КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Смешно даже думать об этом, но понятия не имею, сколько прошло времени между поцелуем и моментом, когда мои бредовые мысли наконец собрались воедино и прояснились.

Минута? Вечность?

Я потерялся во времени и пространстве в ту секунду, когда ее губы обезоруживающе коснулись моих.

О Люцифер!

Ни одна ложь в моей жизни не сравнится с той, которую я бы произнес, если бы сказал, что этот поцелуй был мне отвратителен.

Ее руки покоились на моих плечах. Одна из них грубо вцепилась в воротник моего пальто, а вторая скользнула к шее. Мои собственные руки сомкнулись на ее талии поверх бордового пальто, цвета запекшейся крови. Я притянул ее ближе, словно Люсильда Принц уже давно была моей, и она не оказала никакого сопротивления. Напротив, ее дыхание, которое я едва не прервал окончательно под воздействием галлюциногенного тумана, теперь сбилось еще сильнее и стало прерывистым. Могла ли она предположить, что поцелуй, предназначенный лишь для того, чтобы привести меня в чувство, сведет с ума нас обоих? Могла Принц вообразить, что поцелуй, что был начат, как отчаянный жест спасти меня, так легко выйдет из-под контроля?

Когда порывы ветра касались ее волос, мне казалось, что я нежусь в яблочном облаке. Ее губы были мягкими, теплыми, они двигались в ответ на мои, от чего я чуть было не начал забывать, что мы в лесу, что мы участники турнира, что она — Люсильда Принц, которая ненавидит меня и считает воплощением всего самого плохого на свете. Я хотел забыть обо всем, лишь бы продлить этот момент, а затем повторить его ещё, и ещё, и ещё.

Черт, да я бы целовал ее вечность! Каждый день и каждую ночь нашей бесконечно долгой жизни. Я был опьянен Люсильдой Принц, словно она — все, чего я когда-либо желал.

Когда я нечаянно прикусил край ее верхней губы, Принц издала тихий, почти неслышный стон. Я почувствовал, как он сорвался с ее полных губ, и от этой реакции у меня окончательно отказало самообладание. Я отодвинул Принц от дерева и прижал ближе к себе, углубляя поцелуй. Я был готов целовать ее до полного изнеможения. Пальцы Люсильды неожиданно впились в мою шею, словно она пыталась удержаться, но не знала, за что. В этот момент я четко осознал то, что, возможно, оставалось неведомо для самой Принц — она хотела этого. Она не просто спасала меня этим самоотверженным поцелуем, нет. Она хотела заполучить этот поцелуй также, как и я.

Я желал большего.

Я желал оказаться под Принц, желал хорошенько ощутить на себе вес ее хрупкого бледного тела, желал этого настолько сильно, насколько желал ее в своих снах, когда наша плоть соединялась в один неистовый поток энергии.

Но больше всего я хотел, чтобы этого желала и сама Принц.

Но она внезапно отстранилась. Отстранилась так быстро и резко, словно обожглась.

Я видел, как расширились ее глаза, и она посмотрела на меня с животным страхом, который не имел ничего общего с тем, что Принц чувствовала за секунду до этого. Она боялась не меня, об этом говорили бегающие зрачки, которые из раза в раз возвращались к моим губам, изнывающим от того, что их столь нагло покинули. На самом деле Люсильда Принц боялась себя и того, что она чувствовала, когда я проводил языком по ее губам, или когда я касался ее во время столь неистового поцелуя.

— Нет, — неожиданно выдохнула раскрасневшаяся Принц. — Нет, это… Это было ошибкой.

Люсильда сделала несколько шагов назад, а затем вдруг побежала в неизвестном направлении.

Я не успел схватить ее за руку. Не успел сказать ни слова. Она просто исчезла в тумане, оставив меня в одиночестве с еще не остывшим ощущением ее губ на своих и пульсирующим желанием, которое не хотело утихать.

— Принц! — крикнул я, но она не остановилась.

Я сломя голову побежал за ней.

Лес был темным и сырым. Я бежал, спотыкаясь о корни, отмахиваясь от веток, хлеставших меня по лицу. Я не представлял, что я скажу ей, когда догоню. Но я был уверен в том, что не могу ее отпустить.

