— Открыто, — сказал я, поднимаясь.

Дверь открылась, и на пороге появилась Люсильда.

Она была в своей обычной одежде: широкие черные брюки и красный лонгслив с пауком, который мне совершенно не нравился. Волосы Люсильды были как всегда растрепаны, а бледная кожа щек приобрела розовый оттенок. Она запыхалась, словно бежала сюда.

— Ты в порядке? — растерянно спросил я.

Люсильда не ответила. Она вошла, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Она пристально смотрела на меня и мне стало неуютно.

— Что не так, Принц?

— Сегодняшний поцелуй, — сказала она наконец. — Это была дружеская услуга? Или за ним стояло что-то большее?

Мое сердце забилось быстрее, а губы сами собой растянулись в улыбке, которую я не сумел сдержать.

— Разве друзья так целуются? — спросил я.

Принц чуть наклонила голову, делая вид, что не понимает моих намеков.

— Тогда почему ты так резко оборвал поцелуй? — сказала она, медленно приближаясь ко мне.

— Когда мальчику очень нравится девочка, — начал я. — Тело мальчика может дать специфическую реакцию. Которую нежелательно демонстрировать посреди двора. Смекаешь, Принц?

— Правда? — спросила она, остановившись передо мной на расстоянии вытянутой руки.

В зеленых глазах Принц плясали самые настоящие чертики. Она специально провоцировала меня.

— Если ты будешь задавать тупые вопросы, я буду вынужден продолжить то, что так грубо прервал днем.

Принц сделала еще один шаг, и я почувствовал запах яблок. Ее запах. Тот самый, который преследовал меня с первой нашей встречи.

— Ради этого я и пришла, — сказала она и поцеловала меня.

Я ответил ей, притягивая Принц к себе, запуская пальцы в ее волосы.

Она, не отрываясь от моих губ, торопливо расстегнула пуговицы моей рубашке. Я же вынужденно прервал наш поцелуй лишь раз, чтобы стянуть с Люсильды дурацкую кофту. Кровать скрипнула под нами, когда Люси села на меня. Все, что было в моей жизни прежде в этот миг потеряло смысл. Словно все, чем я жил, все, ради чего тянул это существование, привело меня именно сюда.

Когда мы наконец остались без какой-либо одежды, Принц посмотрела на меня без страха и сомнений. И я понял, что она не отступит.

— Ты прекрасна, — прошептал ей в губы я.

— Заткнись, Кавальере, — сказала она и тут же поцеловала меня снова.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

До декабря осталась всего одна неделя, но природа Англии решила устроить преждевременный подарок в виде первого снега. Я любил зиму, в особенности потому что именно в это время года Элеонора увозила меня к своим родителям, когда я был ребенком. Первый снег всегда ассоциировался у меня с фирменным горячим шоколадом от дедушки и бабушкиным пудингом. Днем мы гуляли в лесу, где дедушка, шутя над смертными, создавал иллюзию гризли, которых даже не водилось в Великобритании. Люди, впрочем, неизменно велись на его проделки и со всех ног убегали от несуществующих медведей.

Сегодняшним первым снегом, который явно не сохранится до завтрашнего утра, я решил насладиться в компании Люсильды. Вместо обеда мы отправились на прогулку по территории Института, поскольку в лес нас тюремщики из Ордена не пропустили.

Вот уже неделю мы с Принц не отлипали друг от друга ни днем, ни ночью. Я не потерял к ней интереса ни на крупицу, чего никогда не происходило со мной рядом с другими девушками. А от моей бессонницы остались лишь воспоминания. Люсильду, кажется, тоже все более чем устраивало. Но она не знала то, что, к несчастью знал я. И так продолжаться больше не могло.

Я устал подавлять муки совести, которая каждую ночь, стоило Люси заснуть у меня на груди, твердила, что я тот еще мерзавец и предатель. Даже сейчас, прогуливаясь по покрытым тонким слоем снега каменным дорожкам, я сомневался. Но чем дольше я буду откладывать этот разговор, тем больнее будет нам обоим.

— ...так что, кажется, скоро нам нужно будет пересмотреть «Гарри Поттера», — Люси потянула меня за рукав пальто. — Кавальере, ты меня вообще слушаешь?

— Разумеется, слушаю, — соврал я.

Конечно, я ни черта не слушал. До моих мозгов дошла лишь фраза «Гарри Поттер». Но какой смысл обсуждать планы на будущий досуг, когда Принц вот-вот узнает жестокую правду?

— Кто твой любимый персонаж оттуда? Мой, например, Амбридж.

— Да, мой тоже.

Затылок пронзила короткая вспышка боли.

— Вот ты и попался! Я так и знала, что не слушаешь! — Люси отвесила мне подзатыльник. — Либо ты рассказываешь, в чем дело, либо...

Черт. Выбора у меня не осталось да и смелости я не наберусь, чтобы рассказать ей всю правду.

— Неделю назад меня навещала моя мать, —я остановился. — Хотела забрать меня обратно в Италию.

Люсильда закусила нижнюю губу. Ради семи смертных грехов! Она уже начала нервничать, а я ведь даже не перешел к сути!

— Надеюсь, мне не нужно готовить прощальную речь, — попыталась пошутить Принц, но ни у нее, ни уж тем более у меня улыбнуться не вышло.

— Нет, не нужно, — заверил я. — Я не вернусь в Италию. К тому же тот разговор поставил жирную точку в моих отношениях с матерью, так что об этом ты можешь не переживать.

— Хорошо, тогда скажи, о чем мне надо переживать, — Люсильда спрятала руки в карманы пальто.

Ее прекрасные зеленые глаза беспощадно впивались в меня. Одному Люциферу известно, как я хотел отвернуться и сделать вид, будто это все, что я должен был ей сказать. Но разве смог бы я себя уважать после этого? Больше всего на свете я хотел сейчас провалиться в Преисподнюю.

— Моя мать, — начал я, подбирая слова. — Когда-то давно любила твоего отца.

Люсильда хмыкнула и покачала головой, несколько коротких прядей упали ей на лицо.

— Это объясняет странное поведение наших родителей на Мабоне, — сказала она, заправляя волосы за ухо. — Это все? Или есть что-то еще?

Я заставил себя вдохнуть.

— Элеонора наложила на твою маму проклятие, — наконец выговорил я.

Люсильда замерла.

— Что?

— Она навела на нее отворот, чтобы Реджина разлюбила твоего отца.

— Ты шутишь, — сказала она.

— Нет.

— Но раз мои родители до сих пор вместе, значит твоя мать просчиталась? Так ведь?

Глаза Принц смотрели на меня с тревогой и надеждой. Я сделал шаг к ней, но Люсильда вдруг отступила.

— Да, — ответил я, отступая следом, чтобы не вторгаться в ее пространство. — Проклятие отскочило от твоей мамы и легло частично на тебя, поскольку на тот момент она уже была беременна тобой. А откупом за материнскую ворожбу стал я. Поэтому...

— Поэтому, до встречи с тобой, я всю жизнь жила с осознанием, что я какая-то больная и неправильная, — перебила она.

По щекам Люсильды побежали слезы, от чего она на краткий миг замолчала, чем я и воспользовался.

— По этой же причине я и сам начал меняться. Влюбленность сделала меня лучше, сделала...

— Влюбленность?! — вновь перебила Принц. — Так ты это называешь? Это магия! Притворство! Ложь! Ты не влюблен в меня! Ты привязан ко мне!

— Как и ты ко мне! — впервые прикрикнул я, схватив Принц за плечи. — Я ненавижу ложь, и если я говорю, что влюблен в тебя, значит так и есть! И если мы связаны магией, то явно не только по прихоти моей матери, а потому что нас благословила сама Преисподняя со всеми ее бесами и демонами! Ясно тебе?!

На мгновение наступила оглушительная тишина. Я впервые кричал на девушку, тем более на ту, что была мне небезразлична. Глаза Люси еще больше налились слезами, из-за чего я почувствовал себя последней сволочью.

— Мне нужно подумать, — сказала вдруг Люси, высвобождаясь из моих рук.

— Люси... — начал я, пытаясь вывести ее на диалог.

— Нет! — она крикнула так громко, что все охранники обернулись на нас.

Затем Люсильда развернулась и быстрыми шагами направилась в сторону учебного корпуса. Я стоял и смотрел, как она уходит. Желание побежать за Принц было навязчивым и безумным. Я хотел схватить ее за руку, развернуть, сказать, что мои чувства сильнее любого колдовства. Но я не мог, ведь она этого не хотела.