Учителя активно готовились встречать гостей из других учебных заведений, которые должны были прибыть сегодня вечером.

В библиотеке сидели только мы — я и Киллиан Кавальере. Наш стол был завален картами Шервудского леса и старыми хрониками турниров прошлых лет. Мои ладони то и дело потели, а в желудке штормило. Мы не оставались наедине с того вечера, когда Кавальере нес меня на руках. Но сейчас было не до неловкости.