Я выбежал на небольшую поляну и на мгновение потерял ее из виду. Я остановился, оглядываясь по сторонам, переводя дыхание.

Принц стояла у большого дуба, прижавшись спиной к стволу. Ее грудь тяжело вздымалась, черные волосы растрепались и липли к щекам. Люсильда смотрела на меня с паникой. Она не простит себе тот предательский стон, что ее губы не сумели сдержать.

— Не подходи ко мне, — сказала она, выставив перед собой руку.

Я повиновался. Я не хотел ее пугать. Но и смотреть, как она пытается сбежать от меня после случившегося, не собирался.

— Люси, я не причиню тебе вред.

Как будущий психотерапевт, я прекрасно понимаю, что важно обращаться к человеку по имени, когда пытаешься до него достучаться. Прежде я сокращал имя Принц лишь единожды, чтобы успокоить ее после стычки с Берчем. То был осознанный и продуманный ход, но сейчас ее имя вылетело из моих уст почти непроизвольно.

— Ты уже причинил, — ответила Принц дрожащим голосом. — Ты заставил меня чувствовать то, чего я вообще не должна чувствовать.

Мы стояли друг напротив друга на расстоянии нескольких метров. Я не знал, что сказать дальше. Я не знал, что она хочет услышать.

Когда Принц повернулась и медленно побрела по левой тропе, я последовал за ней. Надеюсь, она наигралась в догонялки.

Тем временем в Шервудском лесу начался дождь, но прежде я успел услышать чьи-то голоса. Где-то впереди — женский, смеющийся, и мужской, отвечающий ему.

Люсильда остановилась и начала прислушиваться. Я подошел ближе и увидел, как из тумана вышли двое. Я узнал их. Ирландцы. Айлин Дэвис и ее напарник Финн О'Брайан.

Они заметили нас почти одновременно. Айлин доброжелательно улыбнулась, завидев Принц. Улыбка девушки была широкой, почти безупречной.

— Люси! — воскликнула она, подходя ближе. — Какая встреча!

Люсильда выпрямилась. Она спрятала всю свою панику и страх, снова став той Принц, которую знало общество — холодной, собранной, готовой к разговору.

— Айлин, — кивнула Принц, делая шаг навстречу, без намека на былую дрожь. — Давно не виделись.

Финн, который по всей видимости понял, что разговора не избежать, жестом подозвал нас под дерево, где непогода была более менее сносной.

Я стоял в паре шагов позади Люсильды и наблюдал, как она обнимается с рыжеволосой ведьмой. Айлин Дэвис. Я запомнил ее имя еще на сцене, когда она выходила под руку с Финном, улыбаясь толпе с той самой легкостью, которая бывает у людей, привыкших нравиться всем с первого взгляда. Людей, вроде меня.

Она была высокой и стройной, а рыжие волосы даже в тумане и под проливным дождем полыхали, словно языки костра. Ее взгляд оценивающе скользнул по мне, и я понял, что за те полсекунды, что наши глаза встретились, она уже успела сделать обо мне какие-то выводы.

Люсильда была рада ее видеть. Я видел, как она расслабилась, когда взяла Айлин за руки, и как на ее лице появилась улыбка, которую я редко замечал.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказала Принц, отпуская ее ладони. — Как и всегда. Должно быть в Ирландии тебя с такой внешностью за местную принимают?

Дэвис усмехнулась.

— Ты бы знала, сколько наших однокурсников сказали мне сегодня то же самое!

— Одних волос мало, — напарник Айлин вмешался в разговор. — Стоит Айлин открыть рот, и акцент тут же выдает в ней уроженку Британии.

— Опять ты занудствуешь! — Айлин замахнулась, целясь Финну в голову, но тот успел увернуться. — Я учусь с тобой совсем ничего, но уже успела выбиться в тройку лучших студентов! Не говоря уже о том, что мое милое личико защищает честь академии Дун-на-Ри. Неплохо для иммигранта, а?

Принц засмеялась. Ее смех был легким, почти мелодичным.

— Значит, ты не жалеешь? — спросила она, закусив губу. — В смысле, ты не жалеешь, что уехала?

Айлин на мгновение задумалась, и ее лицо стало серьезнее. Я заметил, как пальцы слегка дрогнули. Она якобы поправила край куртки, хотя в этом не было необходимости